Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 49)

Господи, я очень надеюсь, что он еще жив.

Джефри явно теряет кровь. Я должен узнать, есть ли у него симптомы, связанные с настолько большой кровопотерей, и, что самое важное, откуда он теряет кровь. Ах да, еще нужно узнать, где, черт возьми, все это происходит. Тот факт, что он принимает препараты, делающие кровь очень жидкой, не идет Джефри на пользу.

Я поднимаюсь: он снял трубку. Я с облегчением выдыхаю, ведь мне все-таки удалось с ним связаться и он еще жив. Следующие несколько минут я рассказываю ему о результатах анализа и своих опасениях. Оказывается, в последнее время у него действительно появилась одышка (естественно, ведь содержание гемоглобина в твоей крови предельно низкое, Джефф, и твое тело не получает достаточно кислорода; разумеется, я объясняю это менее резко).

«Но я только сел пить чай», — отвечает он на мои слова о том, что я хотел бы прислать за ним скорую помощь. Я пытаюсь максимально четко объяснить, что хочу, чтобы он продолжал жить и мог насладиться чаем завтра, и очень прошу позволить мне вызвать скорую помощь. Он неохотно соглашается. Я сажусь, чувствуя облегчение. До этого бывали ситуации, когда мне приходилось идти к пациенту домой и убеждать его поехать в больницу. По эгоистичным соображениям мне не хочется делать это сегодня, в пятницу вечером.

Не тогда, когда мы едим фахитас.

Я прошу Джефри доесть пудинг, а потом собрать сумку на ночь, взять все свои лекарства и ждать прибытия скорой помощи в течение часа. Я также звоню его сыну и рассказываю обо всем. Он принимает эту новость как сын, которому уже проходилось воевать со своим отцом, и говорит, что скоро приедет к нему домой. Три звонка спустя (третий звонок был в больницу: я предупредил, чтобы там ожидали Джефри) скорая помощь уже находится в пути.

Я выключаю компьютер и смотрю на своего ритмичного чирлидера, который теперь показывает 19:02. Хреновый вышел из тебя чирлидер! Элис уже уложила Уильяма спать, поэтому можно не торопиться. Я подарю ей немного времени наедине с собой, что сейчас является роскошью. Потом я выхожу из клиники и медленно шагаю домой. Я оставляю работу до следующей недели, но держу пальцы крестиком, чтобы с Джефри в выходные все было хорошо.

Надеюсь, он насладился пудингом.

Воскресенье, 14 апреля

В эти выходные я прочитал статью о том, что в одной из лондонских больниц есть терапевтический кот. Интересно, можно ли организовать что-то подобное в нашей клинике? Да, у нас нет кота, но мы могли бы использовать Уильяма: передавать его от пациента к пациенту, чтобы они могли с ним обниматься. Это одновременно терапия и бесплатный детский сад, который нам понадобится, когда Элис вернется к работе. Что здесь может не понравиться? Подождите, я кое-что понял. Я ведь уеду через два месяца!

Ну что ж!

Понедельник, 15 апреля

Я вернулся на работу, и, как это бывает в понедельник, мир снова сошел с ума.

— Вы серьезно? — это единственный вопрос, который я могу задать Пиппе и ее маме (неудивительно, что папа решил не приходить на такую консультацию).

— Да, им нужна справка. Они сказали, что нам следует обратиться по этому поводу к терапевту.

Кстати, фраза «обратитесь к терапевту» — это как миллион длинных ногтей, которые скребутся о только что покрашенную меловую доску. Дело в том, что это обычно означает: «Отстаньте от меня, пусть кто-то другой решает ваши проблемы». Это лень, а для меня лень — одна из трех самых ненавистных человеческих характеристик.

Обдумывая то, что сказала мне Пиппа (школа требует справку от врача, чтобы она могла выходить на уроках и менять гигиеническую прокладку во время обильных менструаций), я качаю головой в отчаянии.

Насколько отсталыми и бесчувственными могут быть учебные заведения!

Я смотрю на экран компьютера, не в силах поверить, что эту бедную девушку вынудили прийти ко мне и признаться в своей проблеме. А еще попросить справку. Я смотрю на нее и улыбаюсь, выпуская гнев, накопившийся во мне, хотя я все еще пребываю в умиротворенном состоянии.

— Разумеется, я выпишу справку. Не беспокойтесь, в ней все будет сказано предельно четко.

Я имею в виду, что собираюсь сообщить работникам школы, как глупо они себя ведут, заставляя девочку делать то, за что им должно быть стыдно. Кроме того, если письмо терапевта так высоко ценится, я собираюсь изменить ситуацию. Я пишу в справке, что Пиппу нельзя спрашивать, зачем ей нужно выйти, поскольку она может начать стыдиться совершенно естественного физиологического процесса и подвергнуться травле, чем и является требование о справке.

Когда Пиппа и ее мама собираются уходить, держа в руках две копии справки, я говорю, что, если у сотрудников школы будут еще какие-либо архаичные просьбы, они должны связаться со мной напрямую. После их ухода я сажусь в кресло и смотрю в пустоту, снова прокручивая в голове эти странные пять минут.

Серьезно, что случилось со здравым смыслом?

Среда, 17 апреля

Нет ничего лучше благодарственной открытки на полке, внушающей пациентам уверенность в том, что я не полный идиот. Кроме того, на более простом уровне открытки помогают мне чувствовать себя прекрасно. Однажды мне даже пришла в голову идея подписывать благодарственные открытки самому себе и ставить их на полку, но потом я понял, что различные профессиональные руководящие органы вряд ли оценят такое творчество. Поэтому, когда сегодня перед началом утреннего приема я читаю благодарственную открытку от Ника, юноши, у которого в начале января я заподозрил диабет первого типа, позднее подтвержденный в больнице, то улыбаюсь от уха до уха.

Он пишет, что привыкает к новым препаратам, снова чувствует себя энергичным и теперь является вице-капитаном школьной команды по регби. Он благодарит меня за то, что я уделил ему время и проявил искренний интерес к поиску причины плохого состояния. Я вытягиваю руку и ставлю открытку на полку рядом с очередным мертвым растением, купленным Элис.

Спасибо, приятель! Ты сделал мой день лучше!

Пятница, 19 апреля

Словно феникс, восставший из пепла… Миссис Кукер действительно выписали домой после почти месяца в больнице. Сказать, что я удивлен, — это не сказать ничего.

Непобедимая.

Понедельник, 22 апреля

Новая неделя принесла новый сюрприз: на этот раз хороший. Я обнимаю ее. Много воды утекло с тех пор, как Наталья приходила ко мне семь месяцев назад. Когда я последний раз видел ее в сентябре прошлого года, это была совсем другая женщина. Неузнаваемая и тонувшая в абьюзивном браке. Ее сын Итан непременно стал бы свидетелем насилия, это был лишь вопрос времени.

Сегодня Наталья выглядит прекрасно. Покидая мои объятия, она широко улыбается и садится. Сразу заметно, насколько уверенно она себя ведет: спина прямая, говорит с мягкой решительностью, от которой была лишь тень при нашей последней встрече. Она разводится (и, к счастью, начала эту процедуру самостоятельно). Теперь они с Итаном вдвоем живут на съемной квартире. Она снова начала работать и в будущем думает получить высшее образование. Наталья независима и видит впереди новую дорогу, по которой пойдет без своего мерзавца-мужа (да, мне все еще периодически приходится иметь с ним дело как с пациентом).

Я не перестаю улыбаться и пока не произношу ни слова, только киваю. Улыбаюсь и киваю. И вновь улыбаюсь. Я внимательно слушаю рассказ о пути, который она прошла. Очевидно, что он был нелегким, что вполне ожидаемо, когда дело касается домашнего тирана. Встреча с социальным работником была очень полезна, поскольку Наталья получила поддержку, доступ к услугам адвоката и рекомендации о том, как чисто, безопасно и с хирургической точностью извлечь себя и Итана из этих токсичных отношений. И ей это удалось. Им удалось.

Шире всего я улыбаюсь, когда она говорит мне об Итане: он вышел из своей скорлупы и снова отлично справляется в школе. О чем еще можно просить? О благодарственной открытке? Чепуха! Я откидываюсь на спинку кресла и вдруг понимаю, что Наталья, возможно, обратилась ко мне по совершенно другой причине, никак не связанной с насилием, жертвой которого она являлась. Забавно, что, когда у людей происходят настолько важные события, легко забыть о банальных проблемах со здоровьем. Жизнь продолжается, несмотря на травмы.

Я удивленно поднимаю брови. У Натальи нет жалоб, она просто хотела встретиться со мной и поблагодарить меня. На моем лице снова появляется улыбка. Я искренне радуюсь за нее и Итана. Такие встречи затмевают все те бесчисленные консультации, когда мне говорят, что я делаю недостаточно, не решаю проблемы (которые нельзя решить) и — мое любимое — не проявляю сочувствия.

После ухода Натальи я смотрю на монитор компьютера, в ее открытую медицинскую карту. Как мне передать ее новообретенную силу словами? Сначала я просто пишу: «Процветает». Затем удаляю это и пишу то, что больше расскажет о Наталье новому врачу, если он когда-либо прочтет ее карту: «Ранее жертва домашнего насилия, теперь победительница. Она процветает».

Я надеюсь, что другие вдохновятся ее историей и поймут, что вырваться из круга насилия возможно.

Вторник, 23 апреля

Глаза, я просто ненавижу глаза! Я имею в виду, что это единственная часть тела, которую я вряд ли научусь лечить с уверенностью. Кроме того, я почти уверен, что в медицинской школе я проспал все лекции, связанные с глазами. Если у пациента не обычная глазная инфекция (конъюнктивит), то он, сам того не подозревая, присоединится ко мне в глубоких, темных и неизведанных водах.