Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 22)

Возможно, я немного смягчил выражения, которые на самом деле использовал, но это посыл, который она должна была распознать между строк. Как только консультация с успехом завершается, я приступаю к следующей и опять начинаю объяснять, почему соответствие ожиданиям пациента не может, не должно и не будет являться статус-кво. После очередной консультации я ощущаю потребность подышать свежим воздухом. Разумеется, подальше от темных закоулков и мусорных баков.

Напоминание 15: Боль всегда (обычно) утихает.

Статус: Обучение окончено.

Какое счастье!

Три года специальной подготовки подошли к концу. Я преодолел 11-летний путь к началу своей карьеры и стал квалифицированным терапевтом. За эти годы я видел многое: любовь, ненависть, радость, горе, удивление, страх, наивность, разочарование, отчаяние, смирение, заблуждение, злость, торг, ностальгию, желание, благоговение, тепло и холод. Я почувствовал, что уже начал осознавать удивительную правду о работе терапевта: самое сложное обычно не касается медицины. Самое трудное — это грубые, нефильтрованные эмоции. Врач должен научиться ориентироваться в медицине среди них и постоянно следить за тем, чтобы медицина и эмоции не сталкивались. Во всех вышеупомянутых случаях я познавал профессию терапевта. Хотя значительную часть обучения я провел в больничной обстановке, все же догадывался, что общение не менее важно, чем знание медицины.

Они неразлучные друзья.

Уже в тот день, когда я оказался в хирургическом отделении в статусе младшего врача, я начал это замечать. Иногда это было более очевидно, иногда менее. Чем больше я наблюдал, тем больше начинал это понимать и ценить. Я, конечно, не самый умный врач. Шесть лет учебы в медицинской школе дались мне очень тяжело. Однако потом я понял, что у меня хорошо получается (по крайней мере, я на это надеюсь) распознавать человеческие эмоции. Думаю, мне часто удается сделать это раньше других и отреагировать таким образом, чтобы наладить связь с пациентом. Возможно, я обладаю эмоциональным интеллектом (который компенсирует отсутствие здравого смысла, как говорит Элис). Это вовсе не значит, что мои профессиональные решения лучше или хуже, чем у моих коллег. Скорее, меня отличает от них то, как я принимаю решения. Будь я брендом, это было бы моим уникальным торговым предложением.

Может быть, именно поэтому многие пациенты любят меня, хотя в это сложно поверить, глядя на низкого пузатого мужичка, который постоянно ругается. Я очень этому рад! Став терапевтом, я обрел профессию своей мечты, хотя раньше даже не догадывался, что хочу развиваться в этом направлении. Раньше я думал, что терапевтами становятся те, кто не могут освоить более сложные специальности. Однако к концу обучения понял, что самой сложной как раз является общая медицина и врачи, занимающиеся ею, должны быть особенно сильными. Пока я в профессии всего три года, но мне кажется, я готов идти по этому пути всю свою профессиональную жизнь.

Октябрь 2018 года

Понедельник, 1 октября

Некоторые пациенты вызывают симпатию сразу же, и это факт. Иногда подобное происходит, когда они улыбаются вам при входе, и вы понимаете, что они, вероятно, не собираются подавать на вас в суд. Иногда вам просто нравится их энергетика. Когда Хэтти и ее давний партнер Том вошли в мой кабинет 30 секунд назад, я сразу понял, что они мне симпатичны. Кстати, формирование первого впечатления о пациенте — моя любимая часть работы. Это значит, что приходится задействовать свой эмоциональный интеллект и пытаться понять, как я смогу настроиться на одну волну с ними. Последние три года я стараюсь совершенствоваться. Отчасти это связано с тем, что мне нравится непосредственность и близость личного контакта терапевта с пациентом, а отчасти с моим желанием поскорее сформировать впечатление о пациенте и его ситуации. Кажется, я отвлекся… Извините, вернемся к Хэтти и Тому. Они примерно моего возраста, и им нравится такой же стиль, как и мне: они предпочитают модной одежде более взрослую и удобную. Кроме того, сразу видно, что они очень любят друг друга. Что в них может не понравиться? Когда Хэтти описывает свои симптомы, я чувствую, как они взаимодействуют друг с другом, словно играя в невербальный любовный пинг-понг.

После каждого произнесенного подругой слова Том с энтузиазмом кивает. Последние девять недель Хэтти беспокоят спазматические боли в животе и вздутие. В ее медицинской истории нет ничего зловещего, например потери веса, ночной потливости или изменений в аппетите. Она вполне разумно списала все на синдром раздраженного кишечника, который действительно может сопровождаться этими симптомами. Выслушав Хэтти, я прошу ее лечь на смотровую кушетку и оголяю ее живот. Делаю секундную паузу и продолжаю осмотр. Согнув шею, Хэтти внимательно наблюдает за тем, как я прощупываю ее живот. Том, сложив руки, тоже наблюдает за происходящим и не подозревает, что мои слова вот-вот перевернут их мир.

Я думал, что терапевтами становятся те, кто не может освоить более сложные специальности.

«Вот и все», — говорю я с улыбкой.

Я даю им минутку посидеть в тишине, пока пишу в карте о том, что я обнаружил на осмотре, а затем приступаю к переворачиванию их мира.

«Я не думаю, что дело в синдроме раздраженного кишечника, Хэтти…»

Теперь они держатся за руки еще крепче и бросают взволнованный взгляд сначала друг на друга, а затем на меня. Вау! Они даже моргают одновременно. Похоже, это отличный момент, чтобы объявить им новость.

«Вы можете быть беременной?»

Тишина.

Они снова смотрят друг на друга. Теперь я вижу как раз то, что ожидал: взволнованную улыбку. Она появляется на их лицах и приносит мне облегчение, ведь так приятно знать, что новость о беременности радостная. К сожалению, это случается не всегда. Продолжая взволнованно улыбаться, они пожимают плечами, словно хотят сказать: «Мы не знаем, но как было бы ЗДОРОВО». Тест на беременность окончательно переворачивает их жизнь: Хэтти действительно ждет ребенка. Они оба в восторге. Оказывается, Хэтти не заметила, что у нее не было месячных два месяца. Я шутя закатываю глаза. Пока я выписываю направление в ближайшую женскую консультацию и предоставляю список ссылок на ресурсы о беременности, они рассказывают, что несколько месяцев назад перестали пользоваться контрацептивами. Однако, планируя беременность, они решили просто расслабиться и позволить природе сделать свое дело. Я указываю на живот Хэтти и с улыбкой говорю: «Похоже, такой подход отлично сработал».

Когда они уходят и дверь со скрипом закрывается, я улыбаюсь. Мне прекрасно известно, что Хэтти никогда не считала, что у нее синдром раздраженного кишечника. Я вспоминаю о том, как мы с Элис узнали о Уильяме. У меня по шее побежали мурашки.

Впереди их ждет удивительное приключение.

Вторник, 2 октября

«Хью» все же умер. Это было ожидаемо. Покойся с миром, Hewlett-Packard B5L25A, ты был верным слугой.

Пятница, 5 октября

Я хочу назвать его заносчивым придурком, но глубоко в душе я понимаю, что это будет непрофессионально и к тому же обеспечит мне плохой конец недели, поэтому я еще раз прочищаю горло и повторяю: «Мне жаль (на самом деле нет, просто мы, британцы, все время за все извиняемся), но я не совсем понял. Могли бы вы повторить ваше имя?» Невролог-ординатор на другом конце провода не только проигнорировал мой вопрос, но и, похоже, оскорбился. «Мое имя?» — спросил он. Мне хотелось совершенно спокойно сказать ему: «Да, ваше гребаное имя. Нормальные люди представляются друг другу». Не знаю, что сделал этот парень, чтобы совершенно безобидный вопрос прозвучал так, словно я вежливо попросил разрешения пощекотать ему яички. Я отодвигаю телефонную трубку ото рта и выдыхаю. Если что-то действительно раздражает меня (и побуждает исключить человека из списка тех, кто получает от меня подарки на Рождество), то это плохие манеры. Я всего лишь хочу, чтобы он дал мне совет по поводу препарата от эпилепсии для одного сложного пациента. Это важно, потому что у пациента участились припадки.

«Я невролог-ординатор», — говорит он в ответ на мой невероятно сложный вопрос про имя. Господи. Я еле сдерживаюсь, чтобы не спросить, не дразнили ли его в школе из-за такого имени. Но вместо этого смотрю на часы. Вечерний прием начинается через пять минут, а я хочу успеть позвонить Элис и спросить, чем они с Уильямом занимались сегодня, и снова выдыхаю.

Спокойно, Макс, спокойно.

Ладно. Закусив губу и прекратив игру с выяснением имени, я получаю нужный совет и торопливо кладу трубку. Предварительно я убеждаюсь, что он понял, насчет какого пациента и откуда я звоню. Позвонив Элис и узнав, что Уильям крепко спал, хорошо ел и много какал (кажется, это весь список дел четырехнедельного младенца), я пишу электронное письмо врачам-консультантам из неврологического отделения местной больницы. Нажав «отправить», улыбаюсь и внутренне смеюсь над тем, что подлил масла в огонь. В письме я с энтузиазмом говорю о необходимости обучить правилам вежливого общения неврологов-ординаторов. Возможно, неврологи супер-пупер-умные и компетентные, но с манерами у них проблемы.

Воскресенье, 7 октября

Прекрасно зная о бесполезности этой затеи, ведь его уши и глаза лишь недавно адаптировались к внешнему миру после девяти месяцев в матке, я все равно не могу не показать Уильяму на YouTube великолепный дроп-гол Джонни Уилкинсона на чемпионате мира по регби 2003 года.