Макс Радман – Акустический допуск (страница 2)

Он приложил ладонь к панели считывателя.

— И сейчас моё «левое колено» говорит мне, что в реакторном зале нас ждёт не просто поломка. Там нас ждет чей-то злой умысел, обернутый в идеальный программный код.

Двери разошлись. Реакторный зал встретил их гулом, от которого вибрировала диафрагма. В центре, за бронестеклом, пульсировало «сердце» станции. Питание шло через сложнейшую систему модулей источников вторичного электропитания, выстроенных в бесконечные ряды.

— Смотри на индикаторы, — Николай Капитонович указал на панель «Заслона». — Видишь, как дрожит синий свет? Это не перепад напряжения. Это ритм. Кто-то заставляет систему «дышать» в такт с нашей климатикой.

Воздвиженский подошёл к центральному распределителю. Он двигался медленно, почти торжественно. Его интуиция, отточенная десятилетиями, подсказывала: преступник не ломал систему, он её «перевоспитывал».

— Марк, сканируй радионавигационный контур внутреннего сектора. Ищи любые аномалии в передаче данных между чипами.

— Но ИИ говорит, что трафик чист! — Марк лихорадочно копался в интерфейсе.

— Забудь про ИИ! — рявкнул Капитоныч, и Марк вздрогнул. — Твой ИИ — это просто очень быстрый счетовод, которого обманули на первой же цифре. Ищи физический след. Радиоволны не врут. Если где-то стоит «паразит», он должен греться.

Марк начал водить сенсором вдоль кабельных трасс. Николай Капитонович прав: за внешней тишиной скрывалась буря.

— Есть! — выдохнул Марк. — Сектор 4-Б. Модуль управления средствами поражения. Там скачок температуры на ноль целых восемь тысячных градуса. Это ничто, погрешность...

— В инженерии нет понятия «ничто», — Воздвиженский уже был у сектора 4-Б. — Восемь тысячных — это признак работы скрытого процесса. Кто-то активирует умные взрыватели в режиме ожидания. Они прогреваются, Марк.

Капитоныч резко обернулся к Марку.

— И теперь самое интересное. Чтобы провернуть такое, нужно иметь доступ к мастер-ключам «Заслона». А они есть только у двоих на этой станции. У тебя, Марк... и у твоего начальника, Координатора Безопасности.

Марк замер, его лицо стало серым над белым комбинезоном.

— Но... шеф сейчас в отпуске на Луне. Его здесь нет.

— Физически — может быть, — Николай Капитонович снова достал штангенциркуль, используя его как указку. — Но его цифровой след здесь повсюду. И знаешь, что я тебе скажу? Люди в 2112 году стали слишком доверять технике. Они думают, что если прибор называется «Заслон», то он защитит их от всего. Но они забыли, что любой «Заслон» можно превратить в ловушку, если у тебя в руках ключи от замка.

Воздвиженский внезапно замолчал. Его взгляд замер на одной из световых панелей. Она мигнула трижды. Красным.

— Уходим отсюда, Марк. Быстро. Система только что зафиксировала наше вмешательство. И кажется, «автор сюжета» решил ускорить финал.

— Сектор изолирован! — возразил Марк, а его пальцы дрожали над сенсорной панелью. — Но ИИ запрашивает подтверждение протокола безопасности «Периметр». Если я не отвечу через сорок секунд, сработает автоматическая блокировка шлюзов. Мы окажемся в ловушке.

Николай Капитонович даже не обернулся. Он продолжал изучать пульсацию светосигнального комплекса. Багровые вспышки стали чаще, теперь они напоминали учащенное сердцебиение испуганного зверя.

— Сорок секунд — это целая вечность, Марк, если не тратить их на панику. Слушай внимательно. Система безопасности сейчас начнет нас «выдавливать». Она отключит лифты и заполнит коридоры инертным газом. Для неё мы — вирус в системе.

— И что делать?!

— Вспоминать физику, — Воздвиженский резко выдернул из кофра моток медного провода в древней тканевой оплётке и какой-то массивный блок с маркировкой «ЗАСЛОН. Модуль ВЭП. Опытный образец». — Твой ИИ полагается на радиоканал и оптику. Но он бессилен против старой доброй индукции.

В этот момент под потолком завыла сирена. Голос ИИ, лишенный эмоций, заполнил зал:

— Внимание. Обнаружено несанкционированное вмешательство в работу реакторного узла. Координатор Марк, ваш биометрический статус аннулирован. Всем присутствующим лечь на пол и ожидать прибытия группы подавления.

— Группа подавления — это роботы-охранники? — быстро спросил Николай Капитонович.

— Да, автономные дроны «Скорпион»! У них парализаторы и магнитные захваты!

— Прекрасно. Марк, лезть в вентиляцию — это штамп из плохих фильмов. Мы пойдем через кабельный коллектор. Там проходят силовые шины климатической системы. Там жарко, пыльно и чертовски шумно, зато там нет камер «Заслона», потому что в электромагнитном аду, который там творится, любая оптика слепнет.

Они нырнули в узкий технический люк за мгновение до того, как тяжелые бронированные двери зала захлопнулись с лязгом гильотины.

В коллекторе царил хаос звуков. Огромные кабели, по которым текли мегаватты энергии, вибрировали, создавая низкочастотный гул. Капитоныч чувствовал этот гул всем телом. Для него это была карта.

— Здесь, — он остановился у распределительного щита. — Видишь этот блок? Это контроллер радионавигации. Роботы ищут нас по тепловому следу и радиометкам наших комбинезонов.

Воздвиженский достал штангенциркуль и, словно хирургическим скальпелем, поддел крышку контроллера. Внутри мерцала многофункциональная микросхема.

— Мой отец говорил: «Коля, если хочешь спрятаться от радара, стань частью радара». Мы сейчас перенастроим этот узел так, чтобы он транслировал наши биоритмы в противоположный конец станции. Для системы безопасности мы будем одновременно в двух местах, а по факту — нигде.

— Но для этого нужно переписать частоту источника питания! Это невозможно вручную! — Марк вытирал пот со лба.

— Для тебя — невозможно. А для того, кто понимает, как течет ток — пара пустяков.

Николай Капитонович соединил свой старый модуль с платой «Заслона». Его пальцы двигались с невероятной скоростью, он словно играл на музыкальном инструменте. В какой-то момент Капитоныч замер, прислушиваясь к звуку проходящего через кабели тока. Его инженерная чуйка, отшлифованная четырьмя поколениями, подсказала нужный момент.

— Контакт, — шепнул он.

За стеной послышался металлический скрежет — группа дронов промчалась мимо их убежища, устремившись к ложной цели в жилом секторе.

— Вы... вы только что обманули ИИ с помощью куска меди и старой железки? — Марк смотрел на Воздвиженского с благоговейным ужасом.

— Я не обманул его, Марк. Я просто напомнил ему, что он — всего лишь машина, работающая по законам, которые открыли люди с карандашами за ухом.

Воздвиженский выпрямился, его лицо в свете аварийных ламп казалось высеченным из камня.

— Но расслабляться рано. Тот, кто заварил эту кашу с микроботами, скоро поймет, что мы живы. И тогда он пустит в ход средства поражения. Нам нужно добраться до центрального узла связи «Заслон» раньше, чем взрыватели в шахтах получат финальный сигнал на старт.

Николай Капитонович посмотрел на Марка.

— И на этот раз, парень, тебе придется научиться убеждать людей не хуже меня. Потому что когда мы выйдем в эфир, нам не поверит ни одна живая душа, кроме тех, кто еще помнит вкус настоящей работы. Идём. Слышишь? Реактор затихает. Это плохой знак. Это значит, он копит энергию для рывка.

Глава 3. Электромагнитный ад

Коллектор встретил их запахом озона и натужным, утробным гулом. Здесь, в бетонном жёлобе под реакторным залом, проходили главные силовые шины терминала. По толстым, как вековые сосны, кабелям текли мегаватты энергии, и воздух вокруг них казался густым, словно кисель. Статическое электричество покалывало кожу, а волосы на затылке Марка встали дыбом.

— Николай Капитонович, здесь... здесь радиация? — голос Марка дрожал, перекрываемый гудением трансформаторов.

— Здесь физика, парень, — буркнул Воздвиженский, уверенно шагая по узкому техническому мостику. — Поля такие, что у тебя в кармане ключи скоро начнут плавиться, а твой нейроинтерфейс превратится в тыкву. Иди вплотную за мной, я знаю, где экранировка ещё держит.

Они пробирались через завалы старого оборудования, которое «Заслон» не стал демонтировать при модернизации — проще было замуровать старое железо под новым слоем композита.

— Мой отец всегда говорил, — перекрикивая гул, начал Марк, — что порядок — это отсутствие шума. Он... он ведь большой человек в «Координации перемен». Министр-администратор.

Перед глазами парня всплыл четкий, слишком яркий образ: кабинет, пахнущий дорогим пластиком, и сухой голос отца, проверяющего отчет десятилетнего сына.

Марк продолжал:

— Отец учил меня, что мир должен быть прозрачным и предсказуемым. Как транзистор: либо открыт, либо закрыт. Никаких «серых зон».

Капитоныч остановился так резко, что Марк едва не врезался в его широкую спину. Старик обернулся, и в полумраке коллектора его глаза за стёклами очков блеснули недобрым огнём.

— Твой отец, Марк, перепутал человека с калькулятором. В настоящей инженерии самое важное — это как раз «промежуточное состояние». Люфт. Тепловое расширение. Допуск. Без зазора любую деталь заклинит при первом же скачке температуры. Твой отец строит мир без зазоров, поэтому этот мир сейчас и трещит по швам. И ты в нём — всего лишь винтик, который затянули слишком туго.

Марк хотел возразить, но внезапная резкая боль прошила виски. Перед глазами поплыли яркие белые пятна, а в ушах раздался невыносимый высокочастотный писк. Он пошатнулся, хватаясь за холодную трубу охлаждения.