Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 2 (страница 45)

Но под влиянием винных паров компания чуть было не передралась между собою. Ссоре положил конец пушечный выстрел, внезапно раздавшийся с крейсера. При звуке его все поспешили наверх.

— Они начали стрелять! — воскликнул Берк, и в одно мгновение его опьянение прошло. Он побежал по лестнице. Остальные последовали за ним и увидели, что преследующий их крейсер окутан дымом, а их собственные люди лежат на палубе, выказывая более страха, чем когда-либо.

VII

НА ЮГ ПО НАПРАВЛЕНИЮ К КОРУННЕ

В течение часа, который Мессенджер, Кеннер и Берк провели в каюте, в состоянии погоды не произошло никакой перемены. Может быть, только резкость ветра немного уменьшилась да темные тучи рассеялись, уступив место светло-серым, но солнце по-прежнему едва проглядывало минут на пять или шесть, скользя веерообразными лучами по зеленой поверхности моря и ослепляя своим блеском.

Окинув взором море, шкипер велел усилить огонь в топке.

— Позвольте сказать вам, они дают сигнал! — скромно заметил ему Паркер.

— А пусть их! — возразил Берк иронически. — Вы думаете, что я начну говорить с ними? Нет!

— Но они говорят, я читаю по флагам, — продолжал помощник, не обращая внимания на слова капитана. — Если вы не пустите их сейчас на яхту, то они будут стрелять в вас!

— Это они говорят, да? — кричал шкипер с жаром. — Я не словарь, но у меня есть слово для них. Приготовьте ту пушку!

При этих словах люди бросились прочищать пушку Норденфельда. Казалось, что они находили большое утешение в работе. Никто из них прежде не был в деле ни на суше, ни на море, и такая стрельба с «Неро» — они теперь знали имя крейсера — вселяла в них ужас, умерить который они могли только своими ответными выстрелами. Даже шотландец пришел в восторг и стоял около группы работающих, крича и жестикулируя с энергией, не свойственной его соотечественникам. Вторичный выстрел с «Неро» застал его взывающим к храбрости своих подчиненных. В этот момент крейсер находился на вершине громадной волны. Пущенное ядро ударило в машинное отделение яхты, выше ватерлинии, снесло бастион и вдребезги разбило окно в общей каюте. Долгое время после выстрела туча густого едкого дыма покрывала палубу яхты, а когда прояснилось, то около пушки лежало трое убитых; шотландца не было видно. Он стоял на том самом месте, куда ударило ядро, и был сброшен в море. Когда последствия этого выстрела стали известны всем, страх экипажа быстро перешел в дикий гнев. Люди, ревя, как звери, с ожесточением начали стрелять, гневно грозить кулаками и просить вина в те минуты, когда их снова охватывал ужас. Сама палуба, на которой они работали, была скользкая от пены и сырости, что затрудняло движение по ней, и щепки, смешанные с кровью убитых, плавали в маленьких лужицах около желобов.

Убитых и раненых оставили лежать там, где они были, с их стеклянными взорами, обращенными к небу, которого они уже не могли видеть. Их тела катались по судну, на них наступали обезумевшие люди, которым угрожала опасность быть захваченными. Все это время крик Берка на мостике заглушался завыванием ветра, который, казалось, набрал новых сил после короткого отдыха. Разрозненные тучи были соединены ураганом в одну темную массу. Полил дождь, бивший в лицо так, что они и все бывшие на крейсере оставили всякую попытку обмениваться выстрелами, продолжая идти вперед, к горизонту мрака, в самую глубь урагана.

Во время этого перемирия, вызванного ураганом, преследование продолжалось до того часа, когда «Семирамида» вошла в канал, направляясь к югу, и увидела одно из судов «Общества Белой Звезды», отходящее от берегов Англии, а позднее — судно «Общества Кунардер», направляющееся в Америку. По движениям этих судов и по тем фонтанам белой пены, которую они поднимали, можно было судить о силе западного ветра. Суда обменивались сигналами с «Неро». Заметив это, Мессенджер проговорил:

— Берк, дела плохи. Через двадцать четыре часа весь флот будет в погоде за нами!

— Может быть, — отвечал шкипер, — но я не знаю, будет ли нам от этого хуже!

— Да, нам придется поблагодарить этот милый зефир, — заметил Кеннер, выходя на мостик. — Если бы не было такого сильного ветра со вчерашнего дня, то нам бы пришлось теперь купаться!

— Повременим решать этот вопрос, пока мы чего-нибудь не придумаем! — сказал Мессенджер угрюмо, но Берк подхватил, говоря:

— Не думаю. Если верить моим глазам, то крейсер отстает. Кто из вас видит то же самое?

— Отстает! — закричал Кеннер. — Вы ведь так сказали? Да простит вам Бог, мне кажется, вы правы!

— Он прав! — прибавил Мессенджер. — Крейсер на полмили дальше, чем был час назад. Есть старая примета, что в минуту сильной опасности перевес шансов бывает на стороне тех, кто должен одержать победу!

Как только экипаж услыхал слова Берка, все закричали с дикой радостью, которая была так же неприятна, как и сильный гнев час назад. Собрались на носу с ругательствами, как всегда, как будто ветер мог их донести до крейсера. Подняли флаг, потом спустили его, снова подняли, выказывая этим свое веселое настроение. Зверская грубость одного из матросов дошла до того, что он предложил выставить своих мертвецов, и они привязали к гафелю одного из убитых.

Все это время Берк был молчалив.

— Они срывают свой гнев, — говорил он, — не мешайте им!

Между тем было видно, что яхта бесспорно удалялась от «Неро». Крейсер находился теперь в трех милях от яхты; можно было предвидеть, что к вечеру он совсем скроется из глаз.

Мессенджеру казалось, что теперь можно было ожидать выстрелов с берега, но Берк привел ему один из своих замечательных доводов, которые он так любил:

— Вы хороший оратор на берегу, Принц, но не стоите и доллара в месяц в таком деле, как наше. Думаете ли вы, что я могу направиться в Монтевидео со ста тоннами угля в запасе?

— Что же вы хотите делать? — спросил Мессенджер; новый страх охватил его.

— Я зайду за углем в Корунну в Испании, и перемена ветра только поможет мне в этом!

— Но ведь вы нагрузились достаточным количеством угля для проезда! — воскликнул Мессенджер. — Все было предусмотрено!

— На шестнадцать узлов, — сурово ответил Берк, — а не на двадцать два! А мы делали по двадцать два узла с полуночи вчерашнего дня!

— Я не подумал об этом, — сказал Мессенджер, — я не принял этого во внимание!

— Думаю, что нет! — сказал Берк. — Мы не так умны на деле, как на словах. Но вам надо теперь подумать об этом!

— Во всяком случае дело плохо! — возразил Принц, и в первый раз с тех пор, как он вошел на яхту, его лицо омрачилось.

VIII

ТРАГИЧЕСКОЕ БЕГСТВО

Слух, что на «Семирамиде» не было достаточно угля для переправы на юг, скоро распространился среди экипажа, и на время всех охватили такие же мрачные мысли, какими только что был занят Мессенджер. Было очевидно самому скудному уму, что опасность грозила с европейского берега и что безопасность могла быть только в свободной атмосфере южноамериканской республики, где судебные повестки доставляются очень медленно, а над договором о выдаче преступников смеются.

Поэтому сознание, что они быстро уходили от «Неро», действовало на экипаж как подкрепляющее средство, возбуждая радостное чувство. В то время как крейсер скрывался за горизонтом, они весело пели, и, когда Берк уменьшил ход, чтобы сохранить нужный запас угля до Корунны, можно было опасаться, что экипаж взбунтуется от радости. Такое настроение продолжалось до ночи. Ветер прекратился после восьмой вахты, и луна живописно освещала залив. Но все утомились от долгого бодрствования, и в полночь матросы разошлись, другие тоже последовали их примеру, оставив Кеннера сторожить у двери, а на его месте на мостике поставили кроткого Паркера. Некоторое время им приходилось только слышать завывание ветра и плеск моря или смотреть на затемненный горизонт, где находился крейсер.

Ночью Кеннер и Мессенджер вышли на палубу проведать Паркера.

— Что показывает лаг? — спросил его Мессенджер.

— Кажется, шестнадцать узлов! — был ответ.

— Гм, а не прибавить ли ходу до двадцати узлов?

— Извольте, — согласился помощник шкипера, — я сейчас дам звонок в машину. Только не рассердился бы капитан!

— Пошлите его ко мне! — проговорил Мессенджер, и, взяв Кеннера за руку, они пошли к тому месту, где брезентом было закрыто разбитое окно.

— Я, может быть, туп, Принц, — сказал Кеннер, — но не могу представить себе, что мы действительно участвуем в этом деле.

— Если вы сомневаетесь, — отвечал его собеседник, — то пойдите вниз и выкупайтесь там в деньгах!

— Они, действительно, там, хотя нужно уметь считать, чтобы узнать стоимость миллиона стерлингов в долларах. Только подумать, что вы и я решились на это после нашего разговора с юношей в Монако!

— Ровно три месяца тому назад, — проговорил Мессенджер, — и менее недели с тех пор, как я сказал вам, что мои планы великолепны. Всегда есть риск в такой борьбе, как эта, и если сделаешь ошибку, то надо уметь ее поправить. Моя ошибка была сравнительно невелика, но ее последствия были обширны. Я не сомневаюсь, что помощника капитана взяли на какое-нибудь судно и что об этом уже написано в Лондоне буквами величиною с вашу ногу, а она довольно большая, Кеннер!

— Я не понимаю, зачем вы взяли его на судно? — сказал Кеннер задумчиво. — Я бы ни за что не сделал этого!