Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 1 (страница 32)
Долли снисходительно улыбнулся.
— Видно, что вы не служили в артиллерии, капитан. Благодаря этому турникету мы можем поворачивать орудие во все стороны и обстреливать не только море, но и берег!
Я чуть не расцеловал смелого юношу за его сообщение и принялся с жаром исполнять его распоряжения, помогая изо всех сил спасительному повороту тяжелого орудия.
— Капитан, они высаживаются! — закричал Бенно испуганно.
— Ну, Долли, с Богом! Показывай свое искусство! — крикнул я решительно, увидя четырех человек, появившихся на площадке у второго входа, почти на одной высоте с нами.
Раздался выстрел. Яркая вспышка огня сверкнула перед моими глазами. Маленький клубок белого дыма оторвался от стального жерла и медленно расплылся в воздухе, прежде чем я пришел в себя и решился взглянуть вслед смертоносному снаряду. На скале, где только что стояли четыре живых и здоровых человека, виднелась только лужа крови. Два исковерканных трупа валялись на берегу, свалившись с крутизны. Другие два разбойника медленно ползли по скалистому спуску, отчаянно цепляясь окровавленными руками за скользящие вместе с ними камни. Громкими криками призывали они на помощь товарищей, подплывающих на катере.
— Браво, Долли! — восторженно кричал Питер. — Молодец, мальчик! Ну-ка, еще раз! Не зевай, голубчик! Видишь, второй транспорт выгружается. Не пускай мерзавцев наверх. Жарь их хорошенько. Отплати за сожженное судно!
Высадившиеся с катера разбойники быстро карабкались на вершину скалы, торопясь достигнуть внутреннего входа, не доступного нашим выстрелам, не обращая внимания на жалобные крики раненых, умоляющих взять их в лодку и поскорей уходить от проклятой пушки. Мы ясно слышали их дикие проклятия и громкие стоны, и сердца наши невольно сжимались. Но, увы, необходимость заставляла нас быть жестокими. Они или мы! Другого выбора не было. Вот уже головы первых разбойников показались на площадке. Вот один из них поднял ружье, прицеливаясь в Питера, неосторожно высунувшегося из-за прикрывающей его скалы.
— Пли! — скомандовал в эту минуту звонкий голос Долли. Раздался выстрел. Точно широким веником хлестнул невидимый богатырь по противоположным скалам. Это картечь зашуршала по камням обнаженной вершины. Раздались крики, стоны, проклятия.
— Пли! — вторично крикнул свежий молодой голос. Опять тяжелый рев стального орудия, опять треск, свист и шуршание картечи, опять проклятия и стоны. С ужасом глядел я на залитую кровью площадку. О, какая страшная, душу леденящая картина!.. Оторванные руки и ноги, изломанные и изорванные тела, искаженные ужасом и болью лица, и кровь… всюду кровь! Возмутительное и отвратительное зрелище! Не дай Бог никому видеть его. Совесть моя была спокойна, хотя сердце болезненно сжималось. Мы должны были защищаться и защищались один против двадцати.
Опустевшая гичка, пробитая нашими снарядами, несколько минут еще держалась на волнах. Затем она медленно наполнилась водой и скрылась навсегда в той же пучине, в которой скрылись люди, управлявшие ею.
Первая атака подводного замка была отбита. Мы остались победителями.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Ночь приближалась к концу, когда я решился отправить товарищей вниз отдохнуть. Близкой опасности не предвиделось. Даже если кому-либо из атаковавших нас разбойников и удалось спастись в уцелевшей лодке, то пока они, раненные и обессиленные, добрались бы до далекой яхты и пока мистер Кчерни принял бы какое-нибудь решение, мои утомленные товарищи успели бы, во всяком случае, поспать хоть несколько часов. Не без труда уговорил я их оставить меня одного наверху, обещая разбудить следующего караульного не позже чем через два часа, при первых лучах рассвета. В конце концов мои убеждения подействовали, и храбрые моряки спустились вниз, в гостиную, где уже спокойно отдыхал мистер Грэй, и, расположившись на мягких диванах, скоро позабыли все на свете, уснув здоровым, крепким сном.
Недолго оставался я один на своем посту. Только еще начинало светать, как послышались легкие шаги, шелест шелкового платья и вслед за тем маленькая ручка дотронулась до моего плеча. Мисс Руфь стояла у входа в простом темном платье, в теплой накидке из какой-то белой мягкой материи на золотистых волосах. Ее прелестное личико было бледно и утомлено, чудные синие глаза казались еще больше от широких темных полос, окружающих их. Весь ее вид ясно говорил о тревожной ночи, проведенной без сна и покоя.
— Я не могла заснуть, Джаспер, — нерешительно заговорила она, — не могла забыться, несмотря на все старания. Не сердитесь, если я помешала, но мне так хотелось поговорить с вами, друг мой!
Я нежно поднес ее белую, исхудалую ручку к своим губам.
— Неужели вы сомневаетесь в том, что видеть вас всегда было для меня величайшим счастьем, мисс Руфь? Я искренне признателен вам за ваше появление. Мне самому хотелось поговорить с вами, а между тем у нас нет возможности терять время на разговоры!
— Скажите мне… — внезапно заговорила она другим тоном, очевидно, побуждаемая новой мыслью. — Скажите мне, какая судьба постигла вчерашнее судно?
Я молча указал рукой на юго-запад, где еще виднелся дымящийся остов обгорелого парохода, недалеко от яхты мистера Кчерни, окруженной десятком лодок различных форм и размеров.
— Оно сгорело, мисс Руфь, как видите!
— А его команда? — спросила она дрожащим голосом.
Я только печально махнул рукой.
— Большая часть экипажа должна была высадиться на берег, к которому умышленно оттеснили их шлюпки разбойников. Несчастные матросы, конечно, не могли предвидеть опасности смертельного тумана и теперь уж наверно погибли. Перед рассветом я слышал на берегу отчаянные крики, и сердце мое разрывалось от боли, но чем мог я помочь, не имея даже лодки в своем распоряжении?
Она всплеснула руками.
— Господи, помилуй бедных мучеников! Неужели все погибли, мужчины и женщины? Ведь судно было торговое, насколько я слышала. Наверно, там были и женщины и дети? — с тоской допытывалась она.
— Вероятно, мисс Руфь! Но не думайте о погибших. Лучше поглядите вон туда, в море. Видите там, вдали черную точку? Это одна из шлюпок сгоревшего судна. Счастливый случай уберег ее от ужасной участи остальных. Насколько я мог рассмотреть в бинокль, на ней должно находиться около десяти человек, и между ними, кажется, есть женщина. Они ушли в море, спасаясь от пиратов, и теперь, очевидно, не знают, на что решиться!
— О Джаспер, если бы вы могли спасти их! — вскрикнула мисс Руфь с увлечением, забывая о себе.
— Подумайте, Джаспер, безоружные, измученные и напуганные бедняги, они не в силах будут спастись, если вы не поможете им!
— Я и сам об этом думал, дорогая моя! Взгляните вверх. Видите белый флаг над нашими головами? Это мой сигнал. Я вывесил его, как только начало светать, и, кажется, он уже замечен несчастными беглецами.
— Отчего же они не спешат сюда, под нашу защиту?
— Ах, милая, поставьте себя на их место! Разве могут несчастные сразу поверить честности наших намерений? Напуганные неожиданным нападением, они легко могли принять наш сигнал за новую хитрость пиратов. Хотя, впрочем, мне кажется… Да, я не ошибаюсь! Они решились приблизиться и плывут сюда. Ну, слава Богу, теперь есть надежда на их спасение!
Мисс Руфь взяла из моих рук большой бинокль и принялась внимательно рассматривать далекую черную точку.
— Ах, Боже мой, Джаспер! — внезапно вскрикнула она испуганным голосом, переводя бинокль в сторону, где стояла яхта мистера Кчерни. — Ах, Боже мой, посмотрите скорей. Мне кажется, что от яхты отделились две лодки. Как бы они не погнались за теми несчастными!
Увы, она верно поняла намерения разбойников. После минутного наблюдения я уже не мог сомневаться в этом. Два катера отделились от флотилии мистера Кчерни и направились навстречу лодке спасенных от кораблекрушения, очевидно желая не допустить беглецов до соединения с нами. Негодяи, конечно, предвидели, что подобное соединение увеличит силы их противников.
— Мисс Руфь, — быстро проговорил я, — сойдите скорее вниз! Я не смею покинуть своего поста и потому должен беспокоить вас поручением разбудить товарищей и прислать мне сюда поскорее Долли и Баркера. Авось, наши артиллеристы помогут мне спасти этих несчастных!
Она молча крепко сжала мне руку, еще раз полными слез глазами взглянула на далекую лодку и быстро скрылась в подземелье.
Через пять минут Долли Вендт стоял около меня, и мы внимательно следили за тремя шлюпками, напрягающими все усилия своих гребцов для того, чтобы обогнать друг друга.
— Приготовим на всякий случай орудие, капитан! — проговорил Долли озабоченно. — Авось, несчастным беглецам удастся подойти к нам поближе. Тогда они спасены. Но, надо признаться, я очень боюсь, что им помешают!.. — храбрый юноша не договорил, заботливо принимаясь поворачивать и наводить орудие и приготовлять заряды.
— Ох, капитан, плохо дело! — крикнул Сет Баркер, продолжавший в бинокль наблюдать за лодками. — Разбойники здорово нагоняют. Задний катер гребет наперерез, чтобы закрыть дорогу в открытое море, но передний заметно приблизился. Посмотрите сами, капитан Бэгг!
Добрый шотландец был прав. Усталые и измученные пассажиры сгоревшего парохода не могли соперничать с опытными и сильными гребцами разбойничьих шлюпок. В бинокль можно было уже совершенно ясно видеть как спасающихся жертв, так и их противников. Беглецов было восемь человек мужчин и одна женщина, бессильно лежащая на скамейке. Погоня состояла из двенадцати человек, по счастью вооруженных не ружьями, а только револьверами и ножами. Они поочередно сменялись на веслах ради усиления скорости хода, и, вероятно, именно необходимость этой быстроты и была причиной отсутствия ружей, стесняющих движения гребцов. Вторая лодка разбойников оставалась в отдалении, очевидно не считая нужным помогать товарищам, в полной уверенности, что они и без них справятся с безоружными.