Макс Пембертон – Сочинения в двух томах. Том 1 (страница 18)
Но я упорно держал его под руку. Последний проблеск угасающего рассудка подсказывал мне необходимость укрыться куда-нибудь от влияния ядовитого воздуха.
— Идем, дитя мое, — говорил я, сознавая, что язык уже не вполне повинуется мне. — Идем в дом мисс Руфи. Она так прекрасна и добра. Она даст тебе жареную курицу с рисом, и твоя матушка не скажет, что я не уберег ее мальчика!
Он уже не отвечал, очевидно потеряв сознание. Питер свалился на ступени террасы, и только Баркер еще боролся с отравой, дико размахивая своей дубинкой.
— Выломай дверь, Баркер! — крикнул я отчаянно. — Каждая минута может стоить нам жизни!
Баркер налег плечом на дверь. Она широко распахнулась, и я вошел, вернее, ввалился в темный коридор, увлекая с собой совершенно бесчувственного Долли и громко крикнув Баркеру приказание помочь войти полубесчувственному Питеру. Я смутно сознавал, что никого не найду в доме, сознавал и то, что отравленный воздух не пощадит нас и в комнатах, но все это как-то исчезло в моей памяти, утонув в инстинктивном животном стремлении укрыться где-нибудь хоть на минуту.
— Двери!.. Двери! Тащи мистера Блэя и запирай двери, Баркер! — крикнул я с последним проблеском сознания. — Не давай ядовитому туману войти вместе с нами! Слышишь, Баркер?
— Затворите двери, если вам дорога жизнь! — крикнул сзади меня другой, незнакомый мне голос.
В то же время луч света прорезал темноту, и тот же незнакомый голос дружески, но убедительно повторил свое приказание:
— Ради Бога, не оставляйте дверей открытыми, иначе мы все погибнем!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Никакие слова не в силах передать моего удивления при виде человека, осмелившегося остаться на острове, несмотря на несомненную опасность сонного времени. Кто был этот неожиданный обитатель жилища мисс Руфи? Сообщник ли губернатора или такая же жертва, как и мы все? Могли ли мы довериться ему, или не лучше ли было бы нам оставаться умирать в саду, где, по крайней мере, нам нечего было бояться долгих мучений? Все эти вопросы вихрем пронеслись в моей больной голове в короткие мгновения, пока Сет Баркер втаскивал обессилевшего Питера в освещенный коридор и заботливо затворял наружные двери. Но таинственный незнакомец прервал мои колебания несколькими дружелюбными словами.
— Входите скорее, господа! — быстро проговорил он, открывая дверь из коридора в комнату, которую я не видел во время моего посещения мисс Руфи. — Входите, не теряя времени. Я вижу, вы прогуливались, пока здешний милый воздух не обессилил вас в достаточной степени, но, благодаря Богу, вы еще вовремя добрались до спасительного порта!
Он первый вошел в ярко освещенную комнату, помогая мне нести бесчувственного Долли. Мое недоверие как-то сразу исчезло. Ласковый голос незнакомца, его симпатичное, умное и открытое лицо и более всего — какое-то непреодолимое внутреннее чувство убедило меня в том, что провидение во второй раз чудесно спасло нас, послав нам в последнюю отчаянную минуту помощь преданного друга. С любопытством оглядел я небольшую, но прекрасно убранную комнату с плотно занавешенными окнами и дверями. Добрую треть ее занимали какие-то странные машины, напоминающие отчасти гидравлические аппараты…
Длинные стеклянные цилиндры, соединенные каучуковыми трубками, проведены были по стенам и по потолку. На небольшом очаге горел яркий газовый огонь, распространяя не теплоту, как бы следовало ожидать, а какую-то особенную свежесть, показавшуюся моему наболевшему мозгу райским блаженством. С чувством невыразимой признательности протянул я руку нашему неизвестному спасителю.
— Мы не верили в ядовитость здешнего воздуха и неосторожно спустились с гор в лесную долину! — проговорил я слабым голосом. — Почувствовав отраву, мы инстинктивно искали спасения под кровлей этого дома. К несчастью, этот бедный мальчик оказался чувствительней нас всех. Если вы знаете причину и свойство его болезни, в чем я не сомневаюсь после ваших слов, то помогите ему ради Бога, если это еще возможно. Докончите спасение, начатое вами!
Незнакомец внимательно оглядел неподвижного юношу, с закрытыми глазами лежащего на софе, затем взор его скользнул по осунувшемуся лицу Питера, бессильно опустившегося на первый попавшийся стул, и по ярко-красной роже великана-шотландца Баркера, оказавшегося пострадавшим менее всех нас, хотя и в его глазах виднелся тот мутный блеск, который замечается в безумных взглядах горячечных больных. Улыбка удовольствия скользнула по тонким губам нашего гостеприимного хозяина, и он проговорил успокоительным тоном:
— Юноша придет в себя через четверть часа, вы же, остальные, и того раньше. Минут через пять вы все будете здоровее прежнего. Благодарите Бога, доведшего вас благополучно до этой комнаты. Здесь вы в безопасности пока. Как видите, я заранее принял нужные предосторожности, закупорив двери и окна. При помощи вот этих машин, изобретенных мною, воздуха здесь хватит на всех нас. Правда, я не рассчитывал на такое значительное прибавление потребителей кислорода, но все же рад неожиданным гостям. Нас пятеро, значит, воздуха хватит на три дня. А потом… Ну, да потом увидим! — докончил доктор с добродушной улыбкой, очевидно не сознавая даже своего великодушного геройства.
Я же не находил слов для выражения своей благодарности и своего удивления. Откуда взялся этот ученый? Цель его пребывания в этом доме была очевидна: он остался на берегу для того, чтобы исследовать ядовитые газы сонного времени и, быть может, найти для них противоядие, но каким образом допустил мистер Кчерни этого, несомненно, порядочного и дальновидного человека поселиться в своем доме? Этого я не мог себе объяснить в том состоянии нервного возбуждения, которое все еще наполняло меня лихорадочным беспокойством, очевидным последствием отравления. Товарищи мои молчали, понемногу приходя в себя. Долли Вендт открыл глаза и слегка шевельнулся. Доктор — я не ошибся, считая нашего спасителя ученым-врачом, — доктор поспешил придвинуть к юноше одну из стеклянных банок, из воронкообразного горлышка которой вылетала непрерывная струя свежего, живительного воздуха. Затем он слегка уменьшил огонь газового очага и принялся протирать различные стеклянные трубки, в то же время обращаясь ко мне с короткими вопросами.
— Каким образом остались вы на берегу, господа, а не последовали за вашими товарищами? — внезапно спросил он, очевидно считая нас принадлежащими к команде мистера Кчерни.
С минуту я не знал, что ответить. Осторожнее было бы выдать себя за друзей домохозяина, особенно перед, очевидно, близким к нему человеком, но, с другой стороны, мне невыносимо казалось прослыть за участника грабежей и убийств, да, кроме того, было бы неблагодарностью обманывать человека, спасавшего нам жизнь, жертвуя собственной безопасностью. Поэтому я решился отвечать вполне откровенно.
Сообщив наши имена, я наскоро объяснил, что хотя мы и знакомы с мистером Кчерни, но уж никак не можем быть причислены к его друзьям, упомянув при этом, что я приехал на остров не ради его самого, а ради его жены, мистрис Руфь Кчерни.
— Да разве здесь существует какая-нибудь мистрис Кчерни? — недоверчиво проговорил доктор. — Уверены ли вы в том, что дама, о которой вы говорите, действительно законная жена князя, владетеля Кеннского острова?
Несмотря на свою слабость, я вскочил от негодования, услыша подобное сомнение.
— Уверен ли я? Да как я могу быть не уверенным, когда я сам был шафером мисс Руфи Белленден, теперешней мистрис Кчерни! А вот почему вы называете этого господина «князем», я не могу понять! Я достоверно знаю, что он просто венгерский скрипач-виртуоз, называющий себя графом только на афишах, на самом же деле не имеющий никаких серьезных прав на какой бы то ни было титул. Жена его добрейшее и совершеннейшее создание, заслуживающее лучшей участи, чем быть жертвой такого мужа!
Доктор задумчиво покачал головой и как-то загадочно улыбнулся.
— Вот так открытие! Признаюсь, я не ожидал ничего подобного, высаживаясь три дня тому назад. Я приехал сюда из Сан-Франциско вместе с князем, или графом, или просто мистером Кчерни на его яхте и в первый раз слышу о существовании здесь законной княгини. Это преинтересная новость! Чрезвычайно интересная новость — особенно для дам. Я знаю нескольких прекрасных леди, которые крайне огорчились бы, услыша ваше невероятное сообщение!
С досадой перебил я словоохотливого ученого:
— Ради Бога, объяснитесь, доктор! Ваши слова и еще больше ваши улыбки и недомолвки возбуждают во мне самые печальные подозрения. Умоляю вас, скажите мне всю правду! Если хотите, я вам подам пример откровенности, сообщив, что я давнишний друг мистрис Кчерни. Я знал ее еще ребенком, будучи капитаном яхты «Мангатан», принадлежащей ей, тогда еще мисс Руфь Белленден!
В первый раз с начала нашего разговора спокойное и слегка насмешливое лицо доктора заметно оживилось неподдельным участием.
— Белленден! — воскликнул он. — Это имя мне знакомо. Оно пользуется большой известностью у нас в Америке! Вы говорите, что здешняя супруга князя Кчерни — мисс Белленден?
— Да, она дочь того миллионера, который погиб во время знаменитого крушения «Эльбы». Теперь она круглая сирота. Ее единственный брат Руперт Белленден живет частью в Лондоне, частью в Нью-Йорке. Она же вышла замуж немного больше года назад в Ливорно. Ради нее-то я и приехал сюда на специально зафрахтованном пароходе. Стечение несчастных обстоятельств задержало нас четверых на берегу. Судно же наше принуждено было искать спасения от бури в открытом море, но, вероятно, оно и там не могло выдержать страшного урагана, так как вот уже больше недели, как мы не имеем о нем известий!