Макс Максимов – Я мыслю, значит, я существую (страница 4)
- Доброе утро, - с улыбкой сказал капитан полиции, - а вот и мы. Не ждали?
Федя тихо произнес:
- Драсьте.
- Привет служителям закона, - сказал Костя.
Алёна еле заметно кивнула им.
- Криминалист сегодня будет? – сурово спросила следователь, глядя на обоих полицейских.
Федя кинул взгляд на Сергея Петровича, мол, - “чего она на меня так смотрит, я что ли за него отвечаю?”.
- Не берет трубку, - растерянно сказал капитан. Нахмурившись, он добавил, - вечно с этим Паком проблемы. Буду жалобу писать на него. Как праздники закончатся, сразу сообщу куда следует о такой вопиющей халатности!
- Вы принесли что я просила? – Алёна обратилась лично к Кошкину.
Федя заерзал, зачем-то похлопал себя по карманам, а потом вытащил из сумки набор для снятия отпечатков пальцев.
- Конечно, вот, – он подошел к девушке и протянул ей небольшую пластиковую коробочку, - только там не все было, что вы хотели. Такого пластера, какой вам надо, у нас нет. Зато кисточек много разных.
Алёна подняла крышку и увидела графитовую пыль в пакетике, и пять кисточек.
***
За спиной следователя стояли Костя, Сергей Петрович и Федя. Алёна, склонившись над телом, крутила кисть, держа ее большим и указательным пальцами возле отметин рук на шее убитого, а пыль, слетая с щетинок, постепенно показывала контуры отпечатков убийцы.
Спустя полминуты стали видны четкие края указательного и среднего отпечатка пальцев, но сами папиллярные узоры не проступили. Алёна отложила кисточку. Кроме контуров отпечатков пальцев виднелись еще и отпечатки сгибов между фалангами.
- Это как так? - спросил капитан, - в перчатках что ли душил?
Девушка отошла от тела и в раздумье прошлась по секционной взад-вперед.
- А почему тогда линии сгибов между фалангами отпечатались? – спросил Костя.
Федя взял со стеллажа резиновую перчатку и надел ее. Слегка согнув пальцы, он повернул ладонь к коллегам.
- Вот, - с умным видом произнес Кошкин, - на резиновой перчатке тоже есть эти бороздки. Они и отпечатались.
- Федя? Ты вообще где учился? – спросила Алёна, стоя возле окна.
Кошкин повернулся к следователю.
- В политехническом техникуме, - ответил Фёдор.
В Потерянном было всего одно училище - ПТУ «Потерянный Политехнический Техникум». Многие жители Потерянного, закончив школу, шли именно туда. А после ПТУ кто-то шел по распределению на приборостроительный завод - местное предприятие, из-за которого и существовало Потерянное, а кто-то в различные сферы, где можно было устроиться без конкретного диплома.
- А как же тебя в полицию взяли? - спросила Алёна.
- Так, - вмешался Сергей Петрович, - как взяли, как взяли… так и взяли. Не хватало сотрудников, а Кошкин себя хорошо показал. Вот и взяли. И какая вам разница?
- Да, - подтвердил Федя, - это вообще личная информация.
- Поверхность кожи человека покрыта защитным водно-жировым слоем, - начала Алёна свой “ликбез”, - благодаря этому слою мы и оставляем рельефные отпечатки пальцев на предметах. Если надеть резиновую перчатку (на слове перчатка Алёна сделала акцент), то никакой узор на этой ПЕРЧАТКЕ не перенесётся на поверхность, до которой человек в ПЕРЧАТКЕ прикоснется. Это ясно, господа полицейские?
- Спасибо, я и без вас это знал, - сказал капитан.
- И я знал, - тихо произнес Федя, снимая перчатку, - просто… просто…
- Следовательно, мы имеем дело с человеком, не имеющим отпечатков на пальцах, - сказал Костя.
- Выходит, что так, - Алёна снова подошла к трупу. Встала от коллег с другой стороны стола.
- А такое бывает? – спросил Федя.
- Бывает, - ответила Алёна, - существуют люди без отпечатков пальцев. Они страдают от редкого генетического заболевания. Называется адерматоглифия. Я с таким сталкивалась однажды. Но это очень редкое явление. Невероятно редкое.
- Я честно не помню, чтоб у нас в базе что-то подобное было, - сказал капитан, - я бы точно запомнил. Наверное, какой-то не местный.
- И что дальше делаем? – спросил Кошкин.
- Пусть для начала Костя проведет полное исследование трупа, - сказала Алёна, - может, еще что обнаружится.
4. Я знаю, где ты живешь
Полдень. Мишка один покачивался на качелях во дворе возле дома. Отец с этого года начал отпускать парня гулять без присмотра, но только с условием, что тот с детской площадки ни ногой. Ласкин сидел на кухне, возле окна, и парень был у него всегда на виду. Отец заканчивал проверять контрольные работы девятиклассников. Друзья у Миши были, но сегодня сложилось так, что на площадку никто не вышел. Миша размышлял про слова отца – человек может создать что-то из ничего. Ребенок никак не мог понять, что это значит, ведь творчество создается не из ничего, а из слов или из красок.
- А может, папа имел в виду, что до рождения Пушкина не существовало его стихов, которые нас заставляют учить? – думал Миша, - а потом Пушкин их написал и они появились из ничего? Но как это из ничего? Нет, они тоже из слов. А слова Пушкин выучил в детстве. Рисунок если я рисую, то я его не придумываю, я смотрю на что-то и повторяю.
Миша, держась руками за цепи, к которым крепилась перекладина, откинулся назад, задрав голову к небу.
- А что, если я нарисую что-то, чего еще нет?! – вспыхнула у ребенка мысль, да так ярко, что он аж заулыбался, удивляясь самому себе.
Внимание мальчика привлекла женщина лет пятидесяти, которая незаметно подошла к качелям. Миша вернулся в прежнее положение. Уперевшись ногами в вытоптанную землю, он привстал, продолжая держаться руками за цепи и опираться поясницей на перекладину. Женщина напоминала бездомную. Одета она была так, будто слепого человека запустили в магазин одежды и сказали, чтоб он за короткое время успел нацепить на себя как можно больше разных вещей. На ней были красные туфли на каблуке, спортивные обтягивающие штаны, короткая белая майка, расстегнутая рубашка, а поверх всего этого был накинут серый домашний халат до пола с длинными рукавами, скрывающими кисти рук. Черные волосы ее свисали до плеч, прикрывая уши. Лицо выглядело здоровым, чистым, с подтянутой кожей, что казалось странным в случае, если она бездомная или алкоголичка.
Миша вначале испугался и хотел уйти, но она доброжелательно произнесла:
- Привет.
Женщина стояла напротив мальчика в двух метрах.
Миша заметил красную линию на ее лице, которая тянулась от подбородка до уха, будто кто-то провел ей по лицу маркером или помадой.
- Здравствуйте, - ответил мальчик.
Кое-как на ватных дрожащих ногах, неумело ступая на высоких каблуках, она сделала несколько шагов в сторону соседних качелей.
- Вы хотите покачаться? – удивленно спросил Миша и оглянулся: в это время сзади по тротуару шел сосед, а ближе к углу их дома, метрах в пятидесяти, стояла девушка с коляской. В доме напротив на балконе старушка вешала белье. Наличие людей вокруг придавало мальчику уверенности. Да и если что, от этой странной женщины всегда можно убежать, ведь, как приметил Миша, она еле ходит в этих туфлях.
Женщина ничего не ответила. Она села на качели справа от Мишки и окинула взглядом ребенка. Потом схватилась руками за цепи и начала распрямлять и сгибать ноги в коленях, при этом, конечно же, раскачаться ей не удавалось. Мишка снова огляделся - сосед зашел в подъезд, старушка ушла с балкона, а девушка все еще стояла, покачивая в коляске малыша.
- Не выходит, - произнесла женщина без интонации и замерла.
Когда Миша обратил внимание на ее левую руку, страх резко сковал его. Из-за неприязни и брезгливости он сморщил лицо, рассматривая кисть женщины: из основания ее большого пальца торчал еще один большой палец, мизинец развернутый в противоположном направлении мог загибаться к тыльной стороне ладони, указательный палец был явно тоньше остальных раза в два. Всего пальцев на этой руке у нее было семь или восемь - сосчитать их сходу оказалось сложно, ведь она держала кисть в кулаке, сжимая цепь. Будто кто-то наспех слепил человеческую руку, перерисовывая её с оригинала, с настоящего человека, но не стал показывать кисть в деталях, а передал лишь общий смысл, общую концепцию без подробностей.
Миша сглотнул. Вторая рука скрывалась за телом женщины. Мальчик слегка подался вперед и увидел, что там все гораздо хуже: вместо правильно сложенной в кулак кисти была непонятная путаница из пальцев, сосчитать которые так же невозможно.
- Пойду-ка я домой, - мелькнула здравая мысль у Мишки, но в этот момент женщина снова заговорила:
- Ты хочешь что-то спросить у меня? – она повернула лишь голову, а тело её осталось неподвижно.
Миша в очередной раз оглянулся. Женщина с коляской ушла. Теперь двор и округа были безлюдны, и лишь они вдвоем сидели на качелях.
- Сфотографировать бы ее, - подумал Миша. Но фотографировать нечем. Телефон ему отец обещал подарить на ближайший день рождения, через два месяца.
- Кто вы такая? – спросил мальчик, - и что с вашими руками?
- Меня зовут Женя, - сказала она, - мне пятьдесят два года. Я живу в городе Потерянное. А тебя как зовут?
- Миша, - напряженно произнес мальчик.
Она поставила ноги на землю и отпустила цепи. Женя поднесла ладони к своему лицу и принялась рассматривать свои уродливые кривые пальцы, загибающиеся в разные стороны. Миша с ужасом заметил - сбоку из середины последнего фаланга среднего пальцы левой руки у нее торчит еще одна фаланга, перпендикулярно самому пальцу. Приглядевшись, он увидел, что такие ответвления были и на нескольких пальцах правой руки.