Макс Максимов – Я мыслю, значит, я существую (страница 13)
- Обоих Ласкиных оставлять без присмотра нельзя, - сказал Федя, - эти существа явно на Мишаню глаз положили. Сначала эта Женя, потом художник.
- В таких случаях к потенциальной жертве приставляется патрульный, - сказала Алёна.
- Я же могу во всем этом не участвовать? – спросил Костя.
- Ты нам не нужен, - коротко ответил капитан, махнув рукой на врача, – но ты смотри мне, Некромант! Язык держи за зубами! Понял?
- Так договорились же уже. Понял, конечно, - ответил Костя, а потом раздраженно добавил, - и хватит называть меня Некромантом!
- Мы это… самое… как его…, - капитан слегка наклонил голову к Косте, будто хотел ему сказать что-то секретное так, чтоб никто не слышал, - если что, тебе еще привезем тел. У тебя холодильников сколько?
- Восемь, - с недоумением ответил Костя.
- Отлично, - капитан подмигнул врачу, - тогда всё?Пока что по домам?
Ласкин кивнул. Алёна никак не отреагировала на вопрос капитана, но, судя по её легкой усмешке и слегка поднятым бровям, Сергей Петрович понял, что это знак её молчаливого согласия. А еще капитан подумал, что проработай она у них в полиции несколько месяцев, и вся эта её дурь столичная, все эти правила и педантизм, всё это выветрится, и станет Алёна нормальным человеком.
- Петрович, вы на машине будете? – спросил Федя.
- Бароны пешком не ходют! – с шутливой гордостью произнес капитан.
- Вы тогда меня у участка подцепите? А то это… если пить… ну, я за руль не хочу.
- Вот это пра-а-альна! Это ты молодец! – капитан, уже настроившись на попойку, продолжил общение в задорном радостном ключе, - а у меня стаж ого-го! Тридцать лет без аварий! Я могу даже во сне ехать и не один столб не сшибу, ни одну бабку не отправлю на тот свет.
- Алёна, вы сами доберетесь? – спросил Федя, - или вместе на Петровиче поедем?
- Нет, нет, - быстро произнесла следователь, замотала головой резкими короткими движениями и выставила руки на мгновенье ладонями вперед, - я сама. Сама доеду. Спасибо.
- А… ну хорошо. А то если что, звоните мне, - Федя улыбнулся. Был он похож в этот момент на щекастого малыша, только увеличенного в несколько раз.
- Не-пре-мен-но, - произнесла по слогам Алёна, отвернувшись от сияющего Кошкина.
- В десять встречаемся у Васи, - сказал Сергей Петрович.
***
Несмотря на начало мая, погода сегодня была осенняя. Небо заволокло тучами, а из-за резкого понижения температуры Потерянное окутал густой туман. Алёна стояла возле подъезда Ласкина. Того самого подъезда, в который она много раз заходила в своей прошлой жизни. Девушка не решалась набрать на домофоне квартиру Васи, потому как могло оказаться, что капитан и Кошкин еще не подоспели, и тогда ей придется ждать их наедине с ним. В эту квартиру, где она столько раз была, ночевала, и даже как-то жила там с Васей целую неделю, заходить Алёне совсем не хотелось. Девушка огляделась и поняла, что с того момента, как она уехала, тут ничего не изменилось: под ногами были все те же три растрескавшиеся от времени каменные ступеньки, слева от двери висела доска для объявлений, сама эта дверь с облезлой зеленой краской до сих пор скрипела на петлях (причем краска была облезлая еще тогда, одиннадцать лет назад), желтый козырек с двумя железными столбами, подпирающими его, уже покосился, но все еще держался; но самое главное – не изменился этот унылый вид на разбитую серую улицу, вызывающую лишь меланхолию и скорбь. Ничего не поменялось… В Потерянном всё стабильно.
Подъезд выходил на детский двор с деревянным домиком и качелями на цепях. Когда-то в этом домике они с Васей укрылись от дождя. Сидели внутри на лавочке и целовались. А еще Ласкин тогда выжег на внутренней стороне крыши её имя и обвел сердечком. Это был первый месяц их отношений.
Контуры одиноко стоящего деревянного домика размывали густые клубы тумана, а за домиком этим все будто таяло, исчезало в серой пелене, поглотившей город. Сейчас в этой непроглядной дымке Потерянное казался городом-призраком, покинутым местом, в котором не осталось ни единой живой души. Порыв ветра заставил качели слегка колыхнуться, и несмазанные цепи их скрипнули еле слышно. У Алёны сложилось ощущение, что кто-то невидимый сел на эти качели, кто-то бестелесный, но мистически влияющий на наш материальный мир сейчас покачивается на них взад-вперед… Какая-то неведомая сила заставила девушку направиться в сторону пустой площадки, чтоб заглянуть внутрь домика, посмотреть на выжженное Ласкиным сердце… Алёна успела сделать несколько шагов, как вдруг из-за угла показалась полицейская машина.
- Вовремя они, - подумала девушка, - не хочу я туда идти, не хочу смотреть… Зачем я вообще об этом начала думать?!
Сергей Петрович запарковался возле подъезда Ласкина. Сначала из авто вылез капитан, а следом и Кошкин, держа в руках два пакета, в которых звенели стеклянные бутылки.
- Кошкин! Твою же богу душу! – звонко произнес Сергей Петрович, перешагивая лужу, - осторожнее, добро не побей!
Федя обошел машину спереди и остановился возле Алёны и капитана, вопросительно глядя на девушку.
- Всё? Пошли? – спросила она.
- Всё. Пошли, - утвердительно повторил Кошкин.
Капитан подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры Васи.
***
В прихожую Алёна зашла третей, после капитана и Феди – эти два толстяка, пока разувались, заняли всю площадь и без того небольшого помещения.
- Давай повешу, - произнес Вася, стоя напротив Алёны.
- Я сама.
Она повесила джинсовку на крючок возле темно-синей полицейской куртки Кошкина. Федя зачем-то приперся в форме, в отличии от капитана, который был в гражданском – в серой водолазке, жилетке с кучей карманов и в светлых брюках. Ласкин окинул взором Алёну. Стройная девушка, как обычно, в обтягивающих черных джинсах и в заправленной белой футболке, развела руками перед Васей, который из-за растрепанных волос, заляпанной кетчупом домашней майке и штанах, скорее напоминающих кальсоны-подштанники, сейчас был похож на какого-то пьяницу, и уж точно не на школьного учителя физики.
- Что? – спросила она.
- Классно выглядишь.
- Не могу сказать того же про тебя.
Смех Сергея Петровича раздался с кухни, а следом и его крик:
- Ласкин! Где у тебя стопки прячутся?!
- Сейчас принесу.
***
Белый кухонный столик умещал за собой троих человек. Четвертый гость смог бы тоже сесть за него, если б стол не был придвинут к стене.
- Присаживайся, - сказал Ласкин девушке, когда осталось одно свободное место. Федя и капитан уже сидели за столом. Кошкин, до этого мечтающий выпить в эти праздники, сейчас абсолютно безразлично смотрел на то, как капитан наливает коньяк в рюмки.
- Я бы хотела побыстрее обсудить дела и уйти. Мне еще родственников опрашивать, - Алёна стояла, прислонившись к плите, сложа руки на груди.
- Василий, может с нами по разику? - произнес капитан и поставил бутылку на стол.
- Ты же знаешь ответ, - сказал Ласкин. Вася пододвинул табуретку к окну и присел на нее. Теперь вышло так, что столик был в распоряжении лишь капитана и Кошкина, сидящего ближе к двери в коридор, напротив своего шефа. Ласкин специально разместился возле окна, чтоб не оказаться к Алёне спиной.
- Ну так что? – спросила девушка.
- Погоди ты, дорогая наша следовательница, надо сначала горло промочить.
- Следователь, - поправила его Алёна – у названия этой профессии нет женского рода…
Но капитан ее не слушал и практически одновременно с ней произносил тост, держа стопку перед собой чуть выше головы:
- Я бы хотел выпить за Алёну Афанасьеву! Выпить за то, что к нам в наш… эм… не мухосранск, а в… как же было у Толстого в Карамазовых… название смешное… А! Вспомнил - в наш Скотопригоньевск прибыла такая замечательная сотрудница! Алёна, добро пожаловать в коллектив! Мы с Федей тебе искренне рады!
Капитан посмотрел на Кошкина, который как-то поник.
- Да, Федун? – спросил капитан, - мы же рады?
- Конечно рады, еще как рады, - ответил Федя.
- Ну, за тебя, - сказал капитан и выдохнул.
- Спасибо, - без эмоций произнесла Алёна, - я тоже очень рада работать с вами.
Капитан выпил и закусил лимоном. Кошкин тоже выпил, но закусывать не стал.
- Тебе скольких еще опрашивать? – со слезами на глазах спросил у Алёны Сергей Петрович. Слезы у него выступили не от горя какого-то, а от лимона и коньяка вкусного.
- С учетом прибавления к числу пропавших - пятерых.
- А вот и нет, Алёнушка, не пятерых! Больше. Потому как сегодня заявили еще о двоих. А ты знаешь, почему я так этим делом заинтересовался?
- Погодите, - произнесла девушка, - есть еще пропавшие?
- Да, - сказал капитан, - розыскные дела тебе на почту сегодня пришлют. Но ты мне лучше ответь, почему я так заинтересован?
- Погоны?
- Погоны, это понятно… нет, я сейчас не о том. Вот когда просто люди пропадали, мне вот вообще было… ну не сказать, что фиолетово, но так… не сильно важно, понимаешь? Потому что, знаешь сколько в России в год пропадает людей? Знаешь, а?
- Примерно сто пятьдесят тысяч, - ответила Алёна, - и большинство из них потом находятся.