Макс Максимов – Видеоблог вампира (страница 7)

Я вернулся к клипу с девочкой на заднем сиденье и включил его. Особа худощавого телосложения двигалась, как змея, виляя всем, чем можно, и открывала рот под наложенный поверх видеоряда обработанный вокал. Противное существо с разноцветными зубами и татуировками на лице что-то бормотало себе под нос, кривляясь изо всех сил. Голос ее звучал неестественно, будто она нашептала что-то на студии, а потом все это дело наложили на изображение, добавив громкости. Быстрая смена кадра точно вызовет эпилепсию у здорового человека. Чтоб понять посыл ее песни – хотя это даже песней назвать сложно, скорее разговор под ритм, – я перемотал на начало и попытался вслушаться в бормотание этой неведомой дистрофичной пакости.

Из первого куплета я понял, что у нее много одежды, но мало парней, и ей хочется побольше внимания от противоположного пола. Далее следовал припев:

Танцы в клевой тачке. На сиденье деньги, а во рту жвачки. Танцы в клевой тачке. Хочется парней в придачу. Я могу себе позволить, Все, что захочу, Чу-чу-чу. Все, что захочу, Чу-чу

Артистка повторила припев несколько раз и перешла к не менее гениальному куплету о том, в каких ресторанах она питалась. И опять же сделав акцент на то, что у нее мало парней. Далее я бы мог вновь насладиться припевом, если бы не выключил в ужасе это мракобесие. У этого видео, загруженного вчера, было семь миллионов просмотров. Семь миллионов умственно отсталых людей в нашей стране точно есть. Но скорее всего меньше, ведь многие смотрели клип по несколько раз. Чую, за недельку этот шлак наберет еще миллионов семь. Когда я обратил внимание на имя исполнительницы, у меня отвисла челюсть. Боря Гузова. Боря! Ее зовут Боря Гузова! Это уже перебор на сегодня. На секунду я подвис, переваривая увиденное, но вскоре мозг продолжил мыслительную деятельность.

Вбрасывают молодежи тупое кривляние, а те и рады. Едят все, что дают, без разбору. Такие песни однозначно искажают у подростков понятие о настоящем творчестве. По мне, так создание подобного контента приравнивается к преступлению против морали. Преступлению против умов будущих поколений! Все эти бездарности только отупляют людей. Я и до этого видел подобную ересь в интернете, но сегодня меня прямо обуяла ярость из-за всей этой пошлости. Наверно, во всем были виноваты семь миллионов просмотров, ведь мне казалось, что подобное смотрят не так активно. А еще я заметил у всех этих «музыкантов» характерные черты – зачитывать, а не петь (петь сложно), максимально искажать свою внешность татуировками, эпатажной одеждой и невообразимыми прическами (ведь если внутри пусто, то надо привлекать внимание внешностью), отсутствие музыки, вместо музыки они используют легкий однотипный бит с тремя нотами (играть музыку сложно, этому тоже надо учиться). Бедные подростки, сколько же подобного дерьма я уже повидал.

Девятилетний Федя сидел на полу их дома в деревне. Сквозь щели между гнилыми половыми досками можно было разглядеть землю. Подбитый после утренней драки правый глаз ныл и так заплыл, что Федька практически ничего им не видел. Самодельные костыли валялись возле него. Мальчик пытался зарифмовать строчку «У луны две стороны». Он чиркал в тетрадке карандашом – что-то записывал и тут же зачеркивал.

– У луны две стороны, – тихо произнес он, – это разные миры. Нет. У луны две стороны, на одной растут цветы, на другой… Что на другой? На другой есть города, скрыты из виду всегда. Нет. Надо, чтоб на одной было пусто, а на другой цветы и города. У луны две стороны, это разные миры. На одной лишь пустота. На другой растут цветы, есть моря и города. Отлично! То, что надо!

Федя вздрогнул, когда мать со всей силы хлопнула входной дверью и швырнула стопку бумажных листов в стену. Рукопись разлетелась по всему коридору.

– Прошмандовки! Путаны бесовские! – от ругани матери проснулся отец. Мужчина приподнялся на кровати и протер сонные глаза.

– Что? Что ты разоралась-то? – пробубнил он.

Мама прошла мимо Феди на кухню и села за стол. Формально это была кухня, но фактически – просто часть дома возле плиты и раковины, ведь весь их дом представлял собой одну большую комнату без перегородок, за исключением двух покрывал, которыми завешивались родители в своей «спальне», когда, как думал Федя, они там поднимали какие-то тяжести, судя по стонам и тяжелому дыханию. Тяжести они поднимали не часто, может, раз в неделю, когда отец был трезвый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.