Макс Максимов – Небо Титана (страница 8)

— Исключено, — отвечает Саид, — радиолокация показала, что это просто шар. Нет там внизу никаких конструктивно выделенных элементов.

— Я могу сказать примерно массу этого шара, — говорит Мингли, — у меня получилось по грубым прикидкам тридцать миллиардов тонн. Но я не брал многое в расчет, например скорость погружения. Может он весит три миллиарда тонн, а может триста, но категории такие.

— Миллиарды тонн заключены в шаре диаметром пятьдесят метров? — удивился я, — это какая же у него плотность?

— Как астрофизик, могу сказать, что плотность эта относительно немногим меньше, чем у нейтронной звезды, — говорит Мингли — подчеркиваю: ОТНОСИТЕЛЬНО.

— Самый плотный известный элемент, это осмии, — говорю, — там плотность примерно двадцать грамм на кубически сантиметр.

— А тут в тысячу раз больше, — говорит Мингли.

Я принялся прикидывать в уме плотность Сферы — диаметр пятьдесят метров… масса если… ну… для простоты счета пусть будет десять миллиардов тонн, объем шара это у нас… четыре третьих на пи эр в кубе… потом массу делим на объем…

— Да, — говорю, — если я в уме с нулями не напутал, то там сколько-то тысяч грамм на кубический сантиметр получается.

— Сантиметровый кубик вещества Сферы будет весить несколько десятков килограмм? — Рут вдруг решил удивиться именно сейчас.

— Примерно да, — говорит Мингли, — а кубический метр будет весить десятки тысяч тонн.

— А в центре еще и пустое пространство, — напоминает Саид.

— Это пространство можно не брать в наши грубые вычисления. Тут суть в том, что не может существовать такого объекта в природе, — Мингли отошел от компьютера.

— Черные дыры и нейтронные звезды же существуют, — говорит Жорж.

— В черных дырах и нейтронных звездах огромная плотность достигается гравитационным сжатием, — отвечает Мингли, — массы этой Сферы недостаточно, чтоб сжать саму себя до таких плотностей.

— Должны быть каике-то другие силы, — говорю, — если эту штуковину искусственно создали? Сжали под каким-нибудь невероятным прессом?

— Более развитая цивилизация, — дополняет Стив.

— Да, вполне. Наличие такого плотного объекта не нарушает законы физики. Сжать материю можно разными способами, не обязательно гравитацией. Мощного пресса вполне хватит. Очень мощного пресса. Такого мощного, который невозможно вообразить человеку.

Мы все замолчали. А ведь и прав был Саид, когда сказал, что Сфера эта более удивительна, чем паук. Паук несознательный, а вот Сферу очень даже вероятно создали братья по разуму. А может и не братья? Может отцы? Явно их технологии на порядок выше наших.

— После того, как Сфера пройдет зону промерзания, скорость ее погружения увеличится, — подмечает Саид, — там плотность грунта меньше станет.

— Н-да… И скоро она скроется, — говорю.

— И ничем ее движение не остановить, — начал рассуждать врач, — если мыслить земными категориями, то кажется, что её можно подпереть чем-нибудь или… может как-то еще не дать ей двигаться… ну не знаю, у вас наверное нет таких мыслей, я просто не физик… Но когда понимаешь, что она плотнее и тяжелее любого созданного нами объекта, то ощущаешь какую-то беспомощность перед ней.

— Как она могла тут оказаться? — спрашивает Жорж.

— Очевидно ее или сделали прямо на месте, — говорит Мингли, — или аккуратно положили, чтобы не повредить сам Титан.

— Но какой в этом всем смысл? — спрашивает Стив.

— Очевидно, смысл есть, — говорю я, — слишком это сложная штуковина, чтобы быть просто какой-то бессмысленной чепухой. Но для того, чтобы понять замысел, нужны знания.

— Посмотрит пещерный человек на адронный коллайдер и спросит — что это за тоннель? Какой в нем смысл? — Саид, кажется, впервые за всю экспедицию заулыбался.

— Да, да, — говорю, — решит, что бессмысленное сооружение. Если непонятно, значит — нет смысла? Нет, товарищи, так рассуждать нельзя.

— Но в чем-то он будет прав, — говорит Жорж, — для него и не будет смысла в коллайдере.

— Давайте немного оптимистичнее, — говорю я, — мы все же не такие отсталые.

— С чего ты взял, — спрашивает Стив, — что у нас не такая же разница в понимании Сферы, как и у пещерного человека в понимании коллайдера?

А ведь и правда, с чего я взял? Я не стал ничего отвечать.

— Можно попробовать понять смысл вещи исходя из действий, совершаемых ей, — говорит Саид, — если мы видим, как молотком забивают гвоздь, становится понятно зачем нужен молоток. Тут мы видим, что Сфера уходит вглубь Титана.

— Но с чего мы взяли, что это ее конечная цель? — спрашивают Мингли.

— Если все не просто так, все не случайно, — говорю я, — то можно констатировать, что одна из целей этой штуки, погрузиться в недра спутника.

— Согласен, — говорит Мингли, — хорошо, тогда возникает следующий вопрос — а зачем кому-то что-то погружать в недра спутника?

— А зачем мы буримся? — спрашиваю я, — что бы исследовать.

— Не слишком ли это сложное устройство для простого исследования? — сомневается Мингли, — цивилизация, которая смогла сделать эту Сферу скорее всего давно уже все исследовала.

— Может это бомба? Они хотят взорвать Титан? — предполагает Стив.

— Тогда они бы разогнали этот шар и просто столкнули бы его с Титаном, — отвечает Мингли, — на околосветовой скорости кинетической энергии Сферы хватило бы что бы разнести на куски любое небесное тело, даже звезду.

— Погодите, коллеги, мы уже в какие-то фантазии углубляемся, — говорит Жорж, — у нас есть факт — одна из задач Сферы это погружение в спутник. Версия взрыва и исследования нелогичны по вышесказанным причинам. Какие еще могут быть причины погружения? Ведь Сфера-то дойдет рано или поздно до центра масс Титана.

— Спрятаться? — говорю.

— От чего-то, что может представлять для Сферы опасность? — дополняет Стив.

— Мне сложно представить, что это может быть за угроза, — говорит Мингли.

— Но это не значит, что нет во вселенной созданий, которые представляют для нее опасность, — говорю я.

— Или для того, что сидит внутри нее, — снова дополняет Стив.

— Пустое пространство там тоже кем-то должно было быть спроектировано, — предполагает Саид.

— Может это и правда кабина, каюта, рубка? — говорю.

— Тогда в нее должен быть вход, — отвечает Саид.

— Может там и есть вход, просто мы не поняли, как он выглядит, — говорю я.

— Сфера за сутки опустилась на метр, — говорит Мингли, — торчит из грунта она на тридцать метров да?

— Да, — говорит Саид.

— Если скорость погружения не изменится, — продолжает Мингли и подходит к выходу из кабинета Саида, — то через тридцать дней она уйдет под поверхность. Но скорее всего быстрее. И так, план следующий, выскажусь немного сумбурно, но все же… Мы должны собрать любую доступную инфу по Сфере, включая вроде бы бесполезную, мало ли как потом после нас эту информацию будут интерпретировать. Надо измерить температуру, радиационный фон, скорость прохождения звука по материалу Сферы, попробовать твердость с помощью алмазного бура. Попробуем сверлить ее чтоб собрать стружку, попробуем резать лазером. Соберем образцы породы, контактировавшей со стенкой Сферы под давлением, может был перенос материала Сферы при сильном взаимодействии. Проверим электропроводность и еще желательно…

Внезапно раздается оглушительный грохот и кабинет заполняется дымом! Мы все подскакиваем со своих мест. Из динамика доносится зацикленная фраза — разгерметизация, разгерметизация, разгерметизация… Я пытаюсь вдохнуть, но понимаю, что воздуха не хватает, чтоб насытить тело кислородом. Дым быстро рассеивается. Я вижу Мингли, лежащего на полу в конце комнаты. Вижу черное небо. Метановый дождь бьет по моему лицу. Остатки кислорода пожирает огонь. Жорж стоит передо мной в скафандре. Хватает меня за предплечье. Легкие мои горят от холода. Я задерживаю дыхание, чтоб не обморозить. Зажмуриваю глаза. Жжение на коже невыносимо. Жорж ведет меня за руку. Я понимаю, что если я сейчас не сделаю вздох, то потеряю сознание. Сколько прошло времени — непонятно. Когда нечем дышать, секунды тянутся мучительно долго.

— Осторожно! — я слышу низкий голос Жоржа и понимаю, что низкий он, потому что мы находимся в атмосфере Титана! В домашних штанах и майках! Уши заложило от мороза. Я иду мелкими шажками. Только сейчас я осознал, что кто-то держит меня за вторую руку. Больше нет сил терпеть удушье и боль. Я хочу закричать, но сознательно не могу, ведь в легких осталась щепотка драгоценного воздуха. Нельзя просто выплюнуть его. Я падаю.

— Надевай! — слышу все такой же низкий голос биолога. Пальцы мои горят и коченеют. Кончики дистальных фаланг немеют. Я чувствую ткань скафандра. Вслепую я залезаю в него, наверное, за доли секунды! Слышу голоса из своего динамика — Юре! Юре наденьте!

Кто-то водрузил мне на голову шлем скафандра, а через секунду я почувствовал лицом тепло. Я пытаюсь открыть глаза, но сделать это не просто из-за примерзших век. Кое-как я разлепляю ресницы и сквозь застывшие слезы в мутном тумане вижу, что мы находимся в комнате стабилизации. Я сижу на полу, рядом на корточках Жорж обнимает меня за плечо, передо мной стоят Стив и Саид, за ними лежит Мингли. Все как во сне… в кошмарном сне.

— Все живы?! — спрашивает капитан.

— Да, — говорит Саид.

— Мингли, ты ранен?! — хриплым голосом спрашивает Рут, пытаясь отдышаться.

— Кажется нет, — отвечает капитан и садится.