Макс Максимов – Небо Титана (страница 12)
— И о ней никто толком ничего не знал?
— Знали очень мало и нигде ее не использовали.
— Потом в две тысячи двадцать восьмом, когда зонд принес нам бактерии с Титана, мы поняли, что в основе этих бактерий как раз лежит эта молекула?
— Да.
— Эта органическая молекула, которая спокойно себя чувствует при низких температурах?
— Да. А наш паук умер от того, что сварился изнутри, когда проглотил коптер. Это как если ты проглотишь металлический предмет, нагретый до двухсот градусов. Стрелять в него было необязательно.
— Температура, нормальная для нас, убийственна для них. Понятно.
— Сколько тебе надо времени, чтобы сделать полный отчет об этой особи? — спросил Мингли.
Жорж уставился на паука и замер. Секунд через тридцать молчания команда поняла, что он не думает над ответом, а просто стоит, уперев взгляд в это неземное создание. Стоит будто манекен.
Потом Жорж достает из набедренной сумки рулетку и прикладывает ее к сочленению конечности паука.
— Жорж? — Мингли обошел биолога, — ты в порядке?
Жорж попятился назад.
— Опять, — произнес он, — опять начинается…
— Что с тобой? — взволнованно спросил Гречкин.
— Опять эти отрезки. Соотношения отрезков… я не понимаю! — биолог рванул к выходу, но Мингли схватил его за торс, и они оба упали. Жорж пытался вырваться. На помощь капитану подлетели остальные. Саид сел биологу на ноги, а Юра со Стивом скрутили ему руки.
— Я не могу так, не могу, — кричал Жорж, — что-то проникает в меня! В мое сознание! Внутрь самого потаенного!
18. Я тоже их видел
Жорж сидел на полу прислонившись спиной к стене шатра. Саид на всякий случай встал возле двери, чтобы биолог не попытался вновь выскочить и натворить с собой бед. Мингли и Стив находились по бокам от Жоржа, а Юра расположился на полу, и, всматриваясь в его побледневшее худое лицо, произнес:
Жорж поднял взгляд на Гречкина.
— Видел? — с волнением спросил биолог.
— Что значит "тоже видел"? — удивился Мингли.
— Тогда, когда ты спросил у меня про странности? — вспомнил Стив.
— Да, — начал Гречкин, — только у меня немного другая ситуация. Ты, Жорж, говорил про какие-то отрезки. Так вот, а у меня не отрезки, у меня треугольники.
— Приехали… — пробурчал Саид.
После того, как Юра рассказал команде о странных треугольниках, проникающих в его сознание, Жорж поднялся, и, казалось, полностью пришел в себя. Биолог в свою очередь рассказал, что видит соотношения длин отрезков в обычных вещах. Принцип был точно такой же как у треугольников Гречкина — Жоржу бросался в глаза какой-то линейные объект, вырванный из общего фона, а следом еще один, и соотношения длин пары этих объектов оказывались всегда равны соотношению длин какой-нибудь другой пары объектов, которые так же бросались в глаза. Это могли быть абсолютно разные, несвязанные между собой линейные объекты: ножка стола, линия на узоре обоев, сочленение паука, карандаш или рост Саида.
Остальные члены команды не замечали ничего подобного.
— Вы понимаете, что это признаки шизофрении? — сказал Стив.
— Понимаем, — ответил Жорж, — только коллективно шизофренией не заболевают, как гриппом. А ведь с Данте и Леонардо произошло похожее помешательство.
— Если это не шизофрения, — начал рассуждать Мингли, — а объективная закономерность, существующая в нашей общей реальности, а не в мозгу индивида, то нужно найти этому объяснения.
— Попытка контакта? — предположил Юра.
— Паука? — пренебрежительно сказал Жорж, — сомневаюсь.
— Сферы? — раздался голос сзади.
Все обернулись на Саида.
— Что? — спросил археолог, — я просто предположил.
— А почему бы и нет, — сказал Мингли, — Жорж, ты сейчас видишь эти свои отрезки?
Биолог огляделся.
— Нет.
— Юр, а ты треугольники?
— Нет.
— Попробовать создать треугольник? — предложил Саид.
— Нарисовать, — сказал Стив.
— Нет, те треугольники, которые я видел, были сделаны либо не мной, либо мной, но случайно. Если я буду рисовать, то сработает фактор моей сознательности, — ответил Гречкин.
— И как сделать случайный треугольник? — задумчиво произнес Жорж.
— Есть идея, — Гречкин опустился на пол и вынул из сумки гайки, которые остались после создания антенны. Члены команды обступили сидящего на коленях бортинженера. Юра взял три гайки в руку, потряс ими будто собирался играть в кости, и подкинул. Упав, гайки образовали вершины треугольника. Кидал их Юра так, чтобы они разлетелись хотя бы на пару метров, но две гайки упали рядом, а вот одна откатилась подальше.
— Треугольник, — констатировал Мингли, — остроугольный.
— Иного быть не может, они же не могут упасть все в одну линию, конечно будет треугольник, — усмехнулся Жорж.
— Что-нибудь видишь? — спрашивает Стив.
— Нужен транспортир, карандаш и бумага, — сказал Юра.
— Держи, — Саид протянул карандаш.
— Рулетку еще дай.
— Пожалуйста.
Стив и Жорж растягивали рулетку между гайками, а Гречкин чертил тонкие линии, соединяя вершины треугольника. Получилось достаточно точно, ведь центр гайки найти не сложно.
— Транспортир найдите.
Юра померил углы до градусов (а точнее это сделать было и невозможно) и записал их прямо на полу: “83,83,14”.
— Снова равнобедренный, — сказал Гречкин, — это четвертый треугольник, который получается равнобедренный.
— В тех треугольниках углы были такие же? — спросил Саид.
— Нет.
— Если это какой-то язык, то надо еще данных. Кидай гайки, — сказал Саид.
— Как случайные действия могут образовывать язык? — спросил Жорж, — да еще и действия, совершаемые тем, кто должен воспринять информацию, а не передавать. Это невозможно.
— А три равнобедренных треугольника с одинаковыми углами, которые я увидел до взрыва базы возможны? — обратился Гречкин к биологу, — а то, что тут снова равнобедренный треугольник, это совпадение?
Жорж пожал плечами.
— Все же проще поверить в шизофрению, — произнес Стив.
Юра кинул гайки. Треугольник оказался похожим на предыдущий, разве что вытянут он был в противоположную сторону. Прочертив линии и измерив углы, Гречкин записал следующее: “82,82,16”.
— Я согласен, не может быть языка, который основан на случайных сигналах, — сказал Саид, — любой язык, это конкретный набор искусственно созданных знаковых символов. Но если кто-то таким образом пытается передать нам информацию через эти углы, следовательно для кого-то это является языком.