Макс Мах – Исход неясен #1 (05.06.2024) (страница 5)
Ниже палочек на отдельной полке лежали ее кольцо Леди великого дома, зачарованный графский перстень и, разбитые вдребезги или сожженные в бою защитные артефакты: кольца, серьги и кулон.
И, наконец, на третьей, самой нижней полке лежали золотой ключик от сейфа в банке Гринготтс, стальной ключ от сейфа в Гномьем банке, работавшем в Цюрихе под крышей магловского банка Pictet, кредитные карты британских и американских банков и обгорелая чековая книжка банка Nordea. Кредитные карты были просрочены, чековая книжка – безвозвратно испорчена, а что лежит в ее сейфах в двух волшебных банках, Анна не знала, поскольку память отказывалась отвечать на эти и некоторые другие вопросы. Поэтому, собственно, она и наведалась в местное отделение банка Nordea и предполагала позже посетить так же Гномий банк в Цюрихе и Гринготтс в Лондоне.
В принципе, пока ей вполне хватало того, что есть, у нее ведь были еще и сейфы в обоих ее замках, по эту и по ту сторону Завесы. А в сейфах лежали где галеоны и сикли, а где фунты и доллары, а еще шведский паспорт и водительское удостоверение, выданные ей официальным порядком, и документы на недвижимость здесь, в Швеции, и там – в Туманном Альбионе. Кстати, эти дома тоже стоило бы посетить, особенно тот, в котором она постоянно жила с 1978 по 1981 год. Дом этот был спрятан в самом центре старого Лондона на Пэлл-Мэлл стрит[13]. И Анна надеялась, что вещи, книги и документы, которые она найдет там, помогут ей понять, каким человеком была Анна Элисабет Готска-Энгельёэн, и что произошло с ней в ночь Хэллоуина 1981 года. Но все это были планы пусть и недалекого, но все-таки будущего, а сегодня ей предстоял первый «выход в свет». Анна собиралась посетить волшебный квартал в Стокгольме и прогуляться по городу в магловской его части, тем более, что ей было жизненно необходимо обновить свой гардероб…
«Что тут, скажешь! Женщины, они такие. Хотят, знаете ли, хорошо выглядеть!»
Со времени последнего Хэллоуина прошло уже семь месяцев. Даже немного больше. И Борис Евгеньевич Евсеев безвозвратно исчез в утраченном Будущем Состоявшемся. Такого времени глагола не было даже в английском языке, но вот для Анны оно существовало, поскольку она когда-то жила там, в этом будущем состоявшемся. Но там она была одним человеком, а здесь - стала совсем другим. И теперь по прошествии времени и после всех перенесенных страданий, ничего в своей жизни она менять не собиралась. Ей было достаточно и того, что есть, и единственным пунктом, по которому она все еще никак не могла определиться, был секс.
В своем далеком далеке, Боря Евсеев был тем еще ходоком, чему способствовали сразу четыре фактора. Он был крупным парнем, высоким и широким, к тому же спортивным и довольно симпатичным. Это все – во-первых. А во-вторых, он был умным, веселым и разговорчивым, легко заговаривая до потери чувства самосохранения практически любую женщину, начиная с юных десятиклассниц и заканчивая сорокалетними докторами наук. Его любили все и в любом возрасте. К тому же, и это в-третьих, он играл на гитаре, сочинял неплохие песни и, что самое главное, он был по-настоящему галантным кавалером. Красиво ухаживал и был внимателен и изобретателен в постели. И, наконец, четвертый фактор: Боря никогда не бедствовал, так уж счастливо сложилась его жизнь. Сначала его обеспечивал отец, занимавший при Советской Власти достаточно высокое положение, чтобы «выбить» для родного сына отдельную квартиру и купить ему первый автомобиль. А позже, Евсеев очень удачно женился. Не на деньгах, к слову, и не на писанной красавице. Его Катя в этом смысле была совершенно обыкновенной. Он на таких обычно и внимания не обращал, и тратить свое время на таких зря не хотел. Однако же срослось: он как раз защитил диссертацию по истории английских средневековых ересей, а она писала диссертацию по синтаксическому строю древнегерманского языка. Сошлись на истории и филологии, поженились и родили троих детей, но, как вскоре выяснилось, папаша у Кати оказался весьма ушлым мужичком. Первые кооперативы, частный бизнес, туда-сюда, и денег он молодым отстегивал, не скупясь. Его взорвали конкуренты в девяносто девятом, но к этому времени Евсеевы уже жили в Европе, и им опасаться было нечего. Ну, а когда Борис Евгеньевич получил кафедру в Имперском колледже Лондона, что для историка-медиевиста было верхом мечтаний, они навсегда перебрались в Англию, продав в России всю недвижимость, оставшуюся от Катиного отца, и все его доли в разных хитрых бизнесах. Дешевле, чем они стоили, но зато мирно. Без стрельбы и взрывов, которых, к слову сказать, Евсееву хватило еще в Афгане, куда он загремел по глупости в девятнадцать лет. Служил сержантом в мотострелковом полку и говна съел достаточно, чтобы больше к этому не возвращаться.
В общем, жил Евсеев весело, женщин имел – во множественном числе, - и до женитьбы, и после. Жена, скорее всего, знала, о его походах налево, но никогда этот вопрос не поднимала и претензий не озвучивала. Но дело не в ней, а в нем. У него было много очень разных и, большей частью, красивых женщин. Но такой красавицы, как Анна Элисабет Готска-Энгельёэн, не было ни у него, ни у кого-либо другого из его многочисленных знакомых. Такие дивы жили в совсем ином мире, куда он, по понятным причинам, допуска не имел. И, глядя иногда на себя в зеркало, - особенно в первые пару месяцев своей новой жизни, - он отмечал практически машинально, что многое бы отдал, чтобы быть вместе с такой девушкой. Думал он так, пока еще сохранялись хотя бы минимальные ассоциации с его прошлой мужественностью, и Анна позже, что характерно, думала иногда о себе практически в тех же терминах. Возможно, это указывало на то, что она изначально западала только на девочек, но Анна, как достаточно быстро выяснилось, сама давным-давно девочкой не являлась. Было в ее арсенале такое заклинание, впервые опробованное как раз на самой себе. И выяснилось по результатам этого «камлания», что девственность Анна потеряла в пятнадцать лет, и произошло это естественным путем и без намека на насилие. И вот теперь, все это вместе взятое буквально мешало ей нормально жить и получать от этой жизни удовольствие.
Она давно уже стала женщиной во всех своих проявлениях, но о сексе с мужчинами, по-прежнему, не могло быть и речи. Психологический барьер, и все об этом. Однако, не имея возможности заняться любовью с каким-нибудь парнем, она, честно сказать, боялась, что с женщинами у нее тоже не получится, поскольку она этого просто не умеет. Но хотеть-то ей хотелось, да еще как. Организм молодой, здоровый, магия едва не переливается через край, и тоже, следует отметить, довольно сильно толкает на подвиги. Поэтому, собственно, отправляясь на шопинг, Анна все-таки имела в виду и такую опцию, как случайный секс с какой-нибудь подходящей девушкой…
[1] Если графема (буква) - единица текста, то глиф - единица графики (элемент графемы или сочетание таких элементов).
[2] Solem Cruentum (лат.) – Кровавое Солнце.
[3] Ниссе – скандинавский аналог домовых.
[4] С этого места и далее, италиком и без пояснений обозначена речь «Внутреннего голоса».
[5] Все имена домашних духов Ниссе являются настоящими древнескандинавскими именами.
[6] Заклинание стрелы — трансфигурационное заклинание, позволяющее создавать направленную на цель стрелу (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).
[7] Как есть (англ.)
[8] На древнескандинавском что-то вроде замка Камень Тора.
[9] Геволт – (гвалт) - караул; шум; вой; все то, что называется в Одессе «громкие базары».
[10] На самом деле, он бразильский.
[11] Nordea Bank AB — финский коммерческий банк, международная финансовая группа, одна из крупнейших в Северной Европе.
[12] Дага - кинжал для левой руки при фехтовании шпагой, получивший широкое распространение в Европе в XV-XVII веках. Во Франции назывались
[13] Пэлл-Мэлл (Pall Mall) — центральная улица Сент-Джеймсского квартала в Вестминстере.
Глава 2
Глава 2. О сколько нам открытий чудных...
До Швейцарии, а конкретно до Женевы, она добралась с помощью порт-ключа, приобретенного в волшебном бюро путешествий в Тролльхольме[1] – волшебном квартале в Осло. Переход оказался довольно неприятным, потому что над Центральными Альпами и Швейцарским плато бушевала гроза. К сожалению, Анна узнала об этом, только прибыв на место назначения – в зал аппарации Женевского железнодорожного вокзала. Там, ошалело глянув на чиновника транспортного управления, она опрометью бросилась в дамскую комнату, где ее сначала стошнило, а потом пронесло. Так что, пришлось задержаться на вокзале, - благо он представлял собой довольно большой торговый центр, - и, засев в первом попавшемся на глаза кафе, полчаса успокаивать нервы крепким черным кофе и киршем[2]. И кстати о нем. Кто сказал, что немцы разбираются в алкоголе? Реклама рекламой, но дорогой киршвассер, - а она взяла лучший из тех, что был, - оказался тем еще дерьмом. Впрочем, задачу свою эта вишневая самогонка выполнила на ура. Кофеин и алкоголь позволили довольно быстро справиться с унизительной слабостью, и начать наконец путешествие с чистого листа.