Макс Мах – Исход неясен #1 (05.06.2024) (страница 2)

«Чудны дела твои, Господи!»

- Хорошо, - сказал он вслух. – Будь по-твоему! Ванна, одежда, ужин…

«Потанцуем!»

Вообще-то, насколько мог вспомнить Евсеев, домашние духи передвигались по дому и подворью скорее по-человечески, - то есть, ножками, - чем как-нибудь иначе. Большей частью, невидимы, но вполне человечны. И уж, тем более, в отличие от домовых эльфов госпожи Роулинг, не умели телепортировать своих хозяев. Но это в теории. На практике же, Токи, неизвестно как оказавшийся вдруг рядом с Евсеевым, ухватился за его руку, и в следующее мгновение Борис Евгеньевич оказался в просторной, богато и со вкусом декорированной спальне образца, - на вскидку, - середины XVIII столетия. В общем, отсылка была прозрачной, как родниковая вода: Галантный век, но никак не XII.

«Любопытно!» - отметил про себя Евсеев, рассматривая просторную комнату, показавшуюся ему сейчас смутно знакомой. Но долго заниматься исследованием личных покоев леди Анны у него не получилось. Перед ним уже выстроились в ряд несколько бодрых старичков и благообразных старушек, явно относившихся к тому же племени, что и принесший его сюда Токи.

Трюг… - «опознал» их Борис Евгеньевич. - Гёт… Гейра… Ньяль и Ката[5]…

- Ну, здравствуйте, что ли! – поздоровался Евсеев, и все делегаты тут же склонились перед ним в низком поклоне.

- Миледи!

- Леди Анна!

- Моя госпожа!

- Ванна готова, миледи! – объявила, разогнувшись, милая старушка. – Извольте следовать за своей верной Гейрой, леди Анна.

- Веди! – согласился Евсеев и через минуту оказался в примыкающей к спальне ванной комнате.

«Люблю это скромное обаяние буржуазии», - усмехнулся Евсеев, рассмотрев внутреннее убранство и техническое оснащение санузла для богатых. Огромное помещение, в котором легко поместилась бы двухкомнатная квартира в одной из питерских хрущоб. Мрамор, метлахская плитка, бронза, - а может быть, и золото, - зеркала и все прочее в том же духе, включая массивную медную ванну на львиных ножках. И при этом совершенно нормальные, то есть современные унитаз, биде и душевая кабинка в одном углу помещения и туалетный столик-трюмо с полукреслом – в другом.

«Н-да-с! – резюмировал Евсеев. - Чистенько и не скромненько!»

- Оставь меня, Гейра! – попросил Борис Евгеньевич, сообразив, что пришло время познакомиться со своим новым обликом. Думать же о том, как это могло случится и почему, он себе запретил. Еще не время, ибо есть вещи куда более важные и актуальные, чем антинаучное, - ибо фактов ноль, - копание в причинах и следствиях.

- Как прикажете, миледи! – Старушка улыбнулась и растворилась в воздухе.

Она рядом, - всплыло в памяти. – Надо только позвать.

- Ну, что ж, - сказал тогда Евсеев своим необычайно сексуальным голосом. – Посмотрим, поглядим.

Он подошел к огромному ростовому зеркалу, вмурованному в мраморную стену, и остановился, рассматривая свой новый облик. Ну, что сказать! Он таких красивых девушек в жизни не встречал. В кино видел, на разворотах глянцевых журналов тоже, но в жизни никогда. Да и то, там ведь пластическая хирургия во всех доступных местах, грим и макияж, а в журналах еще и фотошоп. А вот эта дива скандинавского разлива стояла перед зеркалом, как есть, что называется, а-ля натюрель. Ни грима на лице, ни краски на волосах, ни ужимающих трусов или бюстгальтера пуш-ап. Не говоря уж о пластике.

Девушке на вид было лет двадцать, - двадцать пять, поправила Евсеева память, - и она действительно была писанной красавицей. Длинные, - до самой задницы, - волнистые светло-русые волосы с платиновым отливом. Классическое нордическое лицо с высокими скулами, голубые глаза, полные губы, ну и все прочее в том же духе, включая длинные ноги, высокую грудь третьего размера и гладкую без единого изъяна беломраморную кожу. Впрочем, с изъянами он погорячился. На великолепном теле Анны Элисабет Готска-Энгельёэн имелось несколько шрамов, оставшихся отнюдь не от пластических операций. Под левой грудью – темный вариант Arrow Shooting Spell[6], на правом бедре – удар зачарованным гоблинским кинжалом, на правом боку – темное «Секо» и, наконец, на лице - «Хлыст Морганы», шрам от которого проходил ото лба, через левый глаз и скулу едва ли не до подбородка. Все они, как подсказывала память, были оставлены не поддающимися коррекции темномагическими проклятиями, и все они были бледными, как бы выцветшими, то есть, или очень старыми, или хорошо залеченными, хотя и не сведенными напрочь.

«А о пластической хирургии здесь что, никогда не слышали?! - возмутился Евсеев. – Такую красоту гады испортили!»

Его возмущение было искренним, но несколько преувеличенным. Шрам на лице девушку не портил. Напротив, он придавал ей особое воинственное очарование в стиле Валькирий или незабвенной мечницы Лагерты. Она, и вообще, была несколько похожа на жену Рагнара Лодброка. Но, что называется, вариант отредактированный и улучшенный. Выше ростом и полнее в груди, красивее лицом и к тому же тоньше в кости и по-эльфийски изящнее. Но и то сказать: Лагерта – мечница и копьеносица, а Анна Элисабет – боевой маг. Последняя деталь несколько успокоила Евсеева, поскольку, как истинный мужчина, он сразу же начал волноваться за красавицу, представшую перед ним в зеркале во всей своей победительной красоте. Но теперь он знал, вряд ли кто-нибудь в здравом уме и твердой памяти станет к ней приставать или, тем более, попробует изнасиловать. Но даже если найдется такой самоубийца, Анна Элисабет сможет постоять за свои честь и достоинство. И это утешало, поскольку добровольно спать с мужиками Евсеев не собирался, а вот секс по принуждению казался ему реальной угрозой. Во всяком случае, до того момента, как он осознал, что графиня отнюдь не беззащитна.

«Графиня? – поймал он себя на мысли. – Боевой маг? Это как, вообще?»

И как это уже случилось с ним чуть раньше, сразу же вспомнил, что Анна Элисабет Готска-Энгельёэн «живет на два дома». По одну сторону Завесы, образованной Статутом Секретности, она является последним главой весьма могущественного в прошлом, древнего и богатого рода Энгельёэн – Леди Энгельёэн. А вот по другую сторону Статута - она шведская графиня Анна Элисабет Готска-Энгельёэн. Ну, а мастером в дуэлинге и боевой магии, она стала в восемнадцать лет, сдав экзамены и пройдя полный круг жестоких испытаний в Дурмстранге. Так-то она училась в Хогвартсе, но вот получить мастерство в боевой магии в Англии того времени было невозможно. Пришлось ехать в Дурмстранг.

От хлынувших ему в голову подробностей Евсеева форменным образом повело. Слишком много фактов за слишком короткое время, такое сразу не переварить.

- Гейра! – позвал он.

- Что изволите, миледи? – тут же появилась в ванной комнате старушка.

- Напомни мне, - решил уточнить Евсеев, - ты меня в детстве тоже так называла?

- Нет, госпожа моя Анника, - улыбнулась старушка.

- Ну, вот и продолжай! – кивнул Евсеев. – Анника мне нравится больше.

- Я счастлива! – всплакнула ниссе. – Что я могу сделать для моей хозяйки? Помочь тебе вымыться, Анника?

- Нет, - отмахнулся Евсеев. – Это лишнее. Скажи лучше, у нас есть виски или коньяк?

- Есть, но тебе сейчас…

- Давай, я сама решу, что мне можно, а чего нельзя! – Говорить о себе в женском роде оказалось довольно просто, надо было только не зацикливаться на этом вопросе. – Принеси мне немного коньяка и… А сигареты у нас есть?

- Есть, - тяжело вздохнула старушка. – Все ваши запасы, миледи, лежали под стазисом.

- Тогда, коньяк и сигареты! – приказал Евсеев и пошел к ванной. Его немного покачивало на ходу, но, судя по всему, падать он не собирался.

***

Сидя в горячей воде, покуривая тонкую сигаретку EVE Virginia Slims и прикладываясь время от времени к бокалу с коньяком, Евсеев тщательно обдумал сложившуюся ситуацию и пришел к нескольким выводам, которые можно было использовать в качестве рабочей гипотезы. Во-первых, если это и бред, то бред настолько детализированный и последовательный, что лучше не выпендриваться, а жить в нем, в этом шизофреническом мире так, как если бы это была самая что ни на есть объективная реальность. Во-вторых, если первое - факт, то фактом является так же и то, что Евсеев вселился в женское тело. Быть женщиной мужчине довольно-таки стремно, но смотри пункт первый, а значит, привыкай быть феминой, тем более, она лет на пятьдесят с гаком тебя моложе, а это уже кое-что. И в-третьих, как это ни странно, попал он не в прошлое и не в будущее, и даже не в параллельный мир, а в некую альтернативную реальность. В литературный мир небезызвестного Мальчика-Который-Выжил. Может ли такое случиться на самом деле? Смотри пункты первый и второй.

Вообще-то, Евсеев по природе своей был человеком достаточно гибким, вернее сказать, адаптивным, так что он и сейчас, едва обдумав вчерне сложившуюся ситуацию, взял, да и принял реальность, данную ему в ощущениях, что называется, «as is»[7]. А раз так, то отложив в сторону теорию во всем ее многообразии, он перешел к рассмотрению практических вопросов, которые на данный момент были куда важнее всяких там «почему», «как» и «что это было».

«Во-первых, - решил он, пуская табачный дым кольцами, - больше никаких Евсеевых и Борь. Если я Анна, значит, Анна. Леди Анна, графиня Анна. Анника. И это, похоже, навсегда. Поэтому надо срочно привыкать к телу и самоидентификации, и не валять дурака. И сразу же, во-вторых. Никакого русского языка! А кстати, на каком языке я думала раньше?»