Макс Мах – Игра в умолчания (страница 71)

Глава 13

ГЛАВА 13. Предложение, от которого невозможно отказаться

1. Двадцать седьмой день полузимника 1647 года

В дверь постучали. Вежливо, но настойчиво, с намеком.

«Что ж, маршал, надеюсь, у вас имеются веские основания».

Вставать не хотелось. Вернее, не хотелось размыкать объятий, но…

«Человек предполагает, а Господь Всемогущий располагает, не так ли?»

– Иди! – улыбнулась Тина, выскальзывая из его объятий. – Судя по шуму, у нас снова переменились обстоятельства.

– Похоже на то. – Он встал с кровати и стал быстро одеваться, выхватывая свои вещи из путаницы поспешно сброшенной ночью одежды и тем облегчая поиски Тины, когда та пойдет по его следам.

– Уже иду! – крикнул он Ремту, по‑прежнему околачивавшемуся по ту сторону двери.

– Не спеши! – остановила его Тина. – Момент для побега мы упустили, а сражение без нас не начнется.

Она подобрала с кровати белую виссоновую ленту и начала пеленать грудь. Тина делала это удивительно ловко, движения ее были плавными и вызывающе чувственными, грудь – великолепна, улыбка – чарующа. И вся она – высокая и стройная, словно бы устремленная ввысь – производила настолько сильное впечатление, что у Виктора перехватило дыхание.

«Дьявол! Эта женщина играет со мной в такие игры, каких просто не может знать! Она же еще, по сути, девочка… И мастер ядов, – напомнил он себе. – Она мастер ядов, и как же это сочетается с сиротской юностью, проведенной в приюте дев‑компаньонок?»

– Да, – кивнул он, отвечая на ее последнюю реплику. – Судя по всему, гостиница окружена, но приготовлений к штурму пока не слышно. Нас ждут.

– Почему ты такой умный? – Батистовая сорочка, невиданные в большинстве областей империи панталоны, похожие отчасти на обрезанные едва ли не по пах штаны, сшитые, впрочем, не без изящества из тонкой и мягкой ткани…

– А ты? – спросил он, застегивая пояс.

– Я? – Натягивание узких штанов из тонкого шевра само по себе являлось зрелищем завораживающим – почти как хрустальный шар, – но Тина еще и улыбалась к тому же.

– Мастер… – Он не произнес этого слова, но проартикулировал его достаточно четко, чтобы она увидела и разобрала.

– Ты прав, об этом я как‑то забыла… – Сапоги, сначала один, потом другой. – Быть простой девушкой куда легче…

– А принцессой?

– Трудно сказать. – Жилет, камзол. – Но на этот счет у меня имеются серьезные сомнения. И развеять их никто пока не смог. Можешь открывать!

– Так тому и быть! – И с этими словами он распахнул дверь.

В коридоре и в самом деле их ждал старина Ремт.

– Все пропало! – воскликнул маршал, едва дверь отворилась, и сделал «страшные» глаза. – Они везде!

– Доброе утро! – приветствовал его Виктор. – Насколько плохо обстоят наши дела?

– Честно сказать, не знаю. – Ремт сбросил маску простака и взглянул на Виктора «тем самым взглядом», от которого поеживались в свое время и не робкого десятка люди. – Дом окружен войсками, и, что характерно, я разобрал цвета всех трех претендентов.

– Войсками? – спросила Тина, появляясь из‑за спины Виктора.

– Ну, я бы сказал, что их многовато для утренней прогулки по городу. Но есть и хорошие новости – убивать нас пока вроде не собираются…

2

С утра шел мелкий дождь. Ничего серьезного, но настроение не поднимает. Сыро и пасмурно, и хочется напиться, хотя такого он себе никогда не позволял. Вся жизнь Сандера Керста была подчинена одной цели: он должен был, просто обязан – обречен памятью и кровью – вернуться туда, откуда изгнали его превратности судьбы. И вот этот день настал – так близко к удаче он еще никогда не приближался, – но отчего же тогда ему так тоскливо?

– Есть мысли? – Ада задала этот вопрос уже в третий раз. Разными словами, но дела это не меняет.

«Похоже, она нервничает… Впрочем, я тоже!»

Вчера Сандер был в полушаге от успеха, но Евгений, подразнив его графской – с перлами[1] и гранатами – короной, грамоту так и не отдал. Документы остались у герцога, а в душе Керста поселилось сомнение: стоил ли приз таких усилий?

«В конце концов, я доктор права, – сказал он себе, возвращаясь в гостиницу. – И… благородный человек. Но что осталось от моего благородства?»

«И что, черт возьми, означает эта осада?» – спрашивал он себя сейчас.

Солдаты появились где‑то около восьми. Во всяком случае, Керсту казалось, что, будь на небе солнце, его тень наверняка указала бы куда‑нибудь между восьмой и девятой рисками. Он как раз собрался в очередной раз посетить своего двоюродного брата, как вдруг со всех сторон к гостинице хлынули потоки солдат. В этот драматический момент – а по‑другому и не скажешь – они втроем, то есть Сандер, Ада и мастер Сюртук, сидели в гостиной. Они ели дрянную кашу с топленым салом, пили кислое вино, настолько разбавленное водой, что и выпивкой‑то не считалось, и обменивались ленивыми репликами. Говорить было не о чем, вернее, та единственная тема, которая, как думал Керст, волнует всех троих, находилась под запретом. Но не думать о Тине и Викторе Сандер не мог. Остальные, вероятно, тоже.

– Сейчас нас будут убивать! – почти радостно сообщил Ремт Сюртук, но в отличие от Сандера и Ады, вскочивших, роняя табуретки, на ноги и обнаживших мечи, остался сидеть за столом.

«Кажется, Евгений нашел самый простой способ решить наши с ним семейные дела, – подумал Керст, глядя на то, как солдаты окружают дом. – Нет человека, нет проблемы, не так ли?»

– А по‑моему, это как‑то избыточно, не находите? – спросила вдруг Ада и опустила меч. – Вы правы, Ремт, их слишком много даже для ареста, не то что для убийства.

– Обратите внимание на цвета и кокарды, – предложил между тем мастер Сюртук, и Сандер «прозрел».

Как ни странно, гостиницу брали в кольцо солдаты трех разных армий. Он видел здесь цвета княгини Кунгхаар, и красные кокарды Матеуса Бёма, и, разумеется, «Танцующего аиста» Гаррахов.

А потом в гостиную вошли несколько офицеров, представлявших, судя по гербам, всех трех претендентов, и один из них, выйдя вперед, вежливо поклонился сидевшим за столом компаньонам:

– Мы можем переговорить с графом ди Рёйтером и госпожой Ферен?

– Намекаете на «позвать»? – поднял рыжие брови Ремт.

– Вежливо спрашиваю, – улыбнулся капитан.

– Вежество наше все, – усмехнулся в ответ Ремт и встал. – Пойду позову, если позволите.

– Позволю, – кивнул капитан. – С Богом!

Ремт ушел и не возвращался уже чертову прорву времени. Офицеры стояли возле входной двери и что‑то обсуждали вполголоса, а Сандер сидел с Адой и гадал, что все это значит.

– Есть мысли? – Ада в очередной раз понюхала вино, поморщилась и отодвинула стакан.

– Ровно две, – раздраженно ответил Керст. – Первая, где их черти носят, и вторая – что, черт возьми, происходит в городе и мире?!

По‑видимому, реплика Сандера прозвучала слишком громко.

– Не поминайте черта, мэтр Керст. – Голос принадлежал Тине и шел откуда‑то сверху, вероятно, с верхней площадки лестницы. – Он может понять вас неправильно и прийти.

Теперь Керст услышал шаги на лестнице, а вскоре в гостиной появились и сами виновники торжества. Во всяком случае, Керст надеялся, что это так, хотя и не знал, кто и что празднует.

– Господа! – Виктор, на поверку оказавшийся имперским графом, вышел вперед и обратился к повернувшимся ему навстречу офицерам. – Гвидо ди Рёйтер, к вашим услугам.

– Антон де Схаарт, – склонил голову в поклоне давешний капитан. – Я представляю здесь герцога Гарраха…

И перед Керстом начала разворачиваться исполненная пафоса павана[2] представлений и церемониальных жестов, не замедлившая вскоре включить в свой ритм и самого Сандера.

– Позвольте представиться!

– К вашим услугам!

– Польщен!

– Барон фон Турман, – твердый кивок, бесстрастное лицо, – капитан малой гвардии ее светлости княгини Кунгхаар…

– Ремт Сюртук, прохожий! – Улыбка от уха до уха и туман идиотизма в блекло‑зеленых глазах.

– Ада фон дер Койнер цум Диггерскарп…

– Капитан Скальдер, имею честь состоять в авангарде маршала Бёма…