Макс Мах – Игра в умолчания (страница 40)

– Итак, мастер, объясните ради бога, что вам за интерес строить из себя знатного человека, если на самом деле вы принадлежите к подлому сословию? – длинная тирада. Глядя на Геда Йермана, и не скажешь, что он способен произнести подряд и связно хотя бы три только слова. Но вот ведь как гладко излагает! Правду говорят, что внешность обманчива. Истинную правду.

– В империи подлым сословием иногда называют крестьян, а как с этим обстоит в графстве Квеб? – Вежливый ответ и не унижающий собственного достоинства.

– А вы, мастер, разве не из свинопасов? – А это уже Ули Фейдинх, номер два неразлучной парочки.

– Нет, – развел руками Сандер. – Сожалею, господа, но это не так. Я воспитан в старой городской семье. По имперским понятиям, это третье сословие.

– Ну да, – понимающе кивнул Йерман. – Если из деревни переехать в город, то сразу заделаешься городским.

– Ты не прав, Гед, – ухмыльнулся Ули. – Ты невнимателен, мой друг, вот в чем дело! А мастер Керст сказал «воспитан», а не рожден. А где же вы рождены, мастер Керст, и кем? От кого вам достался меч? От деревенской шлюхи или от папаши‑наемника, завалившего ее на сеновале?

– Возможно, это случилось в поле или в лесу… – «задумчиво» возразил Йерман.

«Н‑да… Крутись, не крутись, а поединка не избежать». – Сандер поднял взгляд от костра и посмотрел в ночь за плечом Ули Фейдинха. Показалось ему или нет, что оттуда, из тьмы, смотрит на него леди де Койнер?

– Если вам угодно оскорбить меня, то не угодно ли ответить за свои слова в судебном поединке? – спросил он ровным голосом.

– Что?! – обомлел Фейдинх.

«А ты думал, что самый умный?»

Хитрость тут была вот в чем. От поединка – то есть обычного поединка, какие случаются между дворянами или студиозусами, – оба два могли и отказаться, настаивая на том, что человек без роду и племени не имеет права вызывать на дуэль природных дворян. И более того, сумей они убедить в этом лорда де Койнера, в их власти было потребовать для Керста сурового наказания как за оскорбление – вызов, – так и за ношение простолюдином дворянского меча. В империи – где такое нарушение устоев было давно уже в порядке вещей – никто обвинения в незаконном владении мечом к рассмотрению не принял бы, да и Сандер имел на такой редкий случай разрешение парламента Ландскруны. Но сейчас он пребывал на территории графства Квеб, и каковы на этот счет законы Старых графств, мог только гадать. Однако какие бы законы ни действовали в Квебе, судебный поединок – совсем другое дело. Его, согласно Древнему праву, мог потребовать любой совершеннолетний мужчина, даже если он всего лишь свинопас. Но, разумеется, все это «преданья старины глубокой», когда мир – так говорят – был иным. В нынешние времена правом судебного поединка практически не пользовались, ибо где же ты сыщешь свинопаса, владеющегомечом в прямом и переносном смысле? Нет таких. Оттого и о праве этом никто обычно не вспоминал. Но знать‑то знали, не могли не знать! Закон – то есть все тринадцать «простых истин о праве и чести» – учили наизусть все лорды по ту и эту сторону границы, ведь древнее право древнее всех границ.

– Я требую судебного поединка, – объяснил Сандер все тем же ровным голосом. – Что‑нибудь непонятно?

Однако кое‑что эти балбесы действительно не поняли. То ли закон в детстве плохо учили, то ли решили, что Сандер шутит, но только они не придумали ничего лучше, как начать грязно браниться. Ну а за руганью тотчас явилось и желание «проучить умника», но Керст умел драться не только на мечах и кинжалах. Работать кулаками он научился еще в университете: студиозусы, следует заметить, дрались часто и со вкусом. Так что попытка наказать Сандера ножнами мечей завершилась потасовкой с мордобоем. Возник шум, прибежала стража, и в конце концов нарушители спокойствия были доставлены пред ясные очи лорда ди Койнера. Тут, разумеется, Фейдинх и Йерман взялись врать и лжесвидетельствовать, валя все что можно и нельзя на Сандера. Керст же выбрал совсем другую тактику. Он не горячился и не обвинял. На все вопросы он отвечал, что требует судебного поединка.

– Быть по сему! – решение Каспара де Койнера взбесило не только обоих обвинителей, но и леди Ольгу, однако решение лорда – закон. И ведь даже спорить на самом деле было не о чем, что и признали – с охотой или нет – все остальные рыцари: в такого рода делах право на судебный поединок отменяло все прочие законы. Ведь за Сандером не числилось такой вины, которую можно было бы счесть однозначным преступлением: ни убийства, ни воровства, ни богохульства.

– Судебный поединок! – объявил лорд. – Здесь и сейчас. До первой крови!

– До смерти, – вмешалась супруга лорда. – Судебные поединки ведут до смерти, не так ли, милорд?

– До смерти, – вынужден был согласиться лорд Каспар.

«Интересно, она только в эти дни ведет себя как последняя сука или пьет у него кровь всю жизнь?»

Действительно, поведение леди Ольги было не просто вызывающим, оно было из ряда вон выходящим. Она все время и самым постыдным образом дерзила своему лорду‑супругу, прилюдно оспаривая его решения, а порой и оскорбляя его. Впрочем, похоже, она только выглядела истеричкой. Ума ей хватало, и каждый раз, когда подвергала сомнению решение мужа, делала это таким образом, что сдавать назад приходилось ему, а не ей. Тем более скандальными и оскорбительными представлялись в этом свете ее слова и поступки.

«Неужели ему никогда не хотелось свернуть ей шею?»

Но, по‑видимому, Ольга де Койнер хорошо знала, что делает.

– Еще одно… если позволите… мой муж и господин… – Сейчас она не голосила, а говорила тихо и вкрадчиво, почти шептала, но от тихих звуков ее речи мороз по коже пробегал.

– Говорите, миледи! – Судя по тону, лорд Каспар едва не засыпал. Следовало предположить, что лорд сдерживается из последних сил. Традиция, воспитание, честь и долг…

«И это то, чего меня лишили? Стоит ли приз затраченных усилий?»

– Если не ошибаюсь, мастер Керст…

– Мэтр Керст, – поправил ее Каспар де Койнер.

– Как пожелаете, мой муж… Мэтр Керст потребовал судебного поединка, ведь так?

– Так, – кивнул лорд.

– Против кого? – Шепот, только шепот, но отчего тогда так тошно на сердце?

– Ответчиками выступают господа Фейдинх и Йерман.

– Оба…

– Да.

– Стало быть, речь идет о двойном поединке…

– Миледи, это…

– Неужели вы забыли правила, мой муж и господин? – Показалось Сандеру, или она действительно улыбнулась?

– Но это бесчестно! – возразил лорд де Койнер, он и в самом деле выглядел потрясенным. – А вы, господа? – обратился он к Йерману и Фейдинху. – Вы согласны биться вдвоем против одного?!

– Отчего же нет? – пожал плечами кряжистый Фейдинх.

– Возражений не имею, – чуть поклонился высокий, крепкого сложения Йерман.

– Бог с ними, милорд, – поклонился Сандер. – Бог их простит, а я нет. Двойной поединок до смерти, и, значит, если вы не возражаете, я убью обоих.

– Уверены? – прищурился де Койнер.

– А у меня есть другой выход?

– Не думаю.

– Тогда я спрошу еще раз. Вы не возражаете, милорд, если я поднесу в подарок вашей супруге две мертвые головы?

– Не возражаю.

– Благодарю вас, милорд, – поклонился Керст. – И вас, миледи! Да пребудет с вами господь! Позволите начать?

– Извольте, – кивнул де Койнер. – Круг! – скомандовал он. – Все в круг и принесите факелы. Минута, – добавил он, обращаясь к одному Сандеру. – Воды? Вина?

– Не стоит! – Сандер снял плащ и колет, расстегнул и сбросил портупею, обнажил меч и отбросил в сторону ножны. – Я готов! – Он смотрел на своих противников, разошедшихся в стороны.

– Ждите сигнала, – ответил лорд Каспар. Остальных участников конфликта он явно игнорировал.

«Ну что ж…»

Сандер закрыл глаза и выровнял дыхание. Затем чуть двинул правым плечом, приподнял локоть, развернул кисть. Острие меча выписало едва заметный зигзаг – короткое плавное движение, поместившееся в четверть паузы между двумя ударами сердца. Вензель его отца, родовой знак, который по праву принадлежал Сандеру.

– Готовы? – Голос лорда де Койнера заставил его вернуться к реальности, и Сандер Керст открыл глаза.

Практическое фехтование – это мастерство. Искусство не в вычурности, а в простоте, сударь, – маэстро Гехгорн говорил, четко артикулируя каждый звук. – Не думайте о крови и боли, страх унижает. Вступая в схватку, думайте о прекрасном. Нарисуйте поединок, отсекая все лишнее. Только суть. Скупо, но соразмерно. И помните, сударь, бой выигрывает тот, кто лучше чувствует время, расстояние и необходимость. Темп, дистанция, потребные приемы. Ничего лишнего, но побеждает тот, чей арсенал богаче. Стойки, защиты, атаки и ложные выпады. Вы понимаете, о чем я толкую?

«Спасибо, маэстро, я понимаю!»

– Начинайте!

Сандер приподнял меч и впервые за этот вечер встретился взглядом с Адой. Она стояла среди зрителей, войдя в образованный ими круг, на ее руках и ногах поблескивала сталь кандалов. Жестокие преследования леди Койнер имели и физическое воплощение.

«Ты меня удивляешь, – сказал взгляд женщины. – По‑хорошему».

«Я стараюсь», – чуть улыбнулся Керст.

«Удачи!»

«Она мне понадобится!» – и он шагнул вперед.

Бой начался.

На поверку Фейдинх оказался не так быстр, как должен был при его силе и весе, а Йерман – недостаточно умен, что, конечно же, не новость. Сандер «прочел» обоих по первым же движениям и более к этому не возвращался. Его интересовало, сможет ли он еще раз дотянуть до той скорости, что показал, сражаясь с Охотником. В принципе в этом не было необходимости, но неожиданно проснувшееся любопытство заставляло попробовать то, чего он пока по собственному желанию еще не делал.