Макс Мах – Игра в умолчания (страница 22)

5. Третий день полузимника 1647 года

Казалось, им улыбнулась удача, но так только казалось. Погода не стала лучше, и дожди заставали путников то в пути, то на биваке. Похолодало, а вся теплая одежда осталась с лошадьми в Мельничной заимке. Дичь попадалась редко, людское жилье не встречалось вовсе. Соль – небольшой мешочек из дорожной сумки ди Крея – кончилась на третий день, когда, достигнув наконец гор, они углубились в петляющее, но неизменно ведущее вверх ущелье, по дну которого протекала река.

Вероятно, им вскоре пришел бы конец: дикие земли ломали и не таких героев, но они все еще были живы. Каждый раз, когда ситуация представлялась безнадежной, случай или действия одного из компаньонов, а то и всех вместе, оборачивали поражение победой. Однако ненадолго. Не проходило и нескольких часов после очередного «счастливого избавления», как приходилось испытывать судьбу наново и как бы не в худшем варианте. Третьего дня это был голодный медведь, неожиданно вставший перед ними на тропе, но дама аллер’Рипп оказалась готова – «Учуяла она его, что ли?» – и всадила зверю арбалетный болт прямо в левый глаз. Сандер шел впереди, торя тропу, и от испуга – когда медведь поднялся над ним могучий, словно гора, – едва не впал в ступор. Разумеется, боевые рефлексы, вбитые в него еще в детстве, не подвели, но свое «мгновение выживания» он упустил. Растерялся и прошляпил два удара сердца, когда успевал достать меч и атаковать. Нет, он успел даже цапнуть рукоять меча, но и только. Однако в то же мгновение арбалетная стрела вжикнула около его уха, медведь оглушительно зарычал, и все закончилось. Медвежье мясо ели весь следующий день, но во время вечерней переправы через разлившийся ручей удар молнии вскипятил мелкую воду. И для Сандера так и осталось тайной, как уцелел в разверзшемся вдруг аду, состоявшем из раскаленного пара и летящих во все стороны брызг крутого кипятка, оказавшийся в эпицентре катаклизма Ремт. Тем не менее мастер Сюртук отделался лишь легким испугом да еще потерял ненароком все оставшееся мясо. Обожгло – других, и Керста в том числе. Однако на этот раз спасительницей отряда стала Тина. У нее оставался маленький кусочек медвежьего жира. Растопив его в котелке Ремта над костром, она смешала с жиром какие‑то травы и перетертые листья деревьев вперемешку с крошками коры и помета лис и, представьте себе, создала из ничего что‑то – самый удивительный бальзам, какой встречал в жизни мэтр Керст или о котором хотя бы слышал. Натертые мазью путники забылись тревожным сном, а к утру от ожогов не осталось и следа. Бывает же такое!

«Нет, не бывает», – понял в то утро Сандер.

Чудеса случаются, но воспитанницы сиротских приютов не дерутся на ножах, словно портовые бандиты, и не мешают зелий, подобно колдуньям‑травницам из Старых графств. Всему на свете положен предел, чудесам тоже.

«Чего я не знаю? О чем должен был спросить?»

В последние дни Тина казалась ему куда привлекательнее, чем раньше. Возможно, все дело было в условном одиночестве странника в пути, но временами он ловил себя на том, что любуется ее волосами цвета осени или раскосыми миндалевидными глазами. О нет, он и на мгновение не потерял рассудка, и спроси его кто‑нибудь, хороша ли девушка, ответил бы не задумываясь: нет, сударь, не красавица. Но взгляд ее глаз завораживал, а улыбка временами заставляла сердце Керста буквально рваться из груди.

«Она…»

Она была таинственна и непознаваема, словно высокие небеса или воды глубин. Она находила дорогу там, где пасовал даже ди Крей, шедший по этим землям как по своему саду. Она не ведала страха и не знала усталости, мешала зелья и добывала мясо самыми причудливыми образами, о каких Сандер мог помыслить. И она, кажется, продолжала расти. Во всяком случае, взглянув на нее однажды утром, Керст обнаружил, что мальчишеский кафтанчик, который по‑прежнему носила Тина, туго натянут на ее явно пополневшей груди, а макушка девушки оказалась в этот день уже не чуть выше плеча Сандера Керста, а на уровне его уха.

«Шесть футов без дюйма…» – с ужасом понял он и больше в этот день не любовался ни ее взглядом, ни цветом ее волос.

6

– А девочка‑то наша, ты заметил, как подросла? – Иногда Ремт переставал нести околесицу и начинал говорить серьезно, но было ли это лучше или хуже, сказать с определенностью нельзя. Во всяком случае, Виктор для себя этого пока не решил. Мастер Сюртук ему нравился, и ди Крей отнюдь не жалел, что выручил тогда Ремта из «Заемной лавки Карнака». Другое дело, что и тогда, и тем более теперь он ни в грош не ставил душещипательную историю, выданную мастером Сюртуком в ту памятную ночь. Он вообще сомневался, что Ремт рассказал про себя – свою природу и происхождение – хоть слово правды. Но Виктор ничего такого и не ожидал, он вполне представлял, с кем имеет дело. Однако и с практической, и с метафизической точки зрения – напарник из Ремта был хоть куда. С ним оказалось гораздо лучше, чем без него, и он не представлял для Виктора опасности, что, согласитесь, совсем немаловажно в горах Подковы.

– А девочка‑то наша, ты заметил, как подросла? – спросил Сюртук, протискиваясь сквозь неровную щель между двумя скалами.

– Заметил, – ответил ди Крей. – Растет девочка.

– И не только растет.

– Ну, это когда как, – возразил ди Крей, пробираясь вслед за Ремтом через узость и далее вверх по осыпи. – Откуда нам знать, может, у нее и раньше такое случалось.

– Не думаю. – Ремт поднялся к деревьям, росшим на краю распадка, и остановился, дожидаясь Виктора. – Она бы знала. Кто‑нибудь наверняка ей бы об этом уже сказал, а она знать не знает и ведать не ведает.

– Возможно, – согласился ди Крей. – Далеко еще?

– Да нет! Близко уже… Как сутяга наш давеча на нее зенки пялил, заметил? Чуть весь на слюну, бедолага, не изошел.

– Видел, не видел… К чему ты клонишь?

– Сказать тебе, у кого такое случается?

– У меня на руках пальцев не хватит – загибать.

– Тоже верно, – не стал спорить Ремт. – Но, согласись, есть в этом что‑то эдакое, а?

– Фея, например, ручная… – предположил ди Крей, которому и самому хотелось знать, что тут не так.

– А, ты тоже подумал?! – оживился Сюртук. – Верно‑верно! Все одно к одному: и «фейная поляна», и травки да корешки, и блеск в очах…

– Про поляну давно знаешь? – поинтересовался ди Крей.

– Сразу сообразил, – не стал крутить Ремт. – У нее кожа светилась. Не сильно, но для меня достаточно, и в глазах еще этот их фейный блеск! Что она там пила?

– Подслушивал?

– Упаси боже! Видел, как разговариваете, прикинул, о чем…

– Росу с листьев серебрянки из голубого наперстника…

– Час от часу легче, это же такая диковина, что и не объяснишь! Одни не знают, другие – не поверят…

– Вот и я думал – сказка, – пожал плечами ди Крей, у которого, однако, сидело в душе, словно заноза, нехорошее чувство, что сам он когда‑то знал про все эти фейные штучки гораздо больше, чем теперь, и не относился к ним тогда как к сказке. Отнюдь нет.

– Нет, – мотнул головой Ремт. – Не сказка, но редкость невероятная, как же она…

– Фея помогла?

– Да, пожалуй! Если фея, то это многое объясняет…

Они прошли под деревьями, перебрались еще через две осыпи и маленький, но быстрый ручей. Все это время говорить было невозможно: или шум ручья заглушал голоса, или ветер, буквально флейтой свиставший в кронах. Наконец они миновали еще одну крошечную рощицу и вышли на край глубокого ущелья.

– Пришли! – Ремт остановился в тени группы деревьев и кивнул вниз: – Смотри!

– Н‑да…

Смеркалось, и черные тени уже сгустились в складках местности, в расщелинах, между валунами. В зевах пещер и фгротов. Однако света все еще хватало, во всяком случае, ди Крей вполне рассмотрел идущих по дну ущелья людей. Не узнать воинскую колонну было невозможно, но Виктор приметил не только оружие.

– Фрамы? – спросил он не без удивления.

– Несомненно! – подтвердил Ремт. – Полагаю, это уже как минимум третий отряд, и все они идут на юг.

– Собрались воевать Наздер?

– Возможно, – кивнул Сюртук. – Вчера ночью я видел чуть восточнее разведчиков‑мерков.

– Почему же ничего не сказал?

– Мы шли в разные стороны, и это было не актуально, зато теперь…

– Да, если это война, то мы попали из огня да в полымя. Фрамы, конечно, не троебожцы, но иди знай, что им придет в голову во время военной кампании?

– Мерки еще хуже, – со вздохом согласился Ремт. – По идее, надо уходить на северо‑запад, но это еще более трудный и долгий путь, чем тот, что мы планировали. Без припасов и теплой одежды нам не пройти ни через Холодное плато, ни через перевалы Узкого места.

– Надо рассказать им правду и объяснить, что к чему, – вздохнул ди Крей. Даже он и даже в одиночку не решился бы в нынешних обстоятельствах на любой из этих маршрутов. Но и юго‑западный проход – дорога через ущелья Каскада – был теперь закрыт. Война – война и есть.

7

– Не хотелось бы вас пугать…

– Считайте, что уже напугали. – Адель шевельнула плечами и села на камень. – Рассказывайте!

– Мы не можем более двигаться вперед. – Ди Крей присел на корточки и обвел взглядом своих спутников. Выглядели компаньоны неважно: устали, ободрались, да и ели в последнее время нерегулярно и редко – досыта.