Макс Мах – Госпожа адмирал (страница 8)
– Я, Витя, всегда готова, – усмехнулась Лиза в ответ. – Ну что, пошли, что ли?
– Пошли!
И они вышли на сцену. Шумские, Лиза и профессор Колмогоров председатель Географического общества.
Первым, естественно, заговорил профессор, представивший публике гостей. Каждое имя присутствующие встречали бурными аплодисментами, но Лизе – единственной – аплодировали стоя. Сначала поднялись Полина, Мария и Надежда, за ними какие-то интеллигентного вида мальчики в проходе, и плотину прорвало. Ряды колыхнулись, и на Лизу обрушился шквал аплодисментов.
– Да, да! – покивал профессор Колмогоров, улыбаясь в седую старообрядческую бороду, и поднял руку, призывая зал к тишине.
– Полностью с вами солидарен, дамы и господа! – сказал он, когда вновь смог говорить, не напрягая голос. – Елизавета Аркадиевна наша гордость! И мы необычайно рады принимать ее в славных стенах Себерского Географического общества! Редкий случай, дамы и господа! Редчайший… Пожалуй, всего лишь второй со времен капитана Вергина, когда подлинный военный герой становится первопроходцем и путешественником.
И далее все в том же духе еще не менее получаса, но Лиза не возражала. Она все это и затеяла в надежде привлечь к себе не отличающееся постоянством внимание общественности. И надо отдать должное, пока у нее все получалось как надо.
После профессора с коротким вступительным словом выступил Виктор Шумский, пообещавший, впрочем, ответить на вопросы после демонстрации фильма. Затем начался, собственно, показ, и Лиза перешла на зарезервированное для нее место в первом ряду. Села, откинулась на спинку кресла и вскоре даже забыла, что и для чего собирается делать этим вечером в этом зале. Фильм ей понравился. Он был хорошо снят и неплохо смонтирован. Все-таки Шумские не зря считаются живыми классиками документального кино! Умеют и любят они это дело. Не отнимешь!
Однако сколько веревочке ни виться, все равно конец! Фильм закончился. Публика воодушевленно поаплодировала, на сцену вынесли стол и стулья, и началась вторая часть вечера. Ответы на вопросы. Лиза не знала, когда и кем будет задан
– «Себерский Курьер»! – крикнула, вставая, немолодая худая, как щепка, женщина. – Концевая. Вопрос к капитану фон дер Браге.
– Прошу вас, Ольга Виссарионовна! – улыбнулся женщине Виктор, наверняка давно и хорошо с ней знакомый.
– Елизавета Аркадиевна, правда ли, что вы направляетесь добровольцем в армию республики Техас?
«Вот оно! – не без злорадства усмехнулась мысленно Лиза. – Что ж, господа хорошие, понеслось!»
– Нет, – улыбнулась она женщине-репортеру.
– То есть слухи о вашем скором отъезде в Техас не соответствуют действительности?
– Отчего же? – «удивилась» Лиза. – Я действительно уезжаю в Техас. Но я не волонтер, а наемник. Есть разница!
– То есть вы на самом деле присоединяетесь к армии Техаса?
– Да, я получила такое предложение от президента республики Техас доктора Рэтлифа, – вежливо объяснила Лиза. – И приняла его.
– Вы получили на это разрешение от командования Флотом? – дожимала Концевая.
– Без комментариев!
На самом деле, это был именно тот вопрос, который Лиза обсуждала с заместителем главного военного прокурора. Оказалось, что в правилах на этот счет ничего про случай Лизы не прописано. Офицер, находящийся в отставке, формально мог не испрашивать разрешения на то, чтобы вступить в ряды иностранной армии. Исключением являлось лишь поступление на службу во враждебное государство. Этот пункт имелся в перечне преступлений, приравниваемых к предательству. Однако республика Техас врагом Себерии не являлась. Напротив, после известных событий в Запате вице-канцлер Себерии сделал заявление в поддержку Техаса и направил ноту послу Мексиканской империи. Получалось, что формальных причин к преследованию Лизы у Адмиралтейства не будет, но, разумеется, такой поступок без последствий не останется.
– Лиза, ты серьезно?! – зашипел, сделав круглые глаза, Виктор.
– А похоже, что я шучу? – так же тихо, чтобы не услышали в зале, ответила Лиза.
– Последний вопрос! – крикнула Концевая, которую начали оттирать и затыкать перевозбудившиеся от Лизиных слов репортеры других изданий.
– Лившиц! – заглушил женщину мощным басом некрупный, но чрезвычайно широкогрудый мужик. – «Ниенский телеграф»! Каким кораблем вы будете командовать, крейсером или летающей крепостью?
– Без комментариев!
Вообще-то изначально она планировала ответить и на тот вопрос, но Рощин уговорил «не сжигать мосты».
– Ну, хоть скажите, техасцы готовы подтвердить ваше звание? – крикнул какой-то оставшийся безымянным журналист.
– Нет, не подтверждают, – ответила Лиза и, переждав волну шума, прокатившуюся по залу сразу после ее ответа, вбила последний гвоздь: – Мне предложили звание адмирала, и я его приняла.
В вечерние выпуски новость не попала. Просто не успели сверстать, хотя по радио и дальновизору Лизины слова цитировали в вольном пересказе агентства Reuters из Лондона. Эти как раз подсуетились. Впрочем, в утренних выпусках газет сенсационное известие не только излагалось со всеми подробностями, но и комментировалось на все лады. И «лады» эти были именно такими, как и предполагала Лиза, устраивая свой вброс. Это вчера о ней никто в Себерии не помнил. «Успели, суки, забыть!» Но теперь, когда, благодаря фильму Виктора и Дарьи Шумских, стало известно, что Елизавета фон дер Браге первой из ныне живущих капитанов провела корабль в глубь Лемурии, да еще и вернулась оттуда не с пустыми руками, и когда выяснилось, что техасцы предложили ей адмиральские эполеты, все сразу вспомнили и про ее подвиги на войне, и про экспедицию в Ярубу. Вот этого господа политические махинаторы никак не ожидали, и заговор молчания, получалось, выходил им теперь боком. Из канцелярии адмирала Маркова, к слову, Лизе позвонили уже в полдень. Хотели бедолаги назначить встречу, но Мария, сидевшая на телефоне, ответила им по-французски, что госпожа адмирал сильно занята и встретиться с адмиралом Марковым не может. Тогда Лизе позвонил сам Марков, но Мария и его – корректно, но непреклонно – отправила на все те же три известные буквы русского алфавита.
– Госпожа адмирал занята и подойти к аппарату никак не может, – отрезала она и добавила, отвечая на совершенно закономерный вопрос старого адмирала: – Не думаю, что это возможно в ближайшие неделю-две. Но вот пятнадцатого апреля…
За следующие три часа «заинтересованные стороны» предприняли еще с дюжину отчаянных попыток выйти с Лизой на связь, но все безуспешно. Лиза включила в себе
Однако, как известно, кто ищет, тот и находит, и, в конце концов, лазейка в системе Лизиной обороны нашлась. В начале пятого к ней «заглянула на огонек» соседка с девятого этажа Ксения Раевская. Взбалмошная и несколько экзальтированная по природе, она пощебетала минут пять, явно тяготясь своей миссией и попросту стесняясь перейти к делу, ради которого, собственно, и пришла. Но затем все-таки решилась и, заранее извинившись за все и сразу, попросила Лизу спуститься с ней в квартиру Раевских.
– Всего на пять минут! – сделала она жалостливые глаза. – Алексей очень просил.
Алексей Денисович Раевский служил в военном министерстве, так что смысл просьбы был более чем понятен. Впрочем, Лиза решила не отказывать. Ей стало любопытно, кто и с какими предложениями ожидал ее на девятом этаже. И, следует сказать, она не разочаровалась. В гостиной Раевских у застекленной балконной двери стоял высокий брюнет с седыми висками и красивым равнодушным лицом. Глеб Егорович Черемисов – кабинет-секретарь, сиречь глава великокняжеской администрации.
«Эк вас! Все бесы встрепенулись!»
– Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! – шагнул к ней Черемисов, едва Лиза вошла в дверь.
– Не хочу показаться невежливой, Глеб Егорович, но я вам рандеву не назначала! – резко ответила на его приветствие Лиза. Она коротко поклонилась – всего лишь незначительное движение головой – и, развернувшись, пошла прочь.
– Постойте! – крикнул ей в спину кабинет-секретарь, сразу же растеряв большую часть своей хваленой невозмутимости. – Прошу вас, Елизавета Аркадиевна! Это не я!
– А кто? – спросила Лиза, глянув через плечо, хотя и знала ответ.
– Вас приглашает Василий Андреевич, лично, приватно и со всем уважением.
– Приглашает куда? – поинтересовалась Лиза, прервавшая по такому случаю свое неумолимое движение на выход.
– В великокняжеский дворец или в летнюю резиденцию, по вашему выбору, – быстро, боясь, верно, упустить свой шанс, сообщил кабинет-секретарь.
И то сказать, у его патрона выборы на носу, а тут, как назло, такой вопиющий афронт!
– Когда?
– В двадцать три часа ровно, вас устроит?
– Хорошо, – согласилась Лиза, – сегодня в двадцать три часа в великокняжеском дворце.
– За вами придет машина…