Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 45)
В этот момент им принесли заказ, и оба замолчали. Кьяра с невероятным наслаждением уплетала дессерты, - она бы даже застонала от удовольствия, если бы не пресловутый бонтон, - а Герт, к ее огромному удивлению, пил кофе и бренди. Большая чашка кофе и бокал с бренди.
«Интересный выбор!» – отметила Кьяра, но решила, что сможет обдумать это позже, потому что не хотела путать приятное с полезным. Тут одно из двух: или сибаритствовать, или напрягать извилины, потому что интенсивная мозговая деятельность мешает получать простые удовольствия от праздника жизни.
- Есть еще кое-что, - Герт закончил с кофе и вернул чашку на стол. – Возможно, проблема Конрада Геннегау именно в том, что он не твоей крови. Могу так же предположить, что даже если император дарует ему этот титул, князья Великого стола его в свой круг не примут. Не та кровь, не та магия, все не то.
- Звучит логично. – Кьяре не хотелось прерывать процесс смакования эклера, но Герт заговорил, и было бы невежливо оставить его реплику без ответа. Тем более, что она знала, Герт снова оказался прав. Воспоминания о том послании, которое ее дед внедрил в нее, как некий алгоритм действий, подсказывало: все не так просто с ее наследием. И желания императора в данном случае может оказаться недостаточно, о чем сам император может даже не знать.
– Однако, – она бросила быстрый взгляд на пирожное, на тарелочке оставалось еще не менее трети десерта, - возникает вопрос, а что император? Он не знает? Не верит? Или, может быть, его цель в другом, и он хочет низвести титул курфюрста до уровня обычного князя? А мой отчим, он что за все эти годы так и не сподобился разобраться с тем, что присвоил?
- Я не знаю, - развел руками Герт. – И, к слову, не факт, что твое убийство подстроил именно отчим.
- Is fecit cui prodest[4], - пожала плечами Кьяра. – У меня отец правовед, мне ли не знать принципы римского права?
- Cui bono? Cui prodest?[5] – покивал ей в ответ Герт. – Вот только думаю, здесь может быть несколько заинтересованных лиц. Во всяком случае, больше одного, и тогда вопрос в том, чье желание было более сильным. Ну, что, пойдем в банк?
***
Здание банка находилось в уютном тупичке, укрывшемся между старинными особняками на бульваре Гренадеров. Небольшое, всего каких-то два высоких этажа, не считая довольно приличного по размерам цокольного, с редкими крошечными окнами-бойницами, забранными в двойные решетки, сквозь которые даже руку не просунуть. Об их глубине, которая суть толщина стен, сложенных из гранитных блоков, и говорить нечего. Но, в целом, здание производило неоднозначное впечатление. С одной стороны, неприметный средневековый особняк в самом конце безымянного тупика, - который так и значился в почтовом управлении, как, «Безымянный тупик на бульваре Гренадеров», - а, с другой стороны, это здание буквально проецировало вовне древнее величие и опасную силу. И о том, что это банк, сообщала лишь потемневшая от времени бронзовая табличка у входа, так что, если не знать, что это и есть пресловутый
Подошли. Постояли немного, рассматривая фасад, и, наконец вместе вошли в здание, но, едва они попали в просторное фойе, Герт вежливо самоустранился, отойдя в сторону и заняв одно из расставленных здесь кресел. После этого Кьяре только и оставалось, что подойти к стойке, за которой находился немолодой мужчина в темно-сером костюме-тройке и белоснежной рубашке с черным шелковым галстуком. Подошла, посмотрела ему прямо в глаза, кивнула безразлично, как, впрочем, и задумывалось, и выложила перед служащим свой золотой жетон.
- Полагаю, вы знаете, что это такое.
- Разумеется, госпожа княгиня, - с немалым уважением поклонился ей мужчина. – Прошу вас следовать за мной.
Он сделал какое-то неуловимое движение левой рукой, и стойка, за которой он стоял, раздвинулась, открывая проход. Кьяра, которая, не зная, чего ей ожидать от этого визита, решила вести себя в банке, «как настоящая княгиня», и без промедления, но и без суеты проследовала за служащим. Они уже входили в дверь, открывшуюся справа в задней стене, когда из точно такой же двери, - только слева, - вышел другой мужчина, занявший место за стойкой. Если специально не приглядываться, эти два баковских служащих выглядели, как близнецы-братья. Рост, сложение и цвет волос, костюмы, стрижка и выражение лица, все у них было одинаковым, и в этом, как ни странно, чувствовался стиль.
«Имперская классика, - констатировала Кьяра. – Весьма впечатляюще».
Между тем, пройдя коротким коридором, они достигли лестницы, которая в три средней длины марша привела их на второй этаж. Тут тоже был облицованный темным мрамором коридор, но на этот раз не глухой, как внизу. В его стенах слева и справа находились двери из потемневшего от времени резного дуба. Служащий подвел ее к последней в правом ряду и постучал.
- Прошу прощения, ваша светлость, - повернулся к Кьяре мужчина. – Возможно, нам придется немного подождать.
Однако ждать долго не пришлось. Прошло едва ли больше минуты, как дверь отворилась, и Кьяра вслед за служащим прошла в кабинет. Поскольку никакой таблички на двери не было, она не знала к кому именно ее привели, но догадывалась, что это отнюдь не менеджер нижнего звена.
«Да, и не среднего, пожалуй, тоже, хотя кто их знает этих банкиров?»
Кабинет был небольшим по размерам, но его обстановка и декор являлись примером неброской роскоши. Создавалось впечатление, что последний раз дизайнер побывал в нем где-то в середине XVIII века, и все работы были завершены буквально вчера. Все, от паркета на полу до хрустальной люстры на потолке казалось новым, но по ощущениям было аутентичным.
«Просто очень хорошо сохранилось…»
- Рад видеть вас, миледи, в нашем банке! – поприветствовал Кьяру немолодой, лысеющий толстячок, вставший при ее появлении из-за рабочего стола. – Разрешите представиться, Галеаццо Джеларди, директор-распорядитель банка Монте дей Паски ди Майен к вашим услугам.
«Что ж, - отметила Кьяра, - уровень директора-распорядителя меня вполне устраивает, но при этом на многое намекает…»
- Очень приятно, мастер Джеларди, - холодно, но без намека на грубость ответила Кьяра вежливостью на вежливость.
- Прошу вас, миледи! – указал директор-распорядитель на гостевое кресло. – Могу я предложить вам кофе, чай или что-нибудь прохладительное?
- Благодарю вас, но нет, - вежливо улыбнулась ему Кьяра, продолжая разыгрывать из себя знатную даму. – Но скажите мне, мастер Джеларди, с чего вы и ваш служащий, - чуть повела она взглядом в сторону провожавшего ее служащего, - решили, что я княгиня?
- Дело в том, что вы об этом, возможно, не знаете, но банковский жетон, - указал банкир на золотой многоугольник, который войдя в кабинет, положил на его стол служащий, - находится в резонансе с банком и хозяином. Его можно украсть, хотя магия обычно возвращает его туда, откуда его забрали, но воспользоваться им никто, кроме хозяина не может. Раз вы пришли к нам в банк и выложили жетон, значит вы его хозяйка и по определению княгиня… - он перевернул жетон и взглянул на печать, - Геннегау?
«Похоже, этого ты не знал, - констатировала Кьяра очевидное. – И удивлен, что я – это я».
— Значит, вы живы, - кивнул директор какой-то своей мысли. – Это может изменить весь политический расклад в империи.
«А я-то глупая не знала!»
- Я догадываюсь о тех последствиях, которые может вызвать мое воскрешение, - сказала она вслух. – И я бы не хотела, чтобы этот факт стал достоянием общественности. Это возможно?
- Конфиденциальность один из основополагающих принципов нашей работы, - заверил ее банкир, - но, увы, факт того, что князь Геннегау снова в игре не скрыть. Мы можем скрыть лишь то, кем является князь Геннегау, как выглядит и какое имя носит в данный момент. Однако, как только Княжеская Печать оказалась в стенах банка, сигнал ушел в ставку императора и в Великий стол. Это старая магия Соглашения, и мы над ней не властны.
«Пиздец!» – ужаснулась Кьяра, понимавшая, что как только императорская ставка получит этот гребаный сигнал, ее начнут искать.
В конце концов, Конрад знает, что ни крови, ни тела на самом деле не было. Зои ушла. А одна или с чьей-то помощью, это уже совсем другой вопрос. Чего он точно не знает, это того, что ей помог сам замок. Герт прав, это волшебный замок, и он спас ее тогда от смерти. Однако стоит понимать разницу между человеком и «магией» замка. Он защищал наследницу, но до совершеннолетия ничего не мог ей рассказать. А про банк замок наверняка даже не знал. Но вот она, - с ее-то мозгами, - могла быть и поумней. Предусмотрительность ведь никто не отменял!
«Если бы я знала заранее!» - Типичная реплика всех мудаков, пришедших не туда, куда надо, и не тогда, когда стоит.
- То есть, совсем никак? – спросила вслух.
- Увы, - развел руками директор. – Но, раз уж вы пришли, миледи, может быть воспользуемся этой возможностью, и я отчитаюсь перед вами о ваших делах?