Макс Мах – Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные (страница 3)
Зои откуда-то знала, что заросшие плющом и оплетенные лозами дикого винограда двухэтажные особнячки, построенные из белого камня и бурого кирпича, означают, что она попала в подходящее место. Старый, основательный и хорошо обустроенный район, населенный состоятельными людьми, среди которых должно было быть много представителей интеллигентных профессий. Так оно позже и оказалось. В этом пригороде жили, в основном, успешные инженеры, врачи и юристы, разбавленные небольшим количеством рантье, средней руки предпринимателей, вроде владельца небольшой типографии, и людей искусства, включая первую скрипку городского симфонического оркестра, двух художников и одного писателя. А еще дома здесь стояли на просторных участках, огражденных декоративным кустарником и заросших старыми деревьями: каштанами, дубами и вязами, с небольшим представительством тисов, кедров и буков. Прятаться в таком месте было легко, и это было хорошо, поскольку Зои начала чувствовать усталость, не говоря уже о том, что ее неожиданно, хотя и ожидаемо, покинула магия. И единственное, что все еще оставалось в ее распоряжении, это здравый смысл и вдумчивая осторожность.
Держась в тонусе буквально из последних сил, Зои в течение дня наблюдала за жизнью пригорода, во всяком случае, за той его частью, которая примыкала к местному гольф-клубу. Несколько заасфальтированных улиц-аллей, зеленые фасады, хорошие автомобили, припаркованные возле домов, дети, играющие на лужайках, ухоженные женщины, накрывающие на стол к позднему завтраку, раннему обеду или ужину с друзьями, и, наконец их семьи: солидные мужчины и воспитанные дети. Впрочем, не все женщины были домохозяйками, и не во всех семьях имелись дети. День, на ее счастье, оказался то ли праздничным, то ли выходным, и Зои смогла проследить за жизнью нескольких перспективных семей, но, в конце концов, остановила свой выбор на той, которая понравилась ей больше других.
Доктор юриспруденции, мэтр[6] Август Аренберг и его супруга доктор медицины Вера Аренберг оказались симпатичной бездетной парой в возрасте под сорок. Оба высокие и подтянутые, она – светло-русая и зеленоглазая, он темно-русый и голубоглазый. В их гостиной Зои увидела пианино и многочисленные полки с книгами, и это хорошо говорило о хозяевах дома. Книг в доме, и вообще, было много, в особенности в рабочих кабинетах Веры и Августа, расположенных рядом с их общей спальней на втором этаже. А еще оба, и мужчина, и женщина, судя по наличию в доме двух ракеток и прочего инвентаря, играли в большой теннис и, вообще, уделяли время занятиям спортом, что опять-таки говорило в их пользу. Но последним доводом в пользу того, чтобы выбрать именно этот дом и этих людей, стал язык. Между собой Вера и Август говорили по-французски, но то и дело переходили на немецкий. Вот по-немецки Зои с ними и заговорила.
Спрятав в расположенной поблизости старой дубовой роще деньги и другие компрометирующие ее вещи, она вышла к дому супругов Аренберг и постучала в дверь. Когда та наконец открылась и на пороге появилась Вера, с удивлением взирающая на незнакомую маленькую девочку, Зои заговорила.
- Прошу прощения, добрая госпожа, - сказала она на отличном Hochdeutsch[7], - но не могли бы вы дать мне немного еды и стакан воды. Я голодна и хочу пить.
Разумеется, ее тут же пригласили в дом и первым делом напоили и накормили. Но по ходу дела ей также задали несколько крайне важных вопросов, не задать которые Аренберги попросту не могли. Однако девочка смогла сообщить немногое: ее зовут Кья, то есть, вероятнее всего, Кьяра, ей шесть лет, и она живет с дядей, но не здесь, а где-то далеко-далеко, потому что сюда они ехали почти целый день на дядином автомобиле. А потом дядя, - имени которого девочка не знала, называя его просто «дядей», - высадил ее из машины недалеко отсюда, и она долго ждала его на автобусной остановке, но он за ней так и не вернулся. Аренбергов ее история, разумеется, возмутила, но отнюдь не удивила. В стране, как поняла Зои из реплик, которыми то и дело обменивались между собой Август и Вера, свирепствовал жесточайший экономический кризис. Так что оставшийся без средств мужчина, воспитывавший к тому же не родную дочь, а в лучшем случае, племянницу, вполне мог оставить ее близ благополучного пригорода, надеясь, что здесь у нее будет гораздо больше шансов выжить, чем если бы она осталась с ним. Но это были всего лишь осторожные предположения и замечания общего характера, однако, будучи людьми серьезными, Аренберги сразу же занялись вопросами практического свойства. И, пока Вера, как врач, осматривала ребенка, разыскивая симптомы несуществующих болезней и плохого обращения, Август созванивался с какими-то полицейскими чинами и лично знакомыми ему членами судейской коллегии. А позже, не найдя у Кьяры никаких признаков опасного нездоровья, Вера помыла накормленную девочку под душем и уложила ее спать в гостевой спальне. Так началась новая жизнь княжны Зои Геннегау.
***
На следующее утро она снова проснулась ребенком. Необычным, талантливым, знающим и понимающим многое из того, что детям ее возраста знать и понимать не дано. Но все-таки Кьяре, - а теперь она уже полностью превратилась в Кьяру, - было всего пять лет, и, хотя она все еще помнила, кто она и откуда, скрывать правду ей было несложно. По-видимому, это являлось частью ее таланта: отличная память, трезвый, не свойственный ее возрасту взгляд на вещи и отличные актерские способности, подозревать наличие которых у ребенка было тем более сложно, что она буквально проецировала во вне свою чистосердечную искренность и очаровательную детскую непосредственность.
А между тем, расследование, предпринятое полицией, не принесло никаких ощутимых результатов. Сама девочка ничего существенного вспомнить так и не смогла, и, основываясь на немногочисленных объективных фактах, - имя, внешность и язык, на котором говорил ребенок, - прокурорский дознаватель предположил, что она родом из одной из немецкоговорящих коммун на юго-западе империи, ближайшая из которых находилась более, чем в семистах километрах от княжества Висинг. Ничего другого сказать о Кьяре было нельзя, кроме того, разумеется, что она происходит из хорошей интеллигентной семьи. Девочка была ухожена, - волосы, кожа, рост и вес, - хорошо воспитана и, несмотря на юный возраст, умела читать и писать и была знакома с четырьмя действиями арифметики. Много позже, анализируя события того времени и действия местных властей, Кья заподозрила и не без веских на то оснований, что предпринятое расследование было насквозь формальным и преследовало всего лишь одну цель: позволить Аренбергам удочерить Кьяру на законных основаниях. Так все, на самом деле, и произошло. Сначала она осталась жить в доме гостеприимной четы, так сказать, «до выяснения», но уже через три месяца, - срок, определяемый законом, - в связи с отсутствием других претендентов на роль опекунов и невозможностью найти ее родню, над Кьярой была установлена официальная опека Августом и Верой Аренберг. А еще через полгода и после проведения процедуры удочерения, она окончательно превратилась в Кьяру Аренберг, хотя все жители пригорода так ее и называли почти с самого ее появления в Шен Гру.
Кья не возражала. Здесь, в этом месте, в старом пригороде Карнака никто и предположить не мог, что приемыш семьи Аренберг, - высокая для своего возраста платиновая блондинка с голубыми глазами, — это пропавшая княжна Геннегау. Зои было пять лет, а Кьяре шесть. В замке Геннегау, как и во всей столичной области, доминирующим являлся французский язык, которым Кья Аренберг вполне овладела лишь спустя год. Глаза у княжны были прозрачно-голубыми, а у приемыша васильковыми, хотя девочка так и не поняла, как это случилось и отчего. И еще одно. Если в столичном округе голубоглазых блондинов было относительно немного, то на западе империи, где как раз и расположен город Карнак, их было очень много. Так что затеряться среди них было совсем нетрудно. Что, собственно, и сделала Зои Геннегау.
Итак, княжна исчезла, но зато на свет явилась Кьяра Аренберг и начала свою новую жизнь в одном из предместий Карнака, где уже через месяц после своего там появления поступила в частную начальную школу коммуны Шен Гру. В первые недели у нее были некоторые проблемы, связанные «
И тут прежде всего следует отметить тот факт, что Кьяра не ошиблась в своем выборе. Ее приемные родители оказались людьми образованными, интеллигентными и в меру состоятельными, но главное – они были просто хорошими людьми, которым боги не даровали своих детей. Тем с большим энтузиазмом они взялись опекать и обихаживать такого чудного ребенка, каким без сомнения являлась их Кья. Не секрет, что красивые люди гораздо чаще, чем некрасивые или просто обычные, вызывают у окружающих симпатию и желание помочь. И эта закономерность выражена еще сильнее, когда речь идет о детях и, тем более, о девочках. Кьяра же была красивым ребенком не только из-за цвета ее глаз и волос. У нее были правильные, можно сказать, классические черты лица, и ладная фигурка, не говоря уже о высоком росте. К тому же она была грациозна и мила в общении, не по-детски умна и талантлива практически во всем, за что бы она ни бралась. Большой теннис и программа младшей школы, языки и игра на фортепьяно, легкая атлетика, плавание и конный спорт – она легко осваивала все, что предлагало ей ее новое окружение, и очень быстро становилась лучшей, шла ли речь об учебе или о спорте, игре на фортепьяно или уходе за цветочными клумбами. В любом деле она проявляла недюжинные способности, недетское упорство, волю к достижению наилучших результатов и невероятный творческий потенциал. К тому же она оказалась хорошей подругой для других детей, живших по соседству или учившихся вместе с ней в школе, и не менее хорошей дочерью для своих приемных родителей. Причем, в ее поведении не было и тени притворства. С той роковой ночи, когда ее разбудил знакомый, но так и не опознанный ею женский голос, она изменилась самым решительным образом. Много позже, обдумывая этот феномен, Кьяра пришла к выводу, что