Макс Мах – Авиатор (страница 11)
– Ладно! – махнула рукой Лиза. – Проехали! Пусть думают, что шлюха.
– А под маской, глянь, – улыбнулась Надежда, – целый полковник!
Маску Лизе сделал Соломон Дегтярь – скульптор из первых в Себерии и уж точно – в Шлиссельбурге. Белый атлас на легком каркасе, а на нем нарисованное гением лицо. Красивое, но холодное.
– Снежная королева, – оценила маску Клавдия.
– Так и задумывалось, – пожал плечами Дегтярь. – Мой совет, капитан! – обратился он к Лизе. – Наденьте длинные белые перчатки выше локтей и встаньте на самые высокие каблуки, на каких устоите. А волосы заплетите в косу, но не обычную, а в ту, что называется «водопад». В четыре пряди, и чем-нибудь красивым зафиксировать.
– Я не умею, – растерялась Лиза.
– Я умею! – вызвалась помочь Клавдия.
– А скрепим атласной лентой в цвет маски, – предложила Надя.
На том и порешили.
И вот спустя сутки Лиза входила во дворец князя Ижорского. Странно было слышать этот титул, в голове все время крутилось словосочетание «Ижорский завод», но завод тот остался где-то там, в далеком и недостижимом теперь СССР, где Лиза, скорее всего, уже умерла, или в лучшем случае лежала в коме.
Она опустила на лицо маску и вслед за Клавдией, одетой в костюм «Жар-птица», вышла из локомобиля. Третьим шел актер кино Земский, который Лизу не знал, и разоблачить ее инкогнито, соответственно, не мог. Поднялись по широкой лестнице к парадным дверям, предъявили распорядителю свои пригласительные билеты, и маскарад начался.
Клавдия было позвала за собой, но Лиза намеренно отстала и растворилась среди гостей. Прогулялась неторопливо, привыкая к высоте каблуков – четыре дюйма все-таки! – присматриваясь, прислушиваясь и ни о чем особенном не думая, просто существуя, что доставляло ей лёгкую, ничем не замутненную радость.
«Я умерла, – подумала с неожиданным спокойствием, – два раза. Там и здесь. И вот я живая, а вокруг праздник…»
В бальном зале танцевали, но Лиза этих танцев не знала, а Елизавета никогда танцевать не умела. Отвернувшись от вальсирующих пар, вошла в просторный коридор.
– Не любите танцевать, или настроение такое? – голос сзади, из-за плеча. Мужской, приятный.
– Не люблю, – ответила, не оборачиваясь, но готовая продолжить, если мужчина проявит настойчивость.
– Может быть, бокал шампанского?
– Может быть…
Как назло, им не встретилось ни одного лакея. Вот только что, казалось, натыкалась на них везде; на них и на эти их подносы с бокалами, а когда понадобились, как корова языком слизала.
«Вот ведь!..» – и тут Лиза почувствовала запах табачного дыма и услышала характерные щелчки ударяющихся друг о друга бильярдных шаров.
«Серьезно? – удивилась она. – Во время маскарада?»
Но, по-видимому, правилам хорошего тона это не противоречило. В бильярдной оказалось довольно много народу, притом не одних только мужчин.
– Играете? – Мужчина просто спросил, без подтекста. Ни иронии, ни порицания. Вопрос между делом.
– Играю, – подтвердила она с той же интонацией, что и он, – но не сейчас. Давайте просто посмотрим!
Теперь она к нему обернулась, смерила взглядом. Высокий, чуть ниже нее на этих ее одиннадцатисантиметровых каблуках. И сложен неплохо. Не богатырь, но и не хлюпик.
– Елизавета Аркадьевна, – сказал мужчина, встретив ее взгляд, – мне, право, неловко нарушать ваше инкогнито, но промолчать было бы куда хуже. Согласны?
«Вот же оказия! Нигде от вас не скрыться!»
– Мы знакомы? – Лиза лишь надеялась, что он не услышит интонации обреченности в ее вопросе.
– Я вас знаю, вы меня – нет.
– Как так? – удивилась Лиза.
– Мне вас один общий знакомый показал.
– Кто, если не секрет?
– Каперанг Добрынин.
Увы, но Лиза каперанга не знала. Елизавета – да, она – нет.
– А смысл?
– Хотите выпить? – вопросом на вопрос ответил мужчина и кивнул в сторону буфетной стойки.
– Вы, сударь, еще не представились, а уже предлагаете девушке выпить. – Усмехнулась Лиза. – Выглядит подозрительно, да и выговор у вас странный. У нас так не говорят.
– Вы правы, – кивнул мужчина. – Извините! Выговор у меня новоархангельский, я Райт. Иан Райт!
– Англичанин?
– Нет, дворняжка! – улыбнулся мужчина.
– Что вы имеете в виду? – нахмурилась совсем сбитая с толку Лиза.
– Давайте, я принесу выпивку, и мы с вами все обсудим. Итак?
– Ладно, – согласилась Лиза, которую Иан Райт умудрился заинтриговать. – Принесите мне старки. Да, смотрите, Иван, не в рюмке, а в стакане. На два пальца будет в самый раз.
– Пальцы мои?
– Ваши!
На «Ивана» Иан не отреагировал, видать, она не первая переиначила его имя на русский лад. Лиза проводила мужчину взглядом. Походка хорошая, уверенная, и да!
«Он же авиатор! – поняла она, оценив, как Иан ставит ноги при ходьбе. – Военный? Да нет, вряд ли… Скорее, торговый флот».
Она достала из сумочки портсигар, маленький на шесть папирос, но со встроенной бензиновой зажигалкой. Закурила. Затянулась, выдохнула дым, а тут и Иан вернулся со стаканами в руках.
– Прошу вас!
– Спасибо! Так что вы начали рассказывать про дворняг?
– Матушка у меня русская из Ситки, – объяснил Иан, – а отец американец из Нового Амстердама.
– Что ж, биография как биография, – чуть пожала плечами Лиза. – А ко мне что за интерес? Только не врите, что влюбились!
– Ну, лица я вашего пока не видел, однако фигура у вас, Елизавета Аркадьевна, весьма хороша. Это комплимент. А дело простое, мне нужен пилот.
– Уссаться можно! – фыркнула Лиза и сделала глоток старки.
– Я в курсе ваших проблем, – на полном серьезе сказал Иан и тоже выпил.
– Ваня, – улыбнулась Лиза, – вы, может быть, и «
– А это тогда кто? – показал на нее пальцем Иан.
– Тень отца Гамлета! – резко ответила Лиза и одним глотком допила все, что у нее еще оставалось в стакане.
Выпила, выдохнула, затянулась табачным дымом.
– Я больше не пилот, Иан. Увы!
Она оставила американца в бильярдной и ушла гулять среди масок. Много пила. Еще больше флиртовала. Один раз даже согласилась на танец, но едва не рухнула, запутавшись в подоле платья.
«Не мое!»
Домой вернулась под утро. Раздевалась на ходу, но до кровати все-таки добралась. Упала, натянула на себя одеяло и провалилась в сон.
Ей снилось небо. Разное и при разном освещении. Чистое, прозрачное, пронизанное солнечными лучами, и темное, низкое, занавешенное сплошной пеленой туч. Снились крейсера и фрегаты, десантные шняки и штурмовые кочи, брандеры с дистанционной системой управления, и раз за разом снилось, как прорывается она сквозь заградительный огонь польского тримарана и садит в правую гондолу из двадцатимиллиметровой пушки бронебойными снарядами с сердечником из деплеталя…[2]
«Умри, сука! Умриии!!!»