Макс Короватый – Вибрация СОМЫ (страница 8)
Звуки… их почти не было. Только далёкий, едва уловимый гул, похожий на песню спящего гиганта, и тихий, непрерывный звон – будто миллионы хрустальных колокольчиков дрожали от легчайшего ветра, которого не существовало. Воздух вибрировал, создавая на коже ощущение лёгкого электрического тока.
– Предместья Зоны Контаминации, – тихо сказала Кайя, и в её голосе был не страх, а благоговейный трепет. – Сома здесь не больна. Она… спит. И видит сны. Эти формы – материализация её сновидений. Паттерны, вышедшие из-под контроля и обретшие плоть.
Зеф стоял неподвижно, его скачущий взгляд пытался охватить открывшееся пространство. – Нет… привычных маркеров. Тропы… другие. Идут по… линиям напряжения. Нужно… чувствовать.
Он сделал первый шаг на «песок». Хруст под его ботинком был странным, стеклянным. Он шёл медленно, часто останавливаясь, прикрывая глаза, будто слушая кожей. Прот и Кайя последовали за ним, ощущая, как непривычная тишина и безжизненная красота давят на психику сильнее, чем любой шум Осадка.
Они шли часами. Пейзаж менялся: участки «песка» сменялись полями гибких, похожих на стальные волосы сплавов, которые колыхались без ветра; они обходили озёра неподвижной, зеркальной жидкости, отражавшей искажённые, пугающие версии их самих; перебирались через застывшие реки из пузыристого, пористого материала, издававшего тихий свист при нажатии.
Именно при переходе через одну такую «реку» их атаковали.
Сначала это был лишь усиливающийся гул, исходящий от группы похожих на обломки скал образований впереди. Потом эти «скалы» зашевелились. Откололись от основного массива. Не просто обломки – это была стая. Существа, известные в отрывочных отчётах как Сростки. Они выглядели как хаотичные сгустки металла, керамики и биологической ткани, срощенные в единое целое какой-то безумной волей. У них не было стабильной формы – они перетекали, выдвигая то острые щупальца-лезвия, то тяжелые дробящие отростки. В центре каждого светилась тусклым алым светом нестабильная Спектраль, служившая им сердцем и мозгом. Их было шесть. И они двигались с пугающей, не механической, а живой координацией.
– Оборона! – крикнул Прот, отскакивая на более твёрдый участок, выхватывая энергоклинок. Кайя мгновенно активировала тотем-щит, силовое поле с гулом развернулось перед ними полукругом.
Сростки не стали штурмовать в лоб. Они рассыпались, пытаясь окружить. Их движение напоминало охоту волков. Один, более крупный, рванулся вперёд, ударив по щиту. Поле взвыло, потрескалось сетью энергетических молний. Щит держался, но Гноссис в его основе заметно потускнел.
– Их связь! – закричала Кайя, её пальцы уже летали над портативным интерфейсом. – Они действуют как единый организм через поле низкого уровня! Если его дестабилизировать…
Она закрыла глаза, её серебряные нити вспыхнули. Прот почувствовал, как Сома вокруг них заволновалась. Кайя не атаковала самих Сростков – она вносила дисгармонию в то примитивное поле, что их связывало. Сростки замедлились, их движения стали менее скоординированными, один даже на мгновение застыл, будто в замешательстве.
Но их было слишком много. Щит мог не выдержать ещё одного мощного удара. Зеф, до этого стоявший в стороне, внезапно сделал шаг вперёд. Он не имел оружия. Он просто пошёл на ближайшего Сростка, смотря ему в «лицо» – в ту точку, где светилась Спектраль.
– Эй! – рявкнул Прот, но было поздно.
Сросток выдвинул острое лезвие, собираясь пронзить хрупкую фигуру. Но Зеф не уворачивался. Он поднял руку, как бы показывая ладонь. И Сросток… замер. Его алый свет замигал, стал неровным. Другие Сростки также замедлили движение, часть внимания стаи переключилась на эту странную, неагрессивную цель. Зеф, казалось, не делал ничего. Но его присутствие, его абсолютно чуждая, «не-Сома» природа, действовала на них как сбой в программе. Он отвлекал, сбивал с толку, служил живым глюком в их коллективном разуме.
– Теперь! – крикнула Кайя, её голос был напряжён от усилия. Щит трещал под ударами двух других Сростков.
Прот видел, как трещины ползут по энергополю. Адреналин, острый и горький, ударил в голову. Страх за них – за Кайю, которая держала щит, за Зефа, стоящего в двух шагах от смерти, за себя. И ярость. Глухая, бессильная ярость на этот безумный мир, на эту аномалию, которая втянула их сюда. Это был не расчёт. Это был инстинкт.
Он сунул руку во внутренний карман, сжал в кулаке не мешочек, а сам осколок через ткань. Он не думал о программе, о завещании, о последствиях. Он просто вложил в это сжатие всю свою ярость, страх и отчаянное желание защитить.
Осколок ответил.
Не каскадом воспоминаний. Резким, коротким, режущим импульсом. Неуправляемым выбросом чистой энергии искажённой Сомы и заряженной эмоции. Волна, невидимая глазу, но ощутимая кожей как сухой треск статического электричества, рванула от него веером.
Эффект был мгновенным и ужасающим.
Все шесть Сростков буквально распались. Не взорвались – рассыпались, как куски сухой глины, бьющейся о камень. Их связь порвалась. Алые Спектрали погасли, потрескались. Металлические и органические части посыпались на песок с глухим стуком. Мёртвый хлам.
Тишина вернулась, теперь оглушительная.
А потом ударило по ним самим.
Прот рухнул на колени. Мир вокруг него потерял последовательность. Он видел, слышал, чувствовал всё, но… без времени. Звук падающих обломков растянулся в бесконечный, низкий грохот. Движение Кайи, поворачивающейся к нему, распалось на тысячу отдельных кадров, между которыми была пустота. Его собственное сердцебиение ощущалось как отдельные, не связанные между собой толчки. Он понял: он потерял чувство времени. Оно перестало течь. Распалось на песчинки отдельных моментов, не складывающихся в целое. Это было хуже, чем слепота или глухота. Это было распадом самой реальности.
Кайя подбежала к нему, её лицо выражало ужас. Она что-то говорила, но её слова доносились обрывками, не в порядке очереди. «…Прот… что… сделал… связь…» Она схватила его за плечи, и в момент прикосновения…
…он увидел её видение. Нет, она увидела его.
Через тактильный контакт, через наведённый резонанс её соматики и эха от осколка, между их сознаниями на долю секунды перекинулся мост. И Кайя увидела.
Видение длилось миг. Но его чистота, его незащищённость, были оглушительными. Это была та самая ностальгия, которую на Безмолвном Базаре продавали за большие деньги. Но это было реально. И Кайя это пережила.
Она ахнула, отпустив его плечи, как от удара током. Её глаза наполнились слезами – не от боли, а от этой неожиданной, грубой интимности.
Прот, всё ещё находясь в своём разорванном времени, увидел её слёзы. И это зрелище, эта эмоция на её обычно собранном лице, стало тем якорем, который начал стягивать распавшиеся моменты обратно в поток. Чувство времени вернулось к нему с мучительным щелчком, как вправляемый сустав. Он судорожно вдохнул, упав вперёд, опираясь руками о стеклянный песок.
Рядом стоял Зеф. На его бледном лице не было испуга. Было интенсивное изучение. – Это… и есть сила артефакта? – спросил он. – Он… делится. И ломает.
– Да, – выдохнула Кайя, вытирая глаза. Её голос дрожал. – Он создаёт… мосты. Временные. Через сильные эмоции. Через прикосновение. Он не только записывает прошлое. Он может… транслировать настоящее. И имеет обратную отдачу. – Она посмотрела на Прота. – Ты… что ты чувствовал?
– Всё… кусками, – прохрипел он. – Время… рассыпалось.
– Цена, – кивнула Кайя, уже собираясь с мыслями. – Ты выплеснул необузданную эмоцию, заряженную энергией Сомы из осколка. Твоё сознание, не подготовленное, заплатило нарушением восприятия. А я… я получила эхо, усиленное через контакт. Детское воспоминание. Чистое. Незащищённое. – Она замолчала, и в её взгляде было что-то новое – нежность? Жалость? – Прости. Я не хотела вторгаться.
Прот мотнул головой, поднимаясь. Стыд от того, что она увидела его таким – маленьким, уязвимым, – боролся с облегчением, что время вернулось. – Квиты, – буркнул он, повторяя её же слова у костра. – Только в следующий раз… предупреждай, когда собираешься взорвать психику всем вокруг.
Кайя слабо улыбнулась. – Это был неконтролируемый выброс. Нам нужно научиться этим управлять. Или не использовать вообще. – Она посмотрела на груду обломков Сростков. – Но факт налицо: он может быть оружием. Очень опасным и для того, кто им пользуется.
Они отдышались, проверили снаряжение. Щит был почти истощён. Они двинулись дальше, теперь с новой осторожностью – не только к внешним угрозам, но и к той, что Прот нёс в кармане.
Путь занял ещё полдня. Пейзаж становился всё более сюрреалистичным. Появились «деревья» из сплавленного оптического волокна, по которым бежали радужные всполохи; участки, где гравитация слегка ослабевала, заставляя делать прыжки в замедленном motion; зоны тихого, мелодичного звона, исходящего ниоткуда.