Макс Коллинз – Захоронение (страница 41)
– Ублюдки подойдут.
– Можешь хотя бы приблизительно описать их?
Бреннан покачала головой и тут же пожалела об этом.
– Трое мужчин в черном, на лицах маски. Почти одинакового роста, один более крепкого телосложения… но это все, что я могу о них сказать.
Она всю жизнь возилась исключительно с костями, поэтому обращала внимание на такие вещи, как телосложение, рост, развитость мышц… Никаких особых примет нападавших она не заметила, да и никто не смог бы этого сделать.
Трое ублюдков, да, именно ублюдков, двигались так быстро, что она была занята исключительно попыткой выжить.
– Что насчет фургона? – спросил Бусс.
Бреннан напрягла память, приглушенную лекарствами.
– Он был белым.
– Ты запомнила марку, модель?
Она снова порылась в воспоминаниях.
– Нет. Извини. Возможно… Что-то из «Дженерал Моторз».
– Номер машины?
– Нет.
– Наклейки на бамперах?
– Нет… Но я разбила заднее стекло своим диктофоном.
Бусс нахмурился.
– Диктофоном?
– Я бросила его в машину… Знаешь, маленький кассетный диктофон, который я использую, чтобы записывать свои наблюдения. – Она пожала плечами и снова ощутила боль. – У меня больше ничего не было.
Бусс продолжал хмуриться.
– На месте никакого диктофона не обнаружили.
– Кто-то, вероятно, забрал его, – сказала Бреннан. – Кто-то из приходивших на стоянку, потому что плохие парни уже уехали… Военный трофей. – Внезапно ее пронзила неприятная мысль: – А что насчет моей сумки?
Бусс покачал головой.
– Извини. Сумку мы тоже не обнаружили.
– Дерьмо. – Ей больше нечего было сказать.
– Кто угодно мог забрать ее. Перед тем как приехали копы, ты минут пять провалялась в отключке.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо…
Ее инструменты, ее деньги (все, что были на руках), ее кредитные карточки и, черт бы побрал, все ее удостоверения личности, – все это пропало.
– Мой мобильный?
Он кивнул и достал что-то из кармана.
Ее телефон.
– Он по-прежнему с тобой. Ты держала его в руке, – сказал Бусс.
– Ты просмотрел видео с камер охраны? – спросила Бреннан.
– Ага. Только от него мало толку – белый фургон без опознавательных знаков, даже модель сложно определить, К говоря уже о том, чтобы рассмотреть номер их лицензий.
Бреннан ощутила, как внутри ее разливается пустота.
– Расскажи, где ты была, когда уехала от меня, – попросил Бусс.
– Обещаешь, что не будешь злиться?
– Не обещаю, – с подозрением взглянул на нее Бусс.
Бреннан начала свой рассказ…
– «Сиракуза»?! – заорал Бусс.
Она пожала плечами, и движение снова отозвалось болью.
– Мне захотелось поесть.
Его глаза, казалось, метали молнии.
– Ты…
– Я просто думала, что смогу тебе помочь…
– А я что, просил тебя об этом?
– Нет, – защищаясь, ответила Бреннан, – ноты говорил, что Лизу Витто ни разу не допрашивала женщина, и мне захотелось попробовать.
– С твоими-то навыками общения?
У нее чуть не сорвалось с языка: «Кто бы говорил». Но она знала, что Бусс прав.
– Извини, – с трудом выговорила Бреннан.
– И что, сказала ли тебе Лиза Витто хоть что-то, чего она не сказала мне?
– Только то, что она любила Стюарта Мюсетти.
– Ей и не нужно было этого говорить, – проворчал Бусс, – и так понятно, что она его любит.
– Я сказала «любила». Обрати внимание на прошедшее время в предложении. Она уверена, что он уже мертв.
Бусс ничего не ответил.
Бреннан задумалась на минуту, потом сказала:
– Ты ведь всегда говоришь, что я мало интересуюсь внешним миром.
– Решила сменить тему, чтобы увести разговор от своего поступка?
Она проигнорировала его сарказм.
– Можешь снова посмеяться над тем, что я не знаю чего-то, разрекламированного поп-культурой…
– Еще как могу.
– Лиза сказала мне, что она уверена – они, то есть семейка Гианелли, увезли ее любимого Стюарта на Песчаном Экспрессе.
Бусс покачал головой.
– Понятия не имею, что бы это могло означать.
– Ты не шутишь?