Макс Коллинз – Секретные материалы: Хочу верить (страница 35)
Никаких признаков, где этот нарушитель сейчас. Но Янка его найдет.
И закончит работу, начатую двухголовым псом.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
СЕЛЬСКАЯ МЕСТНОСТЬ В ВИРДЖИНИИ
12 ЯНВАРЯ
Буксир выволакивал лебедкой вверх по склону белый «таурус», когда примчался черный «экспедишн» и резко остановился за полицейской машиной. Коповская мигалка заливала сугробы синим и красным светом, как заливает яркий сироп шарики мороженого. Но ничего праздничного в этой мрачной сцене не было.
Дана Скалли — кашемировое пальто развевается на снежном ветру — быстро выпрыгнула с пассажирского сиденья машины и подошла к молодому полицейскому.
— Я Дана Скалли, — представилась она и мотнула головой в сторону поднимаемой машины. — Это мой автомобиль.
— Да, — согласился полисмен, — мне ваше имя сообщили. Я разговаривал с какой-то шишкой из ФБР, который позвонил из самого Вашингтона.
— Уолтер Скиннер, — кивнула Скалли еще раз.
Коп глянул ей за спину — на высокого мужчину в темном пальто, вышедшего с водительского сиденья внедорожника.
— Это он, — сообщила Скалли.
Из предварительного звонка Скиннера Скалли знала уже, что машину нашли пустой, но все же спросила у полисмена:
— Какие-нибудь следы от водителя остались?
Он показал ей то, что держал в правой перчатке: сотовый телефон Малдера. Что-то красновато-черное застыло коркой на наушнике прибора.
— Нашли выброшенным, застрял в сугробе, — поясни полицейский. — Очевидно, в момент катастрофы водитель говорил по телефону — и зачем-то открыл окно.
Скалли взяла телефон, и полицейский сделал такое лицо, будто хотел сказать, что это не положено. Но не сказал. Скалли повернулась и пошла навстречу Скиннеру.
— Полицейский нашел вот это, — сказала она взволновано. — На нем кровь.
Заместитель директора ФБР Уолтер Скиннер был фигурой заметной — шесть футов один дюйм — и просто нависал над миниатюрной Скалли. Лысый, в очках, с профессорским лицом и телосложением спортсмена, Скиннер излучал обманчивое спокойствие, профессиональное хладнокровие, скрывавшее жар. Этот человек был Малдеру и Скалли куда больше, чем просто начальником, и к решительным действиям был готов, как будто ему была только половина его пятидесяти с чем-то.
Как ее потрясла находка окровавленного телефона, было Скиннеру понятно, и он только сказал ей:
— Первым делом успокойся. Остановись и подумай.
Он был прав, но у нее не получалось — Бог ты мой, она дышала часто и глубоко и остановиться не могла! «Возьми себя в руки!» — приказала она себе.
Скиннер бережно, но твердо взял ее за плечи:
— Послушай, он жив и здоров. Иначе быть не может. Посмотри на место происшествия. Стань снова следователем.
Она проглотила слюну, кивнула, повернулась обратно и посмотрела на разбитый автомобиль, который осторожно и умело тащила лебедкой вверх афроамериканка за рулем буксировщика.
Скиннер задумчиво подошел к Скалли, зашагал рядом с ней:
— Он как-то вылез из машины там, внизу… а если
— Соглашусь, — сказала она спокойнее. — Но куда он мог пойти?
Тонкие губы Скиннера дернулись — не улыбнулись, но и не сжались. Просто показали, что он понятия не имеет, каков будет ответ на ее вопрос.
Как и сама Скалли.
ТРЕЙЛЕРНЫЙ ПОСЕЛОК
СЕЛЬСКАЯ МЕСТНОСТЬ В ВИРДЖИНИИ
12 ЯНВАРЯ
В то время как Дана Скалли и Уолтер Скиннер гадали, где может быть этот чертов Фокс Малдер, Янка Дацишин, идя по вытоптанной до грунта тропе вокруг соединенных передвижных домов, гадал о том же самом, хотя имя Фокса Малдера ничего бы ему не сказало.
Он определил Малдера как агента ФБР и сейчас решил, что этот тип каким-то тем или иным оружием развалил голову (ну, одну из голов) убитого двухголового пса.
Продолжая поиски, русский миновал собачий лаз, скрывавший ответ на его вопрос: Малдер заполз в этот темный туннель, сделанный для собак, но принявший, хотя и в тесноте, окровавленного, замерзшего и усталого бывшего агента ФБР.
Он прополз по туннелю и вынырнул на тесной псарне, где дремало сколько-то вполне одноголовых собак. Не желая их будить и оповещать так о своем прибытии, он осторожно встал на ноги и оглядел обстановку.
Тут же его внимание привлек пластиковый занавес, отделяющий псарню от соседнего ярко освещенного помещения, где двигались какие-то тени и слышались фразы — Малдер узнал русский язык, хотя смысла не понимал. Но кое-что он понял сразу же: один из тех, кто там за занавесом, отдавал приказы, остальные четко на них реагировали. Вот это было ясно.
Еще он заметил клетку побольше — деревянный ящик с вентиляционными просверленными отверстиями, с открытой дверью, за которой валялось на дощатом полу смятое одеяло — эта клетка была не для собак, а явно для человека. И Малдер понял: что бы там ни происходило за этим занавесом, прекратить это следует немедленно.
Окровавленный и грязный, раздетый до черной футболки и джинсов, бывший агент рванулся сквозь занавес, занося монтировку для удара.
Он едва успел осознать причудливую обстановку операционной, когда рявкнул треснутым, но властным голосом:
— Немедленно прекратить! И все назад! Все отошли назад!
Малдер шагнул вперед, и монтировка в занесенной руке отлично подчеркивала серьезность его слов. Перед ним стоял высокий пожилой… врач, очевидно: в медицинском халате, шапочке и в хирургической маске, и еще двое ассистентов или фельдшеров — мужчина и женщина, тоже в хирургических масках, поверх которых на Малдера глядели круглые, пораженные глаза.
Эта медицинская тройка попятилась перед Малдером, и высокий пожилой врач стал кричать на него по-русски.
— Молчать! — рявкнул Малдер.
Но доктор продолжал говорить, кричать, наполнять воздух непонятной русской речью, а Малдер вдруг в ужасе увидел двух пациентов, которыми был занят этот «врачеватель».
А доктор продолжал вопить по-русски.
— Молчать! — возвысил голос Малдер и потряс монтировкой. — Черт побери, я же велел молчать! Кто говорит по-английски? — Он посмотрел на ассистентов. — Кто-нибудь тут по-английски говорит?
Доктор снизил тон слегка, но все равно продолжал что-то гневно излагать по-русски, а двое его ассистентов только таращились на Малдера тупо.
— Слушайте меня, — сказал Малдер, хотя никто и не ответил. — Чтобы эту женщину отсюда убрали! Чтобы вынули эти трубки и зашили ей шею. Как следует.
Но никто из ассистентов, видимо, не понял, и высокий доктор что-то еще блеял по-русски, усугубляя этот кошмар наяву, и падающий от усталости вымотанный Малдер понятия не имел, что теперь делать…
А врач вдруг перестал говорить и двинулся к пациентам, соединенным качающими кровь пластиковыми трубками.
Малдер занес монтировку, приблизился.
— Ты сделаешь, как я сказал?
Ассистенты попятились, стали жаться к стенкам ярко освещенной операционной, а доктор опять заговорил по-русски. Теперь он не орал, а будто уговаривал и объяснял, показывая при этом руками на своих двух пациентов.
— Не понимаю, — сказал Малдер. — Слышишь? Не понимаю…
Но он пытался понять, сосредоточиться, и не заметил у себя за спиной тень — за пластиковым занавесом человека в белом. Оттуда метнулись руки, схватили Малдера за шею, сдавили, не давая двинуться.
Малдер выворачивался и отбивался, узнав Янку Дацишина, но вывернуться из этой хватки не мог, и не мог видеть, как тощий доктор подошел к подносу с хирургическими инструментами, выбрал нужный и вернулся со шприцом, который всадил Малдеру в плечо.
Воля к сопротивлению утекла из него, но он даже не заметил этого — так быстро навалилась темнота.
СЕЛЬСКАЯ МЕСТНОСТЬ В ВИРДЖИНИИ
12 ЯНВАРЯ
Заместитель директора ФБР Уолтер Скиннер сидел за рулем черного «экспедишн» и вел машину по жутким лесным чащобам — единственная радость была, что снег перестал. Дана Скалли с пассажирского сиденья задумчиво глядела на пролетающий мимо лес.
Сам весьма встревоженный и напряженный, Скиннер попытался ее успокоить:
— Мы его обязательно найдем.
Она едва заметно кивнула.
— Я знаю Малдера, — продолжал Скиннер. — Он первым делом найдет телефон и позвонит. Не кинется очертя голову в какую-нибудь сумасшедшую авантюру…
Теперь она повернулась к нему с немым вопросом на лице:
Скиннер сделал глотательное движение. Пожал плечами: