Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 6)
На верху лесов Алекс вкладывал в рогатку новый снаряд. На этот раз мишенью должна была послужить торчащая кверху тощая задница Спайви. Такую цель грешно было оставить без внимания. Обтянутый штанами зад так и приглашал выстрелить по нему.
Что Алекс и сделал.
– Уа-а-ау! – Спайви подпрыгнул и затанцевал, потирая пострадавшую часть тела. – Проклятье! Как больно-то, черт побери!
Алекс чуть слышно прыснул в кулак, в то время как внизу Жак хохотал во все горло... правда, почти сразу глаза француза вновь стали ледяными, и он принялся внимательно обшаривать взглядом помещение.
– Ладно, давай работать, – наконец приказал Жак, и Спайви, время от времени нервно оглядываясь через плечо, присоединился к нему.
Прошло целых две минуты, когда Алекс наконец решился на следующий выстрел, выбрав на сей раз своей жертвой толстого Жака. Тот, казалось, был целиком погружен в работу. Однако, когда раздался щелчок рогатки, француз резко развернулся и умудрился схватить камень в полете. Тому не хватило нескольких дюймов, чтобы угодить в голову Спайви. Движение Жака было таким стремительным, что Алекс сначала ничего не понял... А потом удивился, что такой неуклюжий на вид человек оказался таким проворным.
Мальчишка торопливо пригнулся, но ему показалось, что толстяк уловил это движение. Распластавшись на досках и весь дрожа, Алекс надеялся, что он ошибся и все-таки остался незамеченным, хотя на секунду ему померещилось, что их взгляды встретились...
Мальчик уже не видел, как Жак, провожаемый смущенным взглядом Спайви, медленно повернулся и, раскрыв ладонь, продемонстрировал напарнику камень.
– Что за черт?.. – еще больше изумился Спайви.
– Маленькая мышка, – пошутил Жак, крепко стискивая кулак.
Когда француз разжал пальцы, на его ладони осталась лишь щепотка пыли. Он многозначительно обтер руку о свою грязную рубашку и поднялся на ноги.
Только теперь Алекс осмелился выглянуть из своего убежища.
– Я о нем позабочусь, – зловеще пообещал напарнику Жак, с шуршащим звуком извлекая из ножен кривой меч.
Широко раскрыв глаза от ужаса, Алекс отполз назад – совсем как мышонок, застигнутый вдали от безопасной норки.
Предводитель бандитов Рыжий ничего этого не видел. С мечом и револьвером в руках он внимательно исследовал лабиринт. Однако охотился не за артефактами, а за родителями Алекса. Рыжий осматривал покои, заглядывая в каждый открывающийся проем. Ему была абсолютно неинтересна история, и даже когда он попал в тайные покой принцессы, украшенные чудесной резьбой, это не произвело на него пи малейшего впечатления. Как и то, что он наступил на какой-то странный овальный диск.
Ему не было дела даже до того, что своим неосторожным движением он привел в действие механизм древней ловушки. Такие скрытые западни стали причиной гибели многих исследователей, умом и опытом далеко превосходивших Уиллитса. Сначала до его ушей донесся слабый звук, который можно было принять за стон. Затем звук усилился и стал напоминать скрип, который издает ноготь, если им водить по классной доске. Скрип нарастал и превратился в скрежет, вызываемый скольжением каменных плит.
Очень больших каменных плит...
Все помещение вокруг бандита начало содрогаться, будто само строение протестовало против его гнусного вторжения.
А потом раздался такой звук, как будто все комнаты, туннели, весь лабиринт начали завывать, словно взбешенный зверь. Наконец до Рыжего дошло, что вокруг происходит что-то странное. Вытаращив от страха глаза, бандит совершил первый за сегодняшний день разумный поступок: он повернулся и бросился наутек.
Спасаясь бегством, Рыжий возвращался тем же путем, что и проник во внутренние покои. На ходу он споткнулся и наступил на тот же самый овальный диск. Хотя он сделал это неумышленно, катакомбы, словно еще больше обозлившись на святотатца, ответили новым приступом угрожающего рева.
Рыжий успел вовремя выскочить из лабиринта. Он не мог видеть (зато прекрасно слышал), как одна из стен подалась под чудовищным напором, рухнула, и в туннель устремился могучий поток воды.
Наверху, в храме происходящее о подземелье оставалось неведомым для Спайви и Жака. Француз, зажав лезвие меча в зубах, осторожно поднимался по шатким лесам. Сейчас он очень напоминал карабкающегося на мачту пирата.
Алекс наблюдал за его приближением и с помощью рогатки пытался остановить толстого мерзавца, стараясь попасть ему в глаз. Однако Жак ловко увертывался от летящих камней и только злобно хохотал.
– Давай-давай, моя маленькая мышка! – издевался он. – Стреляй еще! Ты только распаляешь мой гнев и жажду мести.
Алексу очень не понравились эти угрозы. Он отступал все дальше и дальше, пока не оказался у самого края лесов. Дальше отступать были некуда, а отвратительная пиратская морда Жака уже показалась над краем верхней площадки.
– Из тебя получится замечательное филе, – усмехнулся француз.
Однако Жаку не было суждено добраться до Алекса. Снизу послышался шум и топот, который сразу отвлек его внимание. Выбравшись из узкой щели, в зал ввалился Рыжий. Бестолково размахивая руками, он устремился к выходу, крикнув по дороге:
– Живо уносим отсюда свои задницы!
– О чем ты говоришь? – поразился Спайви, укапывая на кучи черенков у своих ног. Мы еще не обнаружили этой штуковины.
– Ну тогда продолжайте поиски и подыхайте здесь сами!
Рыжий выскочил из храма и побежал к привязанным лошадям. Для тощего англичанина этого оказалось вполне достаточно: он вприпрыжку кинулся за боссом.
Жак, который продолжал висеть на краю лесов, повернулся и увидел, что его компаньоны спасаются бегством. Он взглянул на целившегося в него из рогатки перепуганного Алекса.
– Повезло тебе, мышка, черт побери! – прорычал француз и соскользнул вниз по шестам лесов, словно спешащий на вызов пожарный.
Однако, прежде чем выбежать из храма, мстительный француз задержался и наотмашь ударил мечом по связывающей перекладины веревке и ударом ноги вышиб деревянный брус, поддерживающий все сооружение.
Алекс почувствовал, что леса под его ногами, поскрипывая, пришли в движение. Он стоял, словно на качелях, пытаясь сохранить равновесие – а весь мир внизу, как показалось мальчишке, его потерял.
Конструкция и сама по себе не отличалась крепостью и устойчивостью, а сейчас и вовсе принялась раскачиваться, как пьяная. Снизу, из катакомб, до Алекса начали долетать устрашающие звуки, и страх за собственную жизнь смешался в нем с беспокойством за судьбу родителей. Некоторое время Алексу удавалось удерживаться, балансируя, словно на доске для серфинга, затем леса закачались сильнее и завалились на бок. Падая, они со всей силы врезались в ближайшую массивную колонну храма.
Удар сбросил мальчика с развалившихся, как карточный домик, лесов, и он очутился на колонне, оседлав ее, как лошадь. Однако эта несокрушимая на вид опора тоже недолго пребывала в равновесии – она медленно накренилась и стала заваливаться. Алекс восседал на ней верхом, чувствуя, что каменная громада под ним брыкается, словно дикий мустанг. Алекс соскользнул по ней вниз, как школьник по перилам лестницы, и очутился на полу. Несмотря на жуткие стонущие звуки, доносившиеся из-под плит пола, мальчик испытал облегчение.
Переведя дыхание, он осмотрелся. Та колонна, с которой он только что съехал, завалилась, ударившись о соседнюю. Та, в свою очередь, опрокинулась на следующую, и вскоре весь зал наполнился грохотом сталкивающихся и падающих колонн. Все это со стороны напоминало какую-то жуткую игру в домино. В воздух взметнулось огромное облако пыли, и вскоре полуразрушенный, величественный когда-то зал окончательно и бесповоротно превратился в груду обломков.
Из всего этого жуткого нагромождения уцелела всего одна колонна, да и та угрожающе покачивалась из стороны в сторону.
Мальчик, который унаследовал от своей матери один легкий недостаток – замедленную скорость реакции, произнес лишь: «Опаньки!»
Шум и грохот внизу теперь напоминали землетрясение. Казалось, весь пол дрожит и ходит ходуном. Последняя уцелевшая колонна начала медленно крениться набок. Алекс посчитал, что самое меньшее, что он может предпринять – это как-то попытаться предотвратить ее падение. Поэтому он, словно крошечный Самсон, раздумавший разрушать храм, подскочил к колонне и изо всех сил уперся в нее руками.
Неудивительно, что в схватке с многотонной глыбой парнишка проиграл. Колонна всей своей тяжестью грянула о стену – как раз в то самое место, где красовался непонятный символ, с точностью повторяющий рисунок татуировки на руке отца Алекса: роза ветров, соколиные крылья и пирамида с глазом посередине. Кладка стены не выдержала удара грандиозного тарана и рухнула. Изображение, которое Алекс так хотел продемонстрировать Рику, исчезло безвозвратно. В стене образовалась огромная дыра, и в храм ворвался пенящийся поток воды.
На этой волне, отфыркиваясь и кувыркаясь, в зал вынеслись родители мальчика. Намокшие, измученные, задыхающиеся, ловя ртами воздух, словно рыбы, выброшенные на берег. Вытаращенными от изумления глазами они обвели развалины, оставшиеся от зала.
– Мама... папа... – Алекс предостерегающим и успокаивающим жестом протянул к ним ладони. Супруги О’Коннелл сидели на полу, медленно приходя в себя. – Сосчитайте до десяти... Я вам все объясню.