Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 45)
Араб мгновенно сориентировался. Ни секунды не колеблясь, какому владыке служить, он рухнул на колени перед Царем Скорпионов, покорно опустил глаза и, воздев руки, воскликнул:
– Ахс май сат! Ахс май сат!
Царь Скорпионов стоял неподвижно, время от времени пощелкивая то одной, то другой клешней, словно выбирая, какую из них использовать...
Только теперь до смотрителя дошло, какую дьявольскую шутку сыграл с ним О’Коннелл, Хафис поднял ладонь, но вместо голой кости черепа, которую он с такими муками обнажил ради Царя Скорпионов, его пальцы ощутили холод гладкого металла.
Шлем, надетый на Хафиса О’Коннеллом, сидел на голове удивительно плотно и, несмотря на все усилия араба, сниматься не желал...
Царь Скорпионов, наконец, принял свое решение. Протянув клешню, он схватил Хафиса поперек туловища и поднял в воздух, чтобы получше разглядеть. Со стороны это выглядело так, словно богомол рассматривает своего более мелкого собрата перед тем, как его сожрать. Клешня, державшая Хафиса за талию, начала сжиматься. Наконец раздался резкий щелчок, и к ногам Царя Скорпионов рухнули две половинки тела в окровавленной одежде.
Пока решалась судьба бывшего смотрителя Британского музея, О’Коннелл решил вооружиться. Ему приглянулся точно такой трезубец, каким он пользовался в бою с Имхотепом. Но едва Рик потянулся, чтобы схватить оружие, огромная клешня со страшной силой ударила его, отбросив в сторону. Трезубец, позвякивая, отлетел в темноту.
Рик впечатался в стену, на его счастье, достаточно гладкую. На ней не было острых выступов, и О’Коннелл просто здорово ушибся. С трудом поднявшись на ноги, Рик неожиданно увидел рядом с собой странное изображение. В отличие от традиционных орнаментов, иероглифов и фигур, на стене был нарисован фараон-воин. Пока О’Коннелл переводил дыхание и приходил в себя, он рассмотрел, чем вооружен странный воин. Он сжимал в руке не меч и даже не копье, а жезл... золотой Жезл Осириса!
А на руке воина красовалась эмблема – точно такая же, что украшала с детства руку самого О’Коннелла: тут были и крылья сокола, и глаз Гора, и пирамида.
Мощный хвост Царя Скорпионов развернулся и, на дюйм не достав до головы Рика, раскрошил в пыль кусок стены с рисунком. О'Коннелл рыбкой нырнул вперед, уворачиваясь от хвоста, перекатился через голову и встал на ноги у стены, о которую его недавно швырнул Царь Скорпионов.
Неудивительно, что Рик не пострадал, ударившись об нее. Стена была действительно совершенно гладкой. Рисунки последовательно изображали этапы сражения неизвестного воина с чудовищем, напоминающим Царя Скорпионов. На одном из рисунков О’Коннелл не без удивления увидел, как Жезл Осириса в руках воина превращается в копье. На последнем – рука воина, вооруженного копьем, поражала человекоподобного монстра.
В течение долгих столетий медджаи охраняли Хамунаптру, чтобы не допустить возрождения Имхотепа. Возможно, они же в древние времена познакомились с легендой о Царе Скорпионов и тоже посчитали нелишним охранять его возможное убежище?
И О’Коннелл как раз являлся одним из них...
Теперь он был голов поверить во что угодно. Тем более что для этого не требовалось срывать кожу у себя с головы.
Хвост гигантского скорпиона, словно хлыст, наносил удары, пытаясь поразить О’Коннелла. Тому пока удавалось уворачиваться от смертоносного жала, но удары за короткое время уничтожали и остальные рисунки на стене. Впрочем, Рик особенно не переживал, так как запомнил изображения во всех подробностях.
Пока О’Коннелл мотался по пещере, удирая от преследующего его чудовища, он заметил, что на другой стороне трещины стоят Джонатан и Алекс. Особого восторга появление сына в столь опасном месте у Рика не вызвало, зато он испытал неимоверное облегчение при виде брата своей жены.
Дядя и племянник застыли на месте, уставясь вытаращенными глазами на гигантскую фигуру Царя Скорпионов.
– Джонатан! – закричал О’Коннелл. – Жезл! Эта твоя любимая золотая игрушка!.. На самом деле – это копье!
– Правда? – Джонатан не знал, как реагировать на подобное заявление. К тому же ему приходилось пятиться, чтобы ненароком не угодить в трещину или в лапы мечущегося по пещере Царя Скорпионов. – Это же замечательно!
– Только это копье может убить сукиного сына!
– Да? Восхитительно!
Джонатан достал из рюкзака жезл и принялся неуклюже вертеть его в руках, осматривая со всех сторон.
– Отдай его мне! – потребовал Алекс, выхватывая у дяди его любимую безделушку.
А в глубине пещеры, прячась во мраке, за этой сценой наблюдал Имхотеп. Ему давно была известна тайна жезла, которая только что открылась О’Коннеллу.
– Жезл Осириса, – тихо прошептал он на древнеегипетском языке.
Именно это оружие необходимо было потерявшей магические силы мумии, чтобы одолеть грозного противника. Но если сам перерожденный медджай или кто-нибудь из его оруженосцев поразит копьем чудовище, то О’Коннелл встанет во главе армии Анубиса, и Царю Скорпионов придется подчиняться новому владыке.
Этот придурок-англичанин и мальчишка, что стояли сейчас по другую сторону трещины, никак не могли справиться с волшебным оружием. Выступив из темноты, Имхотеп решительным шагом направился к ним.
Пока верховный жрец шел к дяде и племяннику, в пещеру ворвались Анк-су-намун и преследовавшая ее Эвелин, но, увидев жуткое чудовище, неистово мечущееся по пещере, обе застыли как вкопанные, забыв о смертельной вражде. Царь Скорпионов, клацая огромными клешнями и размахивая хвостом, никак не мог добраться до ловкого и юркого Рика. Чудовище разбивало вдребезги колонны и пьедесталы, пробивало в стенах огромные дыры, но О’Коннелл по-прежнему оставался неуязвимым, хотя две половины трупа Хафиса с разлившейся вокруг лужей крови и выпущенными внутренностями наглядно демонстрировали возможности монстра.
Анк-су-намун (или она от страха снова стала Милой?) боязливо прикрыла лицо ладонью, сквозь пальцы продолжая следить за неравной схваткой. Наконец Царю Скорпионов удалось задеть Рика хвостом, и американец, завертевшись в воздухе, снова врезался в стену. Безвольно раскинув руки и ноги, О’Коннелл сполз по стене на пол.
– Ри-и-ик! – звонко раскатился под сводами отчаянный крик Эвелин.
Ее голос произвел на О’Коннелла эффект разорвавшейся бомбы. Он вскочил на ноги и увидел по ту сторону провала любимую жену – живую и невредимую. Никогда еще Ричард О’Коннелл не чувствовал себя таким счастливым.
Смеясь и еле сдерживая слезы, он прокричал в ответ:
– Эви! Забирай Алекса, и немедленно уходите отсюда!
Стоило Рику ненадолго отвлечься, как последовал новый удар хвоста. На этот раз жало попало между широко расставленными ногами американца, пропахав в каменном полу глубокую борозду.
Отскочив в сторону, Рик едва не споткнулся об оброненный ранее трезубец. Крепко стиснув оружие, О’Коннелл решительно готовился встретить противника. Ярость отчаяния, вызванная смертью жены, сменилась прежним хладнокровием и уверенностью.
И он, Рик О’Коннелл, обязан сделать все, что в его силах, чтобы так было и впредь.
– Джонатан, черт тебя побери! – закричал он. – Ты долго еще будешь копаться с этой штукой?
Рик изо всех сил запустил трезубец в Царя Скорпионов, целясь в его торс. Но отвратительная тварь оказалась проворнее: она отступила назад, и трезубец отскочил, ударившись о непроницаемый хитин клешни.
Имхотеп уже преодолел провал и подкрадывался к Джонатану и Алексу. Те, путаясь в иератических знаках, вертели жезл так и сяк, надавливая на все выпуклости.
Мумии осталось преодолеть последние двадцать футов, когда у Джонатана дела, наконец, пошли на лад. Он повернул нижнюю часть жезла, торец открылся, и оттуда высунулось острое жало. Алекс ухватился за кончик, потянул и вытащил из корпуса телескопическое лезвие копья длиной около четырех футов. С громким щелчком угрожающее острие зафиксировалось в длинной рукоятке.
Имхотеп подобрался уже совсем близко к Джонатану и Алексу, когда дядя обратился к племяннику:
– Дай-ка эту штуку сюда. Это дело мужчины.
Хорошенько прицелившись, Карнахэн метнул копье мимо мумии прямо в чудовище.
В ужасе, оттого что все его мечты и надежды рушатся, Имхотеп отшвырнул Джонатана в сторону и издал отчаянный вопль:
– На-а-ай!
Царь Скорпионов совершил на месте стремительный пируэт и отбил хвостом смертоносное оружие. Ударившись о жало на хвосте, копье полетело по пещере, вращаясь, словно пропеллер.
О’Коннелл взвился в воздух и в немыслимом прыжке перехватил копье. Вскочив на ноги, он, как чемпион-легкоатлет, широко размахнулся и бросил смертоносное оружие, целясь в человеческую плоть Царя Скорпионов.
Острое, как игла, копье пробило грудь чудовища, пронзив сердце. Царь Скорпионов пошатнулся, и из его горла вырвался пронзительный крик. В нем странным образом смешались удивление, боль и ярость. Этот крик одновременно напоминал и звериное рычание, и человеческий стон.
Позабыв об Алексе и Джонатане, мумия перепрыгнула через трещину и бросилась вперед с отчаянным воплем: «На-а-а-й!» Правда, Имхотеп и сам уже понимал, что поздно что-либо предпринимать...
Царь Скорпионов, пьяно пошатываясь на своих многочисленных лапах, с тоской и угрозой смотрел на О’Коннелла. Из его груди по-прежнему рвался крик, и, если бы сейчас чудовище не умирало, его можно было принять за боевой клич.