Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 42)
Алекс кивнул и, печально улыбнувшись, добавил:
– Мама сама учила меня... Теперь я жалею о том, что, не подумав, выкинул тот проклятый браслет.
В этом Джонатан был полностью солидарен с мальчиком. Он хорошо понимал, насколько ценной может быть эта драгоценная безделушка. Тем не менее, когда они проносили тело Эвелин через арку, он поинтересовался:
– А почему тебе вдруг стало его жаль?
– Пока браслет оставался у меня на руке, я не только начал понимать по-древнеегипетски, но и сам мог свободно разговаривать на этом языке.
– Не может быть!
– А вот и может!
– Как ты думаешь, ты хоть что-нибудь из этого успел запомнить?
– Конечно... Если учесть, что я некоторое время мог говорить, как египтянин в древности, а также прибавить к этому все те знания, которые я почерпнул от мамы... можно рассчитывать, что у нас все получится, дядя Джон.
Ошеломленный таким известием, Джонатан еще раз посмотрел на тело сестры и еле слышно проговорил:
– Наверное, ты прав, мы должны попробовать...
Они понесли Эвелин дальше. Их ждал самый сложный участок пути: нужно было пронести тело вниз по лестнице из песка. Ноги мужчины и мальчика мягко ступали по песку, и темноволосая красавица, стоявшая к ним спиной, не услышала их приближения. Похожая на древнюю египтянку женщина стояла неподвижно, вглядываясь в темноту коридора. Казалось, она никак не могла решить, то ли броситься внутрь, то ли оставаться на месте. По обеим сторонам арки возвышались на пьедесталах две золотые статуи воинов. Их руки сжимали самое настоящее оружие.
Алекс и Джонатан достигли конца лестницы и обменялись многозначительными взглядами. Оба заметили, что рядом с женщиной, облаченной в черные одежды, на одном из пьедесталов покоится та самая книга в обсидиановом переплете, за которой они сюда и явились.
Общаясь лишь с помощью кивков и взглядов, мальчик и мужчина аккуратно положили тело Эвелин на пол.
Жестом велев племяннику прижаться к стене, Джонатан принялся обходить неподвижную красавицу.
Джонатан остановился в нескольких футах от Анк-су-намун и, увидев, что Алекс начал потихоньку подкрадываться к пьедесталу с книгой, выразительно кашлянул.
Женщина резко обернулась, ее волосы разметались во все стороны, а точеное лицо приобрело жестокое и злобное выражение.
Карнахэн встал перед ней, приняв классическую боксерскую стойку. Джонатан даже не задумывался, насколько глупо он сейчас выглядит.
– Иди сюда и получи то, что тебе причитается, стерва! – пританцовывая на месте и, раскачиваясь, закричал он.
Губы красавицы скривила презрительная усмешка, и она быстрым шагом направилась к самоуверенному англичанину.
Перевоплотившаяся в принцессу Мила не видела, что незаметно подкравшийся мальчик стащил «Книгу Мертвых» с пьедестала, Алекс же следил за каждым движением Анк-су-намун.
С точностью, присущей мастеру рукопашного боя, женщина встретила Джонатана двумя ударами в челюсть.
Карнахэн облизал губу, на которой появилась кровь, и отпрыгнул, уклоняясь от следующего выпада. Возможно, кое в чем он и был недотепой, но уроки бокса, усвоенные еще в школе, явно пошли ему впрок.
Бойцы кружили по залу, выбирая момент для атаки. Наконец Джонатан, изловчившись, нанес принцессе боковой удар в подбородок. Тут же, без остановки, его кулак врезался женщине в живот – как раз в то место, куда коварная Анк-су-намун поразила кинжалом Эвелин.
Новоявленная принцесса согнулась от боли, а Джонатан радостно воскликнул, пританцовывая на цыпочках:
– Это за мою сестру... Надеюсь, тебе понравилось?
Анк-су-намун выпрямилась, зарычала и, крутанувшись вокруг своей оси, наотмашь ударила Джонатана ногой – да так сильно, что он рухнул прямо на одну из статуй, но быстро оправился, выхватил копье из руки золотого воина и бросился на противницу. Англичанин справедливо решил, что честную борьбу здесь не уважают.
Принцесса тут же сориентировалась и тоже позаимствовала кинжал-трезубец у соседней статуи.
По тому, как она держала свое оружие, было понятно, что она знает толк в рукопашном бое. Волна страха накрыла Джонатана: он понял, что Анк-су-намун значительно превосходит его в мастерстве. Принцесса решительно направилась вперед, готовясь нанести этому смельчаку смертельный удар. И тут, помимо своей воли, Джонатан задрожал, а потом бросился наутек подальше, куда глаза глядят.
– Быстрей, Алекс! – выкрикнул он на ходу.
Анк-су-намун нахмурилась и обернулась. Она увидела Алекса возле лестницы. Мальчик стоял на коленях у тела своей матери, нагнувшись над большой книгой, словно был увлечен чтением воскресных комиксов.
При этом «Книга Мертвых» была открыта!
Принцесса издала животный горловой звук, напоминающий рык разъяренного хищника, странный для такого нежного создания. Анк-су-намун уже собиралась заняться мальчиком, но Джонатан бросился на нее со своим копьем.
Алекс, расположившись рядом с телом Эвелин, водил пальцем по странице и нараспев произносил какие-то слова, напоминающие молитву. Впрочем, в каком-то смысле это и была самая настоящая молитва. Время от времени он запинался, внимательнее вглядывался в иероглифы, и тогда лицо восьмилетнего мальчика напрягалось от стараний. Сейчас он занимался очень важным делом, и никаких ошибок допускать были нельзя.
– Хуташ нараба оос Вееслоо, – Алекс старательно читал иероглифы, тщательно проговаривая каждый звук. – Ахм кум ра... Ахм кум Дей...
Джонатан собрал все свои силы, сосредоточился и принялся наносить удары копьем, а Анк-су-намун искусно парировала их, уклоняясь от смертоносного оружия. Вскоре женщина сама перешла в наступление, и англичанину пришлось туго. Правда, он более или менее успешно отражал ее выпады, пока она не обманула Карнахэна ложным выпадом. Она полоснула кинжалом по его груди, и рассеченная ткань рубашки окрасилась кровью.
Джонатан вскрикнул от боли, и Алекс поморщился. Он продолжал читать «Книгу Мертвых», но понял, что наткнулся на один неизвестный ему символ.
Рана оказалась поверхностной, и Джонатан, не раздумывая, снова бросился на женщину. Правда, удары его оказались не слишком точными, но упорство и настойчивость англичанина удивили даже Анк-су-намун. Принцесса начала отступать.
Откуда у этой женщины столько сил? Как могло получиться, что природа одарила ее такой мощью? Отбивая удар за ударом, Джонатан вынужден был признать, что это давалось ему нелегко. У него звенело в ушах, все плыло перед глазами, и, казалось, даже кости начинали вибрировать при ударе металла о металл. Один раз ему почудилось, что Анк-су-намун вознамерилась вколотить его в землю, как молоток вколачивает в доску непослушный гвоздь.
А под сводами золотой пирамиды эхом отдавался торжественный и очень серьезный голос Алекса:
– Эфдай Шокран... Эфдай Шокран и еще что-то... Дядя Джон! Я не знаю, как произносится один-единственный и самый последний символ! – в отчаянии крикнул мальчик.
Джонатан едва успевал отмахиваться копьем вправо и влево, отражая бесконечные атаки Анк-су-намун, но все же слова племянника дошли до его сознания, и он заорал в ответ:
– А на что он похож?
– Это птица... большая птица... ну, вроде бы аист, что ли...
В этот момент Анк-су-намун удалось выбить копье из руки англичанина. Женщина бросилась вперед, схватила Карнахэна за горло (похоже, это было любимым приемом и ее, и Имхотепа) и с силой прижала мужчину к ближайшей золотой статуе, одновременно продолжая его душить.
Джонатан знал, как читается символ «аист», но сейчас ничем не мог помочь племяннику. Рука принцессы с такой силой стиснула его шею, что из горла несчастного Карнахэна доносился только приглушенный хрип и какие-то невнятные булькающие звуки.
– Ах... ах... – раз за разом пытался выговорить Джонатан – и снова неудачно. Ему хотелось кричать от боли, но он не собирался показывать свою слабость и тем самым доставлять удовольствие противнице. В эту секунду она ослабила хватку, решив оттащить Джонатана от статуи к золотой стене, где ей было удобнее окончательно расправиться с ним.
Но, прежде чем она отшвырнула его в сторону, Джонатан успел прокричать:
– Ахменофус!
Лицо мальчика просияло, и он быстро проговорил:
– Точно! Эфдай Шокран Ахменофус!
Джонатан не разделял энтузиазм своего племянника. Он стоял вплотную к стене, и Анк-су-намун продолжала все так же хладнокровно душить его, готовясь нанести ему смертельный удар кинжалом-трезубцем.
Но в тот миг, когда оружие уже было готово вонзиться в тело Джонатана, другая рука, не менее ловкая и сильная, перехватила Анк-су-намун за запястье, остановив лезвие в нескольких дюймах от его горла.
Карнахэн повернулся, чтобы посмотреть на своего спасителя, и его захлестнула волна радости, а глаза заблестели не хуже золота. Анк-су-намун тоже резко повернула голову, и ее волосы взвились черным веером, а на лице отразилась не радость, а ненависть и отвращение.
За ее спиной стояла сама Эвелин Карнахэн О’Коннелл. Блузка ее была порвана, но страшная рана полностью затянулась. Глаза Эви сияли решимостью: она готова была немедленно вступить в бой.
– Оставь моего брата в покое, – спокойным голосом произнесла Эвелин и одним хлестким ударом кулака отправила противницу чуть ли не в другой конец комнаты.
Рядом с Эвелин тут же очутился Алекс.
– Забирай своего дядюшку, – строго велела Эвелин, – и ступай помогать отцу.