Макс Коллинз – Мумия. Возвращение (страница 38)
В следующий миг из чащи выскочил один-единственный пигмей и, не колеблясь ни секунды, вприпрыжку понесся по погребальной поляне, грозно сжимая в поднятой руке смертоносное копье. Джонатан тут же пустился наутек, а вот воину в красном тюрбане повезло меньше. Маленький белесый скелет в несколько прыжков оказался возле араба и всадил ему копье прямо в сердце.
– Я дико извиняюсь, приятель! – прокричал на бегу Джонатан, обращаясь к умирающему воину. – Видимо, я что-то перепутал!
Откуда-то слева до слуха Карнахэна донеслись голоса его сестры и О’Коннелла. Англичанин бросился напролом сквозь густые заросли. Сзади все яснее слышались боевые крики пигмеев и шум, и лязг их примитивного оружия.
Очень скоро Джонатан очутился на краю оврага, такого глубокого, что дна ему увидеть не удалось (если оно вообще существовало). Впрочем, этому мешала и густая зелень, разросшаяся внизу.
– Сюда! Скорее сюда! – позвал Карнахэна О’Коннелл.
Джонатан завертел головой и увидел, что остатки отряда Рика уже перебрались через овраг по толстому бревну. Шипение за спиной Карнахэна достигло такой силы, словно одновременно закипели все кастрюли и чайники в мире.
– Подождите меня! – заорал Джонатан.
А твари, размахивая копьями, уже буквально наступали ему на пятки. Джонатан вспрыгнул на бревно и побежал к О’Коннеллу, который как раз извлекал из-за пазухи динамитную шашку. С полдюжины костлявых уродов тоже ступили на импровизированный мост, но двигались медленнее, чем Карнахэн.
Как только Джонатан присоединился к своей семье, О’Коннелл поджег бикфордов шнур и, словно играя и мяч, аккуратно бросил шашку прямо в руки ковылявшего впереди пигмея.
Тот инстинктивно схватил шипящую, разбрасывающую желтые искры палочку и принялся с интересом разглядывать ее. Видимо, он прикидывал, насколько съедобен может быть непонятный предмет. Не дожидаясь развязки, отряд О’Коннелла бегом бросился в направлении пирамиды. Последовавший через секунду взрыв уничтожил не только мост через овраг, но и с полдюжины пигмеев, превратив их в пыль.
Постепенно шипение и бренчание за спинами бегущих становились все тише и тише, пока не прекратилось совсем. Отряд остановился на полянке, давая отдых своим онемевшим от усталости мускулам. О’Коннелл, задержавшийся, чтобы бросить динамитную шашку, появился на поляне последним.
– Ну ладно... – облегченно перевел он дух. – Мне кажется, что в этом забеге мы победили.
Внезапно, словно опровергая эти слова, заросли вокруг поляны зашевелились. Через секунду их обступили отвратительные костлявые карлики, беря путешественников в правильное кольцо. На тощих шеях раскачивались непропорционально большие головы, а на путников пялились десятки пустых черных глазниц. Пигмеи-зомби потрясали щитами, дубинами и копьями. Шум, производимый ими, напоминал какой-то невероятный концерт на ксилофонах.
Но больше всего на нервы людей действовало змееподобное шипение, исходящее из зубастых пастей уродцев. Это был и боевой клич, и свидетельство сжигавшего чудовищные существа неутолимого голода... Теперь вся компания жутких карликов собралась вокруг несчастных беглецов в предвкушении ужина... а может, и завтрака.
Отряд О’Коннелла тоже перестроился. Люди встали спина к спине, образуя круг. Всю ночь им пришлось сражаться, и теперь они готовились к страшной заключительной битве. Внезапно установилась тишина, будто решительные выражения лиц этих мужественных людей заставили пигмеев остановиться.
Правда, пауза продолжалась недолго. Один из пигмеев, видно, присмотрев добычу себе по силам, зашипел и, размахивая копьем, бросился к Алексу. О’Коннелл уже шагнул вперед, намереваясь заслонить своего сына, как тот, словно боксер в стойке, вскинул перед собой руки...
...И в тот же миг белесое скелетообразное нечто замерло на место.
Злобное шипение пигмея, атаковавшего Алекса, превратилось в заунывные жалобные завывания, и уродец, подобострастно склонившись, попятился назад.
– Браслет! – воскликнул О’Коннелл. Отец и сын обменялись взглядами.
– Браслет Анубиса! – просияла Эвелин. – Они боятся его! Они боятся Царя Скорпионов!
– Как и все послушные дети, рожденные на земле Нила, – подхватил Рик. – Держи руку повыше, сынок. Пусть наши маленькие приятели хорошенько рассмотрят твое украшение.
Усмехнувшись, Алекс высоко поднял руку, демонстрируя запястье, закованное в браслет. Он прошел по кругу, чтобы каждый из отвратительных карликов мог увидеть символ власти.
Теперь и все остальные твари жалобно зашипели от страха. От этого звука по коже О’Коннелла и членов его маленького отряда бегали мурашки, тем не менее, это шипение выражало покорность. По крайней мере, браслет заставлял карликов воздержаться от нападения. Костлявые уродливые зомби отступили в страхе в почтении и вскоре окончательно скрылись в джунглях. Прекратилось и шипение, словно кто-то завернул неплотно закрытый кран.
Избежавшие ужасной участи люди позволили себе перевести дух и немного расслабиться.
– По-моему, этой злополучной вещице давно пора было поработать на нас, – обратился Джонатан к племяннику, кивнув на золотой браслет.
– Браслет Анубиса! – растерянно произнесла Эвелин и в страхе подняла глаза к небу.
Оглянувшись вокруг, путешественники увидели, что слева от них возвышаются горы, а справа, примерно в полумиле от поляны, на которой они сейчас находились, над деревьями возвышалась алмазная вершина золотой пирамиды.
– Боже мой! – выдохнула Эви.
Еще немного, и лучи солнца упадут на восточные отроги гор.
Рик снова протянул Алексу руку и крикнул:
– Вперед, сынок!
Они едва-едва успели перевести дух после прежнего продолжительного забега и теперь, словно олимпийцы-спринтеры, снова рванулись вперед. Они летели к пирамиде, сминая все на своем пути, словно ядра, выпущенные из пушки. Мало кто из профессиональных спортсменов мог бы сейчас составить конкуренцию Рику О’Коннеллу. Что касается Алекса, то он был молод, полон энергии и... очень похож на отца. Эти двое сейчас сумели бы победить в любом забеге...
...За одним лишь исключением. Они не могли состязаться с неумолимым дневным светилом, уже встававшим из-за горных вершин. О’Коннелл заметил это, обернувшись на бегу. Он прекрасно знал, что, стоит солнцу подняться, как его свет начнет распространяться по джунглям подобно стремительному приливу. Очень скоро изумрудные листья окрасятся золотом, а пирамида засияет всеми своими гранями. Этот факел Господа Бога зальет все вокруг своим животворящим светом, но проклятие пирамиды высосет жизненные силы из невинного ребенка...
Отец и сын выскочили на площадку, окруженную невысокой стеной. По углам ее разлеглись золотые львы, словно охраняя и одновременно указывая вход в таинственную пирамиду. А полоса солнечного света со смертельным безразличием уже настигала отца с сыном.
Алекс с разрывающимися от боли легкими, споткнулся и рухнул на песок. Рик, не замедляя бега, подхватил легкое тело мальчика на руки. О’Коннелл бежал изо всех сил, стараясь спасти жизнь единственного сына.
С драгоценной ношей на руках он одним прыжком преодолел бордюр с равнодушными золотыми львами и буквально влетел в спасительную тень одного из входов в пирамиду.
Через полсекунды солнце достигло пирамиды, и все сооружение заискрилось, озаряя все вокруг ослепительным золотым сиянием.
На пороге храма, распростершись на куче песка, полностью обессиленные, лежали оба О’Коннелла – отец и сын. Они валялись и благодатной прохладной тени, словно тряпичные куклы. Наконец, все еще тяжело дыша, Рик сел, притянул к себе мальчики и крепко обнял его. Всегда холодные и суровые, его глаза были закрыты, а на ресницах подозрительно поблескивала влага. Он благодарил Господа за спасение сына.
Затем он слегка отстранил мальчика от себя, улыбнулся и взъерошил ему волосы.
– Ой! – вдруг спохватился Рик. – Помнится, я не должен больше этого делать.
Алекс улыбнулся, покачал головой и заметил:
– Все в порядке, пап... честно, все в порядке.
– Ты не можешь себе представить, как иногда тяжело быть отцом.
– Я понимаю... но у тебя это здорово получается.
Старший и младший О’Коннеллы, не стыдясь нахлынувших эмоций, снова заключили друг друга в объятия. Вдруг раздался металлический щелчок, браслет раскрылся и со звоном упал на известковый пол. Алекс подхватил зловещее украшение и с отвращением отбросил его подальше от себя.
Отец и сын поднялись на ноги, и Эвелин с Джонатаном увидели их в черном провале входа. Брат с сестрой только что достигли подножия пирамиды – они не могли состязаться в скорости с Риком и Алексом. Пошатываясь от усталости, Эви и Джонатан улыбались друг другу, радуясь тому, что отец и сын вышли победителями в смертельной гонке.
А пирамида... Она действительно оказалась чудом из чудес! Как ни вымотан был Джонатан, он ощутил знакомый прилив алчности. Он закинул голову, чтобы во всех деталях рассмотреть драгоценный монолит, увенчанный огромным сверкающим бриллиантом. Волшебный камень словно подмигивал англичанину, бросал ему вызов: хватит ли у этого жалкого человечка смелости добраться до сокровища?
Он был настолько захвачен зрелищем, что не сразу оглянулся, когда позади них зашелестела листва. Эвелин тоже обернулась, и они увидели красивую женщину с прической, как у древней египтянки. Облаченная в темные одежды и увешанная множеством драгоценностей, она, казалось, материализовалась из воздуха.