Макс Коллинз – Дорога в рай (страница 18)
– Я проверю дом, – сказал Майкл Пат.
Она кивнула.
Он оглянулся назад и посмотрел на дочь.
– Анна, я оставлю это тебе…
И он протянул дочери оружие с серебристым «носом»· Анна покачала головой, подняв дрожащие руки.
– Нет, папа, ни за что.
Он перегнулся через сиденье и вложил пистолет ей в руку, глядя ей прямо в глаза.
– Твоя мать не умеет этим пользоваться. А ты умеешь.
– Папа…
Почему-то возражения Пат остались невысказанными. Так вот почему Майкл настаивал, чтобы их дети научились обращаться с оружием, несмотря на все ее протесты! И он был прав, не так ли?
Совсем как сейчас. Он был прав, отдавая пистолет не жене, а семнадцатилетней дочери, которая действительно
– Ничего не случится, – сказал отец дочери. – Это просто… на всякий случай.
Анна сглотнула. Ее темные глаза расширились и не мигали.
– Я никогда не стреляла ни во что, кроме мишени, папа… Ты же знаешь.
Кивнув, он произнес:
– Если кто-то попробует обидеть тебя или мать, это твоя мишень. Ты поняла?
Анна снова сглотнула и кивнула. Пистолет она держала двумя руками – рукоять в правой, глушитель в левой.
Майкл повернулся к Пат.
– Садись за руль. Если что-то случится в доме, не думай ни о чем – просто уезжай отсюда.
– Майкл, я буду ждать тебя…
– Нет. Если услышишь стрельбу, уезжай – немедленно. Доедешь до конца квартала. Оттуда еще видно дом. Жди три минуты. Если из дома выйдет кто-то кроме меня, уезжай.
Качая головой, Пат спросила:
– И что потом?
– Поезжай в Рено.
– В Рено!
– Да – на парковку возле церкви Святой Терезы. Там жди два часа. Если я не приду, остановишься где-нибудь в отеле.
–
Анна с заднего сиденья сказала:
– Пала, пожалуйста, ты путаешь меня…
– Хорошо… – произнес Майкл. – Пат, в любом отеле, где угодно, но сначала отъедь как минимум на двести миль.
– Как мы узнаем?…
– Читай газеты, смотри телевизор. Если обо мне будут новости… плохие, тогда бери портфель и… Ты помнишь, Пат, о чем мы говорили в банке. Хорошо? И тогда вы… у вас будет все в порядке.
Пат думала, что она не сможет заплакать, пока сидит на таблетках, но сейчас у нее из глаз полились слезы.
Майкл не стал утешать ее – просто положил руку ей на плечо и сжал его.
– На это у нас нет времени. Ты должна быть сильной. Ради себя и ради Анны… Анна, ты тоже должна быть сильной ради себя и ради мамы. Таких моментов может быть много. Когда я войду в дом, он, скорее всего, будет пуст.
Пат достала из сумочки салфетку, кивнула и вытерла глаза и лицо.
Анна не плакала. Она взяла себя в руки и только коротко кивнула.
Майкл улыбнулся им, каждой отдельно – сначала Пат, затем дочери.
– Я люблю вас, мои девочки.
– Я люблю тебя, Майкл, – тихо сказала Пат.
– Папа, я люблю тебя.
– Увидимся через минуту.
И Майкл, выглядевший с головы до ног как солидный руководитель курорта, в сером костюме и галстуке, выбрался из машины, прошел к двери в кухню и, совсем как обычно, вошел в дом семьи Сатариано.
Все было как обычно, кроме пистолета у него в руке.
Глава пятая
Полуденное солнце светило через стеклянные двери в патио. Майкл вошел в современную желто-белую кухню и остановился. Лучи солнца с пляшущими в них пылинками были настолько яркими, что он зажмурился. Они придавали сюрреалистический оттенок обыденной обстановке дома Сатариано, который казался привычным, как буханка хлеба на столе.
Майкл стянул туфлю с одной ноги, потом с другой, и пошел дальше в носках. Тишина нарушалась только безобидными домашними звуками гула холодильника, урчания посудомоечной машины и тиканья часов.
Сначала он проверил кладовку и прачечную, расположенную налево от кухни, – ничего. Соседняя дверь, за которой была лестница, ведущая в подвал, натолкнула его на мысль, что нужно проверить и там – незаконченный подвал состоял из комнаты для стирки (над которой стоял Майкл), чулана и пустой комнаты со столом для пинг-понга. Там лежал старый ковер, на котором стоял второй телевизор и магнитофон. Майкл решил оставить подвал напоследок – маловероятно, что незваные гости могут быть внизу, если только они не спрятались там, услышав, что в гараж въезжает машина.
Значит, не исключено нападение сзади.
Кухня выполняла роль столовой в правой части комнаты и гостиной в левой. У Майкла был хороший обзор обеих частей, но в любом случае ему пришлось нагнуться, чтобы как следует осмотреться, хотя вряд ли кто-то мог спрятаться в просторной столовой со стульями «Баухауз» столом с мраморной столешницей и пушистым белым ковром, из-за которого обедали там очень редко.
Гостиная – с удобной кушеткой возле стены (за которой никто не мог спрятаться) и со стеллажами, которые Майкл сделал, чтобы поставить телевизор, магнитофон, все свои пластинки и сборник Пат «Книги месяца» – тоже была достаточно открытым пространством. Лохматый красно-коричневый ковер и окно, выходящее во двор, впускающее солнечные лучи с плавающими в них пылинками, располагались с одной стороны, а с другой стороны была стена с оловянными мексиканскими масками, которые Пат коллекционировала, – странные лица, глядящие с немым осуждением.
Держа пистолет перед собой, как фонарик, освещающий темноту, Майкл неслышно прошел по столовой, признавая, наконец, что современный стиль Пат ему нравится – не бело-желтые геометрические формы, а отсутствие мест, где может спрятаться незваный гость. Красно-зеленые и черно-белые росписи, казалось, кричали проходящему мимо них Майклу, предупреждая о том, что нужно быть осторожным. Он прокрался через фойе в холл, который разделял дом на две части. Рядом с холлом располагались комнаты Анны и Майка, потом ванная, спальня родителей, еще одна ванная и кабинет Майкла.
Он начал с ближайшей комнаты, принадлежавшей Майку, в которой, после того как их сын ушел в армию, Пат решила ничего не менять. Но конечно, она там все-таки убрала, так что теперь эта комната совсем не походила на ту комнату, в которой жил Майк, где на полу валялись обложки пластинок (Хендрикс и Джоплин), книги (Хайнлайн и Азимов) и, конечно, грязная одежда. Постель редко была застелена. Несмотря на республиканские взгляды Майка и умение обращаться с оружием, он не подходил для военной жизни – постеры с изображением мистера Спока, пещерной женщины Рэйчел Уэлч и Клинта Иствуда в фильме «Еще несколько долларов» в казармах не приветствуются, и это помещение не выдержало бы никакой инспекции, до того как мать Майка привела его в порядок…
Единственным местом, где можно спрятаться, был туалет, но там ничего не было, кроме одежды Майка и полки, на которую мальчик складывал журналы «Плейбой» (о них родители ничего не должны были знать).
Комната Анны – девочка содержала ее в порядке без помощи матери – была также пуста, хотя в шкафу висело гораздо больше одежды, за которой можно спрятаться, и проверить ее без шороха оказалось не так уж просто. Снова выйдя в холл, Майкл прислушался. Ничего, кроме электрического пульса любого современного дома, и все же он мог поклясться, что кто-то здесь был.
Майкл продолжил исследовать дом и направился в ванную. С пистолетом наготове он толкнул стеклянную дверь душевой кабинки… Никого, даже Джанет Ли не выпрыгнула навстречу.
Начиная чувствовать себя дураком, Майкл пошел вперед. Следующей комнатой была их с Пат спальня.
Там было множество мест, чтобы спрятаться, – под старинной кроватью с балдахином, например, или в гардеробной Пат, или за восточной красно-черной ширмой (сохранившейся от предыдущего декора), и в большой ванной комнате, соединяющей спальню с двойной душевой кабинкой…
Никого.
Ничего.
Наконец Майкл дошел до кабинета, быстро открыл дверь и обнаружил коренастого человека в темном костюме, сидящего за его столом; мужчина – лысый, в очках с темной оправой, увеличивающих его темные глаза, – радостно улыбнулся, как будто уже давно ждал Майкла на заранее назначенную встречу.
И когда Майкл протянуляистолет, чья-то рука высунулась из-за двери, сжала его запястье и вывернула его.
Пистолет выпал из руки Майкла, ударившись о покрытый ковром пол (к счастью, не разрядившись); и Майкл повернулся, чтобы встретить нападавшего, атлетически сложенного загорелого парня с темным лицом и индейскими скулами. Даже в пылу борьбы Майкл был поражен необыкновенным спокойствием, застывшим в голубых глазах незваного гостя.
Пистолет – девятимиллиметровый? – был во второй
Так как мужчина не выстрелил сразу, Майкл понял, что это не нападение, – если только кто-то не решил его сначала пытать, а потом убить, что весьма вероятно в Синдикате, – и исходя из этого предположения ударил сукиного сына коленом в пах, схватив его за запястье, и толкнул дуло пистолета вниз, направляя его в пол.