Макс Коллинз – Агата и тьма (страница 26)
7. Женский подход
Тесная улочка Госфилд вызывала клаустрофобию. Единственный плюс заключался в том, что ее пока не разбомбили. Ряд безликих кирпичных домов смотрел на второй такой же – и Агате показалось, что они обмениваются взглядами, словно каждого чуть раздражало то, что напротив него осмелились встать настолько близко. Квартира Маргарет Лоу находилась сразу за перекрестком, где палатка с рыбой и жареным картофелем и несколько пабов обеспечивали унылый рабочий квартал жареной пищей и алкогольным утешением.
День был холодный и пасмурный, вечер нетерпеливо наступал в сопровождении слабого нерешительного снегопада, который то начинался, то прекращался. Холодно было ровно настолько, чтобы создать неприятное ощущение.
Агата отработала полную смену в больнице, попросив, чтобы на следующий день, в пятницу, ее освободили: хотелось без помех приготовиться к событию, которого она ждала с радостным нетерпением и со страхом – к премьере своей пьесы.
Она как раз меняла свой белый халат на клетчатое пальто, когда сэр Бернард заглянул в аптеку и сказал:
– У нас еще одно. Хотите меня сопровождать?.. Должен предупредить вас, дорогая моя, что, как мне сказали, наш друг сам себя превзошел.
Она, конечно, приняла приглашение – и к этому моменту уже свыклась с его бесшабашной манерой езды – хотя сидевший у нее на коленях Джеймс выглядел встревоженным, при том что был опытным пассажиром и обычно добивался возможности ехать, высунув голову в окно. Сейчас Джеймс сидел, уткнувшись носом ей в грудь.
Дорогой Агата озвучила вопрос, который давно хотела задать патологоанатому.
– Эти женщины, – сказала она, – сколько времени нужно для того, чтобы они умерли от удушья?
– Там есть переменная величина… и, конечно, если такая судьба постигнет мужчину, то и там разницы не будет.
– А что это за переменная?
– Делала ли жертва в момент сжатия рук убийцы вдох… или же выдыхала.
– И сколько именно составляет разница?
– Тридцать секунд, если человек делал выдох… пятнадцать – если вдох.
– Не так чтобы ужасно долго.
– Нет, дорогая моя… именно ужасно долго. Мне представляется, что даже пятнадцать секунд покажутся… бесконечными.
Сэр Бернард припарковался позади «Остина» инспектора Гриноу – хотя, по правде говоря, инспектор мог бы дойти сюда пешком: настолько близко оно оказалось к недавно созданной штаб-квартире на расположенной рядом Тоттенхэм-Корт-роуд. Джеймс остался ждать в машине: животное вряд ли будет уместно на месте убийства.
Едва Агата успела об этом подумать, как очень симпатичная девочка-подросток вышла из двери дома, держа на руках скотч-терьера. Запертый за стеклом припаркованного автомобиля Джеймс разразился яростным лаем, и второй терьер с энтузиазмом отозвался на зов.
Девочка-подросток (чье состояние, решила Агата, лучше всего описать словом «контуженная») крепче прижала к себе песика. Женщина в полицейской форме вышла из здания сразу за девочкой с собакой, поравнялась и, взяв за локоть, стала что-то негромко говорить: ее слова потонули в тявканье. Из-за того, что Джеймса заглушали поднятые стекла, его лай казался эхом второго пса.
Агата остановилась, глядя, как служащая ведет девочку – темноволосую, стройную, будущую красавицу – к полицейской машине.
Сэр Бернард уже стоял у двери на лестницу, держа створку рукой. Вторая рука была занята огромным саквояжем. Он смотрел на нее встревоженно – почти недовольно:
– Агата?..
– Это, видимо, ребенок убитой женщины, – сказала она глухо.
– Скорее всего, – согласился сэр Бернард.
По дороге он успел рассказать ей основные моменты дела: девочка-подросток приехала на уик-энд, на стук никто не открыл, обратилась к соседке, та привела бобби[8].
Агата пристроилась за сэром Бернардом, который начал подниматься по узкой, плохо освещенной лестнице: в такой ситуации странно было бы пропускать даму вперед.
Девочка моментально напомнила Агате ее собственную дочь в этом возрасте: та была такой же красавицей (и по-прежнему ею оставалась). Агата могла только надеяться, что девочка окажется такой же раскованной и независимой, как ее Розалинда. Хотя она и не сомневалась в том, что ее любовь к Розалинде взаимна, но была уверена, что, когда настанет ее час, для дочери это не будет такой трагедией, какую она сама пережила, потеряв свою обожаемую Клару.
Три двери выходили на площадку, где ждали инспектор Гриноу и дежурный констебль. Центральная дверь была закрыта (там, несомненно, был общий туалет), проем правой двери занимала жестко-привлекательная блондинка, которой на вид можно было дать тридцать с лишним, хотя скорее всего ей не было еще и тридцати.
Инспектор опрашивал женщину, та стояла у себя в дверях и курила. На ней было домашнее бело-розовое платье, а ее довольно необычного цвета волосы были накручены на бигуди. Эта вероятная проститутка выглядела искренне печальной и явно готова была сотрудничать с инспектором без всяких заигрываний, которые себе позволила Айви Пул на предыдущем месте преступления.
Инспектор Гриноу сказал:
– Мисс Уик, пришли мои патологоанатом и секретарь… Прошу меня извинить.
– Мне подождать у себя в квартире, инспектор?
– Нет, я очень скоро к вам вернусь.
На площадке стало тесно, и инспектор отправил констебля вниз, в подъезд, чтобы не допустить любопытных граждан и в особенности представителей прессы.
Третья дверь, левая, стояла открытой – за ней была видна квартира, состоявшая из одной комнаты, но довольно просторная – хотя, возможно, впечатление возникало из-за скудости обстановки.
Единственная кровать стояла у дальней стены, а на ней черное покрывало лежало поверх выпуклости, которая, видимо, была телом жертвы. На столике у кровати стоял фарфоровый кувшин и тазик и лежали полотенца. На полу были разбросаны детали одежды: зеленое пальто с кроличьим воротником, темно-синий джемпер, белая блузка с воланами, сорочка и синяя шляпка без полей с веселым красным пером.
Агата отметила про себя, что при такой обшарпанной квартире одежда у погибшей на удивление хорошая. Конечно, это был рабочий костюм женщины. Конечно, манит паук, а не паутина – но что за жуткая муха сюда залетела?
Передвигаясь по комнате, можно было рассмотреть остальные части скудно обставленной квартиры. Слева был устроен кухонный угол с обеденным столом и рабочей поверхностью, под которой находились открытые полки с немногочисленными кастрюльками и сковородками, на рабочей поверхности стояла плитка и несколько тарелок и чашек, а вот подвесных шкафов не было, как не было и мойки. Справа был гостиный угол с двумя стульями, стоящими перед небольшим камином. На деревянном полу лежали два вытертых коврика – один в кухонном уголке, и один под кроватью.
Дешевая квартира поражала не столько тем, что там было, сколько тем, чего не было: ни секретера, ни платяного шкафа, ни мойки, ни холодильника. «Где же она держала одежду?» – задумалась Агата, уже потом заметив под кроватью чемоданы.
Гриноу говорил сэру Бернарду:
– Боюсь, что оставил покрывало на месте, доктор. Я ни в коем случае не хотел, чтобы дочь погибшей увидела мать.
– Кто опознал убитую?
От двери подала голос мисс Уик:
– Я, лапуля. Он лица не тронул, хоть на том спасибо.
– В остальном, – продолжил инспектор, – констебль постарался ничего не касаться. Улик вы найдете массу. Этот демон использовал на бедняжке все, что под его чертову руку попалось… Прошу прощения за резкость, дамы.