Макс Коллинз – Агата и тьма (страница 18)

– Значит, этот опрос будет проходить неофициально?

– Абсолютно, Агата. – Он снова ухмыльнулся, однако на этот раз без всякой теплоты. – Мы ведь не думаем, что кто-то из ваших театральных друзей – Джек-Потрошитель, верно?

– Нет. Особенно дамы.

Инспектор Гриноу выгнул бровь:

– Ну, никогда нельзя сказать наверняка.

Она посмотрела на него с любопытством, хмуря лоб:

– Разве у этих убийств не сексуальный мотив?

– Необязательно. Во всех трех случаях ограбление было частичной целью: предыдущая жертва принесла своему убийце фунтов восемьдесят.

Агата не отступалась:

– Однако зверские удары, нанесенные в район половых органов мисс Уорд…

– Ревнивая женщина с такой задачей легко справилась бы.

У писательницы округлились глаза:

– Сомневаюсь насчет «легко»… А что сэр Бернард говорит относительно сексуального насилия?

– У первой жертвы были признаки полового акта, однако без ссадин, которые обычно сопровождают изнасилование… Я могу говорить об этом прямо, Агата?

– Можете? Иначе я сочту себя оскорбленной.

Он жестом подозвал официантку, чтобы заказать еще чаю, а когда та ушла, сказал:

– У нас три жертвы, и все три женщины. У второй – школьной учительницы из бомбоубежища – не было признаков недавних половых контактов. Полагаю, при вскрытии мисс Уорд… миссис Оутли… сэр Бернард их обнаружит.

Агата снова кивала – на этот раз очень медленно.

– Кажется, я вас понимаю, инспектор.

– Тед.

– …Тед. Первая и третья женщины в силу своей профессии имели половые контакты в ближайшем прошлом. Вне зависимости от преступления, совершенного в их отношении.

Инспектор тоже закивал:

– Я бы предположил, что наш Потрошитель имел «нормальный» акт с жертвами номер один и три, после которого (возможно, охваченный какой-то неестественной яростью против женщин) их задушил.

«Не мог ли это, – задумалась Агата, – быть человек, после оргазма испытывающий чувство вины или даже отвращения? Чувство замаранности… либо в отношении себя, либо оплаченной партнерши, что и ввергло его в неуправляемую ярость?»

Она сказала:

– Значит, вы все-таки считаете, что это сделал мужчина.

– Скорее всего. Но не забывайте, Агата: одна из теорий относительно первого Потрошителя из Уайтчепела, которую опровергнуть не удалось, заключалась в том, что это был не Джек, а Джилл.

Агата невольно улыбнулась:

– Джилл-Потрошитель? А разве это не абсурдно?

– На самом деле – нет. Медицинские навыки, наблюдавшиеся у Потрошителя начала века, вполне могла иметь акушерка.

– Судя по тому, что я увидела, – отметила Агата, содрогнувшись, – наш нынешний Потрошитель, будь он Джек или Джилл, не обладает никакими хирургическими умениями.

– Вынужден согласиться. И возникает вопрос: почему убийца перешел к увечьям? То есть – если мы действительно имеем дело с одним и тем же преступником.

Агата понимающе приподняла брови и сделала глоток кофе.

Инспектор снова подался вперед:

– Если у вас есть какая-то мысль, Агата, то прошу поделиться. Я бы не сидел с вами за разговорами посреди расследования убийства, если бы не относился к вашему содействию серьезно.

– Вы слишком добры… Если бы я высказала конкретное мнение, боюсь, мои предубеждения стали бы слишком заметны.

– Я это учту.

Теперь вперед подалась Агата:

– Что изменилось с момента первых убийств?

– Это гораздо более варварское…

– Нет. Я неточно выразилась. Что изменилось между первыми двумя убийствами и совершением этого зверства?

Инспектор задумчиво нахмурился, но потом покачал головой:

– Ничего в голову не приходит. А что вы имели в виду?

– Газеты. А именно – желтая пресса.

Инспектор выпучил глаза:

– Ну надо же! Вы правы. Пресса назвала нашего парня новым Потрошителем.

– И как наш Потрошитель отреагировал на такое внимание? Он… или, принимая во внимание ваши сомнения, Тед, она… решили соответствовать данному прессой именованию.

Бульдожье лицо побледнело:

– Не может быть… Убийца продемонстрировал ненависть к женщинам и в первых двух убийствах, а затем просто стал смелее, дав волю собственной мании, а не в ответ на газетные вырезки!

Агата пожала плечами.

– Я замечала, что определенный сорт нарушителей закона наслаждается шумихой. Несомненно, эта череда убийств – первый «значительный» поступок, который этому несчастному индивидууму удалось совершить.

– Несчастному? – Он сдвинул брови в неприятном удивлении. – Право, Агата, вы же не относитесь к тем сочувствующим, что считают негодяев «бедными жертвами» наследственности и окружения…

Она сделала еще глоток кофе:

– Я готова считать, что подобные нашему Потрошителю «созданы» такими… рождены с неким уродством, словно появились на свет слепыми.

– Это никак не оправдывает…

– Их следует жалеть, – заявила она, прервав собеседника (что делала крайне редко, однако ее твердый взгляд на этот вопрос требовал выражения). – Но не щадить.

Он тихо засмеялся, и морщины меж бровями разгладились.

– Ну, я рад слышать это от вас. Потому что этот негодяй как никто заслуживает виселицы.

Она пожала плечами:

– Я не против повешения. Что еще делать с теми, кто запятнан ненавистью и безжалостен? Для кого жизнь других людей ничего не стоит.

– Миссис Маллоуэн… миссис Кристи. Я не ожидал, что вы такая.

– Вы читали Мильтона, инспектор?

– В школе.

– Насколько хорошо вы его помните?

– Ну, примерно как все, наверное.