Mакс Гyдвин – Oгoнь Pa (страница 26)

— За ночь в вашем доме я дам три питательных куба армейского образца.

Положив сумку на пол, я выложил на нее три аккуратных кубика.

— Откуда у тебя они? — спросил фермер, не переставая в меня целиться.

— Торговля идет везде и со всеми. Но эти я выиграл, — улыбнулся я. — Я же не спрашиваю, откуда у вас самодельное пневматическое ружье.

— Пять кубов! — буркнул фермер.

— Четыре и капсула омывайки!

Я достал еще один куб и капсулу, ставшей для меня в последнее время важной жидкостью. Но я чувствовал, что наркотик может помешать моей миссии, и решил подержать свой организм в строгости, отдав эту прикольную дрянь, о чем, возможно, я пожалею позже.

— Нахрен мне твоя наркота? — начал возражать хозяин фермы.

— Обменяешь на порох, купишь костей своему раптору, используете во время родов чтобы снять боль, — накидывал я варианты, оставаясь на корточках.

Ноги начали слегка затекать.

— Герман, давай. Это хорошая сделка!

Женщина первый раз подала голос, за что была награждена хмурым взглядом бородача, видимо, приходившимся ей мужем.

— Пойдет. Но оружие я тебе отдам только утром. И нож придется тоже сдать.

— Доооброо! — протянул я. — Если вам будет от этого спокойней.

Разоружив меня полностью, семейство Дайков стало несравнимо приветливее, хоть глава семьи, Герман Дайк, и не расставался со своим дробовиком. Внутри фермы был отдел с разряженной атмосферой — оборудовать всю ферму им было не по карману. Джули Дайк, бывшая С класс из касты добывателей, принесла мне какое-то слабо-наркотическое питье на базе спирта. Мы с Германом сидели друг напротив друга. В углу комнаты располагался обогреватель, имитирующий живой огонь — это искусственное пламя было призвано, чтобы греться. На пламя я старался не смотреть, в сознании тут же всплывала война, где огонь был многократным свидетелем прерванных мной и не только инкарнаций.

— Ну, так откуда ты? — продолжил беседу Герман.

— Я из «города солнца», бывший купол 234.

— Как там сейчас? Я слышал, имперцы взяли контроль обратно. Говорят, казнили более трех тысяч.

Герман сделал глубокий глоток, не упуская меня ни на секунду из виду.

— Да, все верно. Кошмар, что творилось. Я — один из первых, кто ушел. Капец как повезло.

Напиток был неплох. Я почувствовал легкость и удовлетворение от этого расслабляющего напитка. Думаю, можно перейти с омывайки на него.

— У тебя ружье. Ты охотник?

— А что так заметно? — улыбнулся я.

— Солдаты сюда не заходят, на рейдера ты не похож! — заключил Герман.

— Дела пошли совсем не очень. Да и рядом с имперскими городами мне неспокойно. Вот и решил на юг податься.

Мне казалось, что это самая удачная легенда. По крайней мере, я знал, что она близка к представлениям Германа обо мне.

— Южнее не лучше. Рейдеры грабят и угоняют в рабство, армия свободы и, мать его, труда мобилизует всех, до кого дотягивается, в городах и селеньях бардак. Каждый сам за себя, — фермер покачал головой.

— А как же рептилии? Разве не устанавливают свое правительство?

— Я уже не знаю, Гас, что хуже: быть в клешнях диктатуры Ра, или ждать, пока придут и заберут все, что у тебя есть. Сначала думали, будет лучше — свобода, труд и все такое,… а сейчас вижу, что все дармоеды, которых империя кормила, вооружились и подати собирают. А не отдашь — сам кормом станешь.

Так мы проболтали с пару часов. Нашу беседу прервал шум моторов на улице, заглушивший скрежет гигантских кузнечиков. От этого шума исходила активная опасность в виде девяти человек, вооруженных военными образцами двух воюющих армий.

Глава 45

Шаг назад

— Герман! Выходи, драный потрох! Мы пришли кое-что до тебя донести! — кричали снаружи.

В голосе чувствовался азарт и жестокость. Те, кто приехали рано утром к старой ферме, действительно представляли опасность. Эти люди пришли убивать. Герман и Джули переглянулись.

— Джули, лезь подпол! — рыкнул Герман.

— Я тоже могу стрелять! И тебе понадобятся еще одни руки. А может, все обойдется, если с ними поговорить?! — возразила Джули.

— Нет. Диалога с ними не будет, они все уже решили. Один из вас либо погибнет, либо будет взят в заложники, — вмешался я, не поднимаясь с кресла.

— Откуда ты знаешь? Ты что один из них?

Герман направил на меня дробовик.

— Я вижу ваше вероятное будущее. Если им не начать отвечать, через минуту они разгерметизируют ваш дом. Так что рекомендую надеть скафандры.

— О, великий Ра…, — всхлипнула хозяйка дома, поспешив к шкафу со скафандрами.

Тем временем Герман начал разговор с рейдерами.

— Я уже платил в этом месяце! Передайте Крио, что пшено не продается по щелчку пальцев!

Герман заметно нервничал, отчего его голос звучал нарочито бравадно.

— Ты что-то там промямлил, старый херосос?! Выходи, и решим по-хорошему!

«Долбанный D класс», — подумал я, — «Что ж вам не живется по-земному».

— Герман, одень скафандр и защищай жену в подполье. Я разберусь с этими.

Я был слегка пьян, но чувствовал себя отлично.

— Джу, дай Гасу его оружие и гермошлем!

Герман одевал скафандр, готовясь к разгерметизации и бою. Джу выполнила команду мужа, второпях отбежав в угол комнаты, рассчитывая использовать старый комод как укрытие.

— Лезьте в схрон! У них войсковое оружие, оно пробьет любые ваши укрытия.

Тем временем я одевал шлем и снаряжал лучевое ружье.

— А ты? — спросил меня Герман.

— А я встречу их и поговорю. Скажу, что это я говорил, и я такой же рейдер, как они; готов поделиться тем, что нашел в доме, — я врал, но Герман хотел мне верить.

— Они не будут тебя слушать! — возразил фермер.

— Не будут. Но в вероятности, где мы трое принимаем бой, вы оба умираете. Так что давайте в подпол.

Я убедил хозяев фермы. Джули и Герман затаились в подвале, держа изнутри своего укрытия подвальный люк под прицелом. Разгерметизация была вызвана вскрывающими дверь механизмами. Давление ударило со всех сторон, меня качнуло в кресле. Мелкие вещи подхватило микроураганом, образовавшимся в результате перепада давления, и бросило на пол. Мое лучевое ружье было направлено в проход.

Бандитизм и мародерство всегда возникают в местах, где царит безвластие. Теперь я мог видеть лица тех, кто пришел разобраться с семьёй Дайков. Напыщенно красочная экипировка, золотые украшения поверх эко-костюмов, символы власти и насилия в виде ожерелий из отрезанных ушей. Сколько бы ни вооружались фермеры, со сплоченными шкурным интересом бандами им было смысла не тягаться. Это знали и те, и эти. Поэтому рейдеры вели себя расслабленно, показывая свою силу и неотвратимость расправы. Нет, с такими нельзя было говорить. Первым в проходе появился тяжелый солдат. На нем был прочный армейский бронекостюм со встроенными щитами по всей поверхности, кроме стоп. Мой лучевой выстрел снес входящему правый голеностопный сустав, от чего тот повалился на пол гостеприимного дома. Динамики его истошно вопили что-то нечленораздельное.

«Пошла война», — подумал я.

Из дверного проема пространство начало наполняться лазерными лучами, как если бы кто-то решил засунуть в жилище фермеров сразу все краски радуги. Я знал, что так выйдет и кувыркнулся к стене с дверью — тут будет безопасно еще секунд двадцать. Бандит в тяжелой броне не прекращал орать. Это хорошо. Веселее будет.

— Прекратить стрельбу! — раздалась команда из — за двери.

В доме все пылало. Черный дым струился по потолку, затрудняя видимость и мне, и им.

— Хак, Дупл, вперед!

Свет от фар шлюпок давал тени — тени рейдеров, которые двигались в дом. Двое показались в проеме, почти одновременно войдя в жилище. У одного из них была встроенная функция тепловизора, но в доме все и так пылало. Перед его глазами все мельтешило красными пятнами, особенно горящий потолок. Рейдеры дружно перешагнули через лежащего крикуна. Теперь они попали в саму зону задымления и пытались разглядеть хоть что-то. В моем убежище среди дыма и перевернутого атмосферой хлама я ждал другого — ждал, когда кто-нибудь начнет тянуть раненного к себе. Такой момент настал. Я выстрелил в руку бандита и пространство тут же наполнилось новым воплем. Вошедшие двое мгновенно обернулись, но только для того чтобы лечь от точечных попаданий моего лазера, в плечо одному и в бедро другому. Захлебывающиеся от нехватки в скафандрах воздуха бандиты, горелый пепел поднимаемый в вверх очагами пламени, черный дым дающий минимальную видимость это был мой привычный мир. Я действовал по наитию. Тот, кому я попал в руку попытался выбраться из моего личного карманного ада, но скошенный повторным лучом упал, схватившись за самое ценное в эту секунду — его пятую конечность.

— Тебе хана, Герман! Я найду и выпотрошу твою жирную тушу! Херачь по дому!

Это была команда кому-то, кто заведовал тяжелым оружием. Подниматься было нельзя, и я полз, меняя позицию. Тяжелый рокочущий грохот порохового крупнокалиберного оружия пронизывал стены убежища насквозь вместе со стальными, тяжелыми пулями. Стрельба, казалось, шла из всего имеющегося оружия. Стреляли поверх, чтобы не задеть своих, кричащих от боли, к которым в дыму уже полз я. Первым меня интересовал парень в штурмовом костюме. Замах и мелькнувший через дым стилет двойным ударом пробил бандитскому штурмовику горловую пластину. Первый укол был остановлен щитом, а вот второй дошел до цели. Теперь штурмовик захлебывался своей кровью. Дождь из свинца и лучей продолжался. Я полз там, куда не должны были ударить пули, где не было рикошета; и все бы ничего, но становилось жарко — горело все. За семейство Дайков я не боялся — у этой парочки подпол был плотно изолирован от внешнего мира. Да, дома у них больше не было, но и в рабство никто никого не угонял. Схватив трехлучевую тяжелую винтовку штурмовика, я пальнул сквозь стену туда, откуда стреляли из тяжелого пулемета. Судя по пулеметной очереди, резко ушедшей вверх, — я попал. Еще выстрел, еще и еще. Крики и стоны на улице были мне сигналом для атаки. Я кувырком прыгнул в дверной проем, инерция позволила скользнуть в подкате по прихожей к прикованному раптору. Удар кулаком в педаль дал цепному животному свободу и возможность атаковать. Голодная рептилия рвала когтями ближайшего к ней рейдера. Кувырок и еще кувырок… лучевое оружие жгло пространство, где я только что был. Я бежал к шлюпке с крупнокалиберным пулеметом на крыше. В какой-то момент внезапный луч обжег мой живот. Дикая боль скрутила пополам. Я осел на землю, так и не добежав до пулемета, когда темнота поглотила меня.