Макс Гудвин – Я – борец (страница 2)

Подведение итогов? Да всё здорово же!

Вот только артроз на начальной стадии в коленях, да голова шумит на погоду, из имущества – небольшой домик за городом, достался от мамы. Правда, удобства на улице и отопление печное, ездить оттуда до работы каждый день – далеко, а если продать, то на вырученные деньги в черте города ничего путного не купишь, поэтому и снимаю тут квартирку. Огород там есть, где я ничего не сажаю, зато беседка под шашлыки и баня. Такой вот чемодан без ручки, продавать невыгодно, жить невыгодно, ездить в город даже на машине, которой тоже нет – и здесь невыгодно. Да и зачем машина? В городе я везде пешком могу добраться, в крайнем случае, на такси, ну и маршрутки ходят.

Семья? Была да сплыла. Бывшая во мне ошиблась сильно, как она говорит, слепая была, что ли, однако честные двадцать пять процентов алиментов получает от школы, ну и я на праздники к дочери заглядываю, она у меня взрослая почти. Тринадцать лет, возраст такой, что ей конверт с деньгами от отца интереснее, чем он сам. Да и дядя Слава, заменивший меня, для нее во всём лучше.

Дядя Слава никогда не дрался в клетке, зато у него есть большая машина и, походу, печатный денежный станок. Да и с ростом технологий, личные встречи как-то дочери стали не нужны, ну понятное дело – влияние матери. Записал на день рождения голосовое сообщение в соцсети, отослал денег, и ладно.

Работа физрука и тренера, в целом, мне нравилась. Особенно с тех пор, как ко мне в секцию народ повалил после того, как я пятерых алконавтов заставил бежать от охраняемого мной магазинчика приставными шпагатами, даже не запыхавшись. Еще бы, опыт-то не пропьёшь.

Этим зимним утром, как всегда, вокруг всё было заставлено машинами, тут горка вниз и даже есть пара лежачих полицейских, но их уже снежком замело и успело накатать. Справа школа, слева высотки. Молодые мамочки везут своих деток в садик.

Зайдя в лицей, я попал в теплый и светлый холл и пропустил вперед детей через электронный турникет со скучающим возле него молодым охранником.

– Олег Федорыч! – поприветствовал меня кивком парень на турникете, одетый в черную форму с металлоискателем на бедре.

– Привет, Антон, – кивнул я, не подавая руки, так как нас разделяет сплошной пестрый поток детей.

Я занял свою очередь среди спящих на ходу деток и, медленно переминаясь с ноги на ногу, добрался до охранника. Подав ему руку, я, улыбнувшись, произнёс:

– Ещё один день?

На что получил второй кивок.

Взяв ключи от спортзала, расписавшись за них в журнале, я проследовал в учительскую, откуда добыл ещё один журнал пятого «Б». Именно с них и должна была начинаться моя сегодняшняя работа – не спеша, с журналом под мышкой, я направился к спортивному залу.

Вообще, у физрука куча всяких бумажных заморочек, хорошо хоть проверять тетради не надо. С введением электронных дневников, конечно, бумажек стало меньше, но всё ещё хватало для того, чтобы отвлекать учителя от основного его ремесла – обучения молодняка.

Спортивный зал был обычным – большое светлое помещение с огромными окнами, двумя баскетбольными кольцами и нарисованными на стене воротами для футбола. На полу разметка под три вида спорта: футбол, баскетбол и волейбол. На левой стене волейбольная сетка, которую вполне можно закрепить и на другой стороне. По краям зала деревянные длинные лавочки, а в углу стопка татами «ласточкин хвост». Подарок от спонсоров, для моей секции сразу по всем видам ударно-борцовского вида спорта.

Бывало, раздастся звонок на телефон, а там мамочка хочет отдать ребёнка на бокс, я, конечно же, соглашаюсь и зову к себе. Несмотря на то, что у меня совсем не бокс. Другая хочет отдать на вольную борьбу, и снова я приглашаю к себе в зал. Ну не разбираются мамочки в мужских видах спорта. Начнёшь душнить, рассказывать, что у тебя не бокс и не вольная, уйдёшь в подробности, которые мамам и детям не нужны. Для родителя же что главное? Чтоб дитя не шаталась по улицам, не искало приключений на пятую точку. Лучше пусть выплёскивает энергию в зале, а спортивные результаты – дело десятое, если не тридцатое.

Внутри зала располагалась небольшая тренерская – это как отдельная учительская для физруков. Быстро проникнув туда, я первым делом заглянул внутрь чайника. И убедившись, что вода там есть, я нажал на кнопку. День начнётся с чая. С шу-пуэра, если быть точным, он даже не пробуждает – он воскрешает.

Свисток и секундомер на грудь, зимнюю обувь на полочку, откуда вместо неё взят и надет старенький, беленький Асикс, пока всё это делаю, чай в заварнике уже почернел и готов к употреблению. Отхлебнув из кружки, я вышел навстречу весёлому топоту и приближающемуся гаму.

– Олег Фёдорыч, можно мячики взять? – прозвучал первый вопрос от подбежавшей ко мне троицы.

Игорь Шведчиков, Сергей Чуриков и Женя Никифоров, кажется. Эта троица всегда была активней остальных.

– Валяйте, – кивнул я, отходя в сторону, тем самым запуская их в тренерскую к корзине с мечами.

Имена самых активных запоминаются всегда быстрее всех остальных, спустя годы работы, я знаю тут всех и каждого. Пусть детей и очень много, есть один педагогический метод запоминания. Каждый раз строишь класс и по журналу проговариваешь имя и фамилию каждого шалопая перед каждым занятием, и постоянно поднимаешь взгляд на строй. А они в ответ, услышав своё имя, говорят: «Я».

В начале, конечно, идёт притирка, дети испытывают тебя на прочность, а ты их на увлекаемость и восприимчивость. Но потом, спустя пару месяцев они всё равно приходят к единому порядку, к ответу «Я» вместо «тута» и «здеся», и перестают путать команды «на первый-второй» с «по порядку номеров».

Я смотрел, как троица закидывает по очереди три мяча в корзину, как другие дети наполняют зал, кто-то играет в догонялки, кто-то просто садится на лавочку, иногда пытаются лесть на канаты. Я разрешаю только в моём присутствии и при подложенном мате.

Дети всё превращают в игру, но отвернёшься, и вот уже один лезет под потолок, а другой этот самый канат пытается раздёргивать снизу, или ещё хуже раскручивать по широкому кругу. И вот такого допускать нельзя точно, упадёт даже на маты, не соберёт костей, а у детишек кости хрупкие, это не моя вечерняя группа бойцов смешанного стиля. Те могут и без ковра на дереве пола кувыркаться и с хваткой у них всё хорошо. А просто школьники – классные, все, каждый по-своему и спорт им до лампочки.

В школе меня зовут «чайный мастер», потому что я за день могу выпить три чайника пуэра, это неспроста, другие учителя курят тайком от школьников в специальных комнатах, туалетах для учителей, а я не курю, но зато пью чай. На самом деле физкультура и зачёты – это хорошо, но настоящая моя любовь – это вечерняя группа.

Там в опустевшем школьном зале расстилается красно-синее татами, а вместо школьников-шалопаев приходят те, кто точно знает, зачем им нужен спорт. У таких глаза сверкают по-другому, такие крепче всех остальных.

Что я им преподаю? Да смешанные боевые единоборства ММА, учу бить, бороться, разбавляя тренировки психологией в духе старого доброго не применять силу во зло.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и моя полуторачасовая тренировка тоже, и вот я уже иду обратно домой при весьма остывшей к вечеру температуре воздуха. И снова думаю об итогах…

Ничего не предвещало беды.

Вдруг сверху на дорогу, у самого начала нисходящей лестницы, поворачивает маршрутка номер двенадцать.

Впереди, гуляющая с дитём мамочка, явно заговорившись по телефону, на мгновение приспускает верёвку санок, и ребёнок, сидящий на них как на мотоцикле, с радостью едет вниз. К регулируемому двуполостному перекрёстку, где совсем нет людей и машин в этот час, кроме быстро спускающейся по обледенелой колее маршрутки.

Заметил ли водитель санки или нет, я так и не понял, быть может, тоже болтал по телефону – будь прокляты эти модные гаджеты. Санки с малышом уже летят на проезжую часть, а следом за ними бежит, спотыкаясь на гололёде, мамашка скользящего к гибели чада.

И я «взрываюсь» толчком правой ноги от полузаснеженной ступеньки, чтобы вскочить на полосу для колясок, в это время года чистую ледяную горку, и бегу наперерез.

Водитель маршрутки, наконец, замечает опасность и зажимает тормоза, но тяжёлый транспорт неповоротливо скользит по дороге, словно и не чувствует сцепления. Водила поворачивает руль вправо, чтобы уйти в сугроб, однако утренняя колея, будто лыжня, несёт машину вниз.

Но я быстрее, я всегда был быстрее. Перелетаю через ограждения дороги, замечаю, что санки притормозили на посыпанном песком перекрёстке…

– Суки, перекрёсток-то вы посыпали, а колею забыли!

Столкновение уже неизбежно, но я должен успеть! Обязан просто, иначе ребенка размажет по дороге!

Словно вратарь, прыгаю, скользя по льду, сильным толчком обеих рук отпихиваю сани подальше, где маршрутка их точно не достанет.

Совершенно не думая о себе в этот момент, я отчетливо слышу хруст своей шеи… костей, какую-то тяжесть. Боли почти нет, темнота приходит внезапно, забирая у меня из виду яркий, лучащийся в вечерних фонарях снег.

Тьфу ты, подвёл, блин, итоги…

Глава 2. Поезд домой

Сквозь мучительно сонную пелену, я вдруг различил негромкий, отчетливый звук.

Тук-тук, тук-тук… Поезд, что ли?