Макс Гудвин – Я – борец 3 (страница 2)
Мы обошли трибуны, миновали калитку в заборе, помеченную табличкой «Служебный вход. Посторонним вход воспрещен». На узкой асфальтовой дорожке, в тени высоких тополей, стоял жигуленок шестой модели, цвета морской волны. Не новая, но ухоженная машина. У переднего колеса, прислонившись к капоту и куря, стоял еще один мужчина – помоложе, в кожанке, с невозмутимым лицом силовика, умеющего водить.
Никита Сергеевич открыл заднюю дверь.
– Садитесь.
Я лишь кивнул и, сняв сумку, протиснулся на заднее сиденье. Кожаный салон пах резиной, сигаретным дымом и чем-то еще – остро-сладковатым, как лекарство.
Никита Сергеевич сел рядом, плотно притворил дверь. Водитель, не глядя, швырнул окурок под колеса и устроился за рулем. Мотор заурчал.
– Поехали, Володя, – коротко бросил он.
Машина тронулась плавно, выезжая из тени тополей на залитую солнцем улицу. Стадион «Локомотив» остался позади, вместе с утренней прохладой, щебетом птиц и мельканием стройных ног на беговой дорожке. Впереди был Саратов, незнакомый и настороженный, и мое первое задание, которое началось не с пароля или конспиративной квартиры, а с драки на стадионе и поездки в жигулях с человеком по имени Никита Сергеевич.
Он достал из портфеля папку, откинулся на спинку сиденья и, не глядя на меня, сказал:
– Пока едем, ознакомься. Работать начнёте сразу.
Я взял протянутую серую папку. На серой картонной обложке гриф: «Совершенно секретно». Ниже – лаконичная надпись: «Операция "Сплав". Объект: банда "Кобра". Саратов».
Солнце слепило в окно. День только начался, а «спортивные сборы» в Саратове уже приобретали совсем иной, очень конкретный и опасный оттенок. Я взял папку. В ней были фотографии и описания к каждой.
На этих трёх строчках я понял, что мне несказанно повезло. Я поднял голову на «Хрущёва» – так я про себя назвал Никиту Сергеевича, обозначая, что это не его имя.
– Поэтому, Саша, на «Локомотиве», и поэтому Тулу били медленно, чтобы ты подоспел. Собственно, половину работы по твоему внедрению мы уже сделали, теперь остаётся просто прибыть к ним на тренировку. Но ты читай! – произнёс Хрущёв.
И я продолжил вчитываться, сокращая объём запоминаемого текста до необходимой информации.
И последним был мой спасённый сегодня Тула.
Его внешний вид совпадал с описанием в личном деле. Но новым для меня было, что он имеет доступ к транспорту через старшего брата.
Роль в банде ‒ обеспечение отхода группы с помощью мотороллера «Тула» и мотоцикла Урал с люлькой. Ответственный за быструю погрузку добычи и оперативный отход с места преступления. Из уязвимостей была указана драчливость. А вот зависимостей он не имел.
Далее была оперативная информация по деятельности банды, перейдя на которую Хрущёв снова начал говорить.
– Ознакомишься со всем делом на квартире. Постарайся запомнить всё, что с ними связано. Мы бы их давно взяли, но подразумеваем, что ребята замешаны в промышленном шпионаже в пользу нашего стратегического противника. Твоя задача, Саш, стать им лучшим другом, вот эту папочку дополнить именами, кто с ними еще дружит, кто курирует, как и куда сбывают награбленное. Самое классное будет, если мы будем узнавать об их налётах заранее.
– Понял, – кивнул я.
– Будет отлично, если ты с ними в работу войдёшь. В секции обмолвись, что ты по обмену прибыл в Балаково на три месяца, где ты младший научный сотрудник института техники. Пусть сами завербуют тебя. Далее получишь инструкции.
Я снова посмотрел на листы в папке.
– Докладывать о работе будешь по телефону и письменно, а после того, как тобой заинтересуются, только письменно. Листы с докладами ежедневно кидай в ящик своей квартиры. Вот ключи, – произнёс он, отдавая мне большой зубчатый ключ (видимо, от квартиры) и маленький – от почтового ящика. – И да, задание может свернуться, а ты выведен из работы. Сигналом будет появление «дяди» – человека, который войдёт в квартиру с помощью ключа.
– Его не будет дома? Меня с ним познакомят? – спросил я.
– В коридоре будет ваша совместная фотка на рыбалке. Но его появление будет означать, что тебе нужно, не задавая лишних вопросов, эвакуироваться обратно в Ворон. В Балаково нужно будет каждый день ездить, приходить в институт и там заниматься тем же, чем занимался в Вороне.
– Тренировать? – уточнил я.
– Тренировать, – кивнул Хрущёв.
Тем временем мы прибыли к какому-то трёхэтажному дому.
– За сутки заучи и завтра папку положишь в ящик. А сегодня и завтра можешь быть свободен. «Спартак» откроется в понедельник в восемь вечера, адрес в папке. Вопросы? – спросил у меня Никита Сергеевич.
И у меня был вопрос, но всего один…
Глава 2. Заяц в цирке
Жёлтый дом смотрел на меня тремя подъездными дверьми. Моя была центральная. Войдя в подъезд, я поднимался по выщербленной лестнице, вдыхая сырой воздух, исходящий, наверное, из самого подвала. Квартира под номером восемнадцать ждала меня сразу же после подъёма на площадку третьего этажа. Деревянная дверь встречала взглядом тусклого глазка и, скрипнув после одного оборота в замке выданного мне ключа, отворилась.
Зайдя внутрь, я ощутил, что квартиру давно не открывали и даже не проветривали. Тут было тепло, а в нагретом воздухе чувствовался запах земли. Сняв обувь, я прошёл вперёд по узкому коридору. На белой двери слева расположился значок писающего пластмассового мальчика, кокетливо отклоняющего струю в сторону с горшком. Туалет был совмещён с ванной, над которой нависала лейка душа, а унитаз имел длинную трубу вверх и сливной бачок с цепью и деревянной ручкой для смыва с сидячего положения. Что ж, разделённый санузел – это прямо роскошь. Порадуюсь и этому, в сравнении с общагой – вообще чудо чудное.
На кухне располагались белый холодильник «Бирюса» и газовая плита. «Это просто сказка какая-то. Отлично! Я буду есть тёплую еду», – подумал я.
Зал был обставлен диваном, некогда ободранным какими-то животными – возможно, кошкой или даже не одной. Хотя запаха кошачьего здесь не было. Над диваном висел большой, почти во всю стену, ковёр с причудливым красно-синим узором. «Если станет совсем грустно, можно будет найти на этом ковре замысловатые рисунки и таким образом медитативно погрузиться в сон», – мелькнуло у меня в голове.
А еще была настоящая роскошь: в коридоре, на тумбочке с настенным зеркалом, стоял белый дисковый телефон со спиралевидным шнуром, у которого лежали оставленные давно и покрывшиеся пылью солнцезащитные очки. Подняв трубку и приложив её к уху, я убедился, что он работает, и, положив трубку назад, продолжил изучать квартиру. Она не обладала балконом, зато имелись окна с двойной рамой. И я, отодвинув белые шпингалеты, убирая первую раму, впустил внутрь немного свежего воздуха. Петли окна скрипнули, невольно хрустнула белая, вздувшаяся краска на подоконнике, и, наконец, влекомые потоком, в помещение влетели запахи улиц Саратова.