Макс Громов – Изгой. Проклятье клана (страница 21)

Я опустился на колени рядом с Мураном, сжимая его плечо.

— Ты... чёртов... сумасшедший... — прохрипел он, открывая один глаз.

Я рассмеялся.

— Зато живой.

Глухой грохот раздался где-то в глубине Темницы, и каменные плиты под ногами вдруг ожили, изгибаясь, как корабли на волнах. Со сводов посыпались осколки штукатурки, а древние фрески осыпались в прах.

— Валим отсюда! — закричал я, хватая Мурана под мышки. Его мощное тело оказалось неподъемным — словно сама земля тянула его вниз.

Муран слабо застонал, его веки дрожали, но сознание не возвращалось. Кровь продолжала сочиться из раны, окрашивая мои руки в липкий красный цвет.

Трещины на стенах расширялись с каждым мгновением, как паутина судьбы. Где-то рядом с грохотом рухнула колонна, перекрывая выход.

— Черт... — я вцепился в Мурана с новой силой, но мои мышцы горели огнем, а в глазах уже плясали черные точки.

И тогда я вспомнил.

Кристаллы.

Один все еще лежал у меня в кармане — последний, самый крупный. Я судорожно зажал его в ладони, чувствуя, как его острые грани впиваются в кожу.

— Помоги... — прошептал я, не зная, к кому обращаюсь — к древним богам, к духам предков или просто к слепой магии, что дремала в этих камнях.

Кристалл вспыхнул.

Жар прокатился по моей руке, как удар молнии, а затем хлынул в грудь, наполняя тело странной легкостью. Внезапно Муран показался мне легче пушинки.

Я рванул к выходу, едва уворачиваясь от падающих обломков. Воздух гудел, как раненый зверь, а за спиной уже рушились своды, погребая под собой древние тайны.

Последний прыжок — и мы вылетели наружу, в ослепительный дневной свет, как раз в тот момент, когда вход в Темницу с грохотом захлопнулся, засыпанный тоннами камня.

Мы рухнули на землю. Муран тяжело задышал, а я лежал рядом, чувствуя, как магия покидает мое тело, оставляя после себя пустоту и страшную усталость.

Где-то рядом раздались крики — это наши люди бежали к нам, испуганные грохотом обвала. Но я не мог пошевелиться, только смотрел в небо, где плыли беззаботные белые облака.

— Ты... — хрипло прошептал Муран, поворачивая голову в мою сторону.

Я слабо улыбнулся:

— Да, я чертов герой. Ты уже говорил.

– Чертов это кто? – Спросил Муран и отключился, а я продолжил лежать рядом с ним на земле пытаясь найти в себе силы подняться.

Все тело болело так, будто меня переехал трамвай. К нам подбежали наши спутники.

Мы направлялись обратно в лагерь медленно, как похоронная процессия. Горислав и Светозар несли Мурана на носилках, сколоченных наспех из старых досок и кожаных ремней. Каждый шаг давался с трудом — мои ноги дрожали, а рана на плече ныла тупой болью.

Радослава шла впереди, освещая путь слабым магическим светильником — бледно-голубым, как зимнее небо. Её лицо было напряжённым, а взгляд то и дело возвращался к Мурану.

— Он выживет, — пробормотал я, больше, чтобы убедить себя.

— Должен, — резко ответила она.

Когда мы наконец добрались до лагеря, Елисей уже ждал у входа, его глаза расширились при виде носилок.

— Положите его здесь, — он указал на стол, смахнув с него карты и пустые кружки.

Я прислонился к стене, наблюдая, как Елисей ловкими движениями разрезает окровавленную ткань доспеха, обнажая глубокую рану. Его руки светились мягким золотистым светом — редкий дар целителя, который он тщательно скрывал.

— Это серьёзно, но не смертельно, — прошептал он, накладывая ладони на рану.

Муран застонал, его веки дёрнулись.

— Кристаллы... — выдохнул он, голос хриплый, будто пропущенный через песок. — Они... горели…

Радослава резко обернулась ко мне.

— Что он имеет в виду?

Я медленно достал из кармана последний кристалл — тот самый, что помог нам выбраться. Теперь он был мутным, потускневшим, но всё ещё теплым на ощупь.

— Они сработали, — сказал я просто.

Радослава замерла. Её глаза, обычно такие уверенные, отражали настоящее потрясение.

— Это... невозможно. Без Источника кристаллы — просто камни.

— Видимо, не для меня.

Она протянула руку, будто хотела взять кристалл, но остановилась в сантиметре от него, словно боялась обжечься.

— Ты использовал их... как раньше использовали Родимичи?

Я не ответил. Потому что и сам не знал. Всё, что я сделал, — это попросил о помощи. А дальше... дальше оно просто случилось.

Муран резко вдохнул, его глаза распахнулись.

— Чёрт! — он попытался сесть, но Елисей удержал его.

— Не двигайся, дурак, или швы разойдутся!

Муран уставился на меня.

— Ты... ты разбудил что-то там, внизу.

Тишина повисла в воздухе, густая и неудобная.

Радослава медленно перевела взгляд на меня.

— Что он имеет в виду, Зоран?

Я сжал кристалл в кулаке.

— Думаю, нам всем стоит поговорить. Но сначала... — я посмотрел на Мурана, — сначала дайте ему прийти в себя.

Где-то за стенами лагеря ветер завыл, как голодный зверь. И мне показалось, что в этом звуке было что-то новое…

Тяжелый запах тушеной похлебки витал в воздухе, смешиваясь с дымом очага. Радослава разливала еду по мискам, ее движения были точными, почти механическими. Взгляд — остекленевшим. Она не спрашивала больше о кристалле, но каждый раз, проходя мимо, бросала на него быстрые, украдкой взгляды.

Мужчины молча ели, перебрасываясь редкими фразами. Горислав чинил сломанный стул, Светозар подпирал дверь новой балкой. Даже Елисей, обычно такой разговорчивый, сегодня лишь копошился у постели Мурана, меняя повязки.

Тишина.

Не та, что приходит с покоем, а та, что висит перед бурей.

Я сидел в кресле у камина, перекатывая кристалл между пальцами. В свете огня он временами вспыхивал тусклыми бликами, словно подмигивая мне.

Как добыть еще?

Шахты обрушены. Источник мертв. Но кристаллы работали в моих руках. Почему?

— Завтра, — мой голос гулко разнесся по комнате, заставив нескольких человек вздрогнуть, — мы ищем выживших. Затем — укрепляем стены.