Макс Гордон – Закулисье. Заглянуть за горизонт (страница 3)
Вопреки опасениям, профессору не стали заламывать в руки, и силой впихивать таблетку в рот. Вместо этого первый полицейский нырнул рукой в нагрудный карман, вытащив оттуда блестящий шприц с прозрачной жидкостью. Шприц заканчивался пластиковым колпачком, под которым, безо всяких сомнений находилась игла, – острая и холодная, – подумал профессор.
– Не буду врать, нас учили ставить уколы, но на практике наши навыки лучше не проверять, – монотонно добавил второй полицейский, – советую не отказываться, вода с таблеткой лучше, чем укол.
Семенов снова посмотрел в протянутую ладонь водителя УАЗа, на которой, лежала продолговатая красная пилюля. Но когда его рука потянулась к таблетке, вместо всевозможных вариантов мучительной смерти, профессор думал о миллионах микробов, таящихся на ней. Медленно, как в замедленной съемке, рука Михаила Юрьевича двинулась к ладони, непослушные пальцы сжали таблетку, ощутив под кожей твердый и прочный материал. Пока рука возвращалась к губам, мозг профессора обдумывал вариант уронить таблетку на пол, но тут же сам ответил на следующее действие, – ее поднимают с пола и снова протянут ему.
Твердая таблетка прилипла к обезвоженному языку профессора, он поднес к губам пластиковый стакан, сделав большой глоток прозрачной жидкости, моментально ощутив, как таблетка проскочила в желудок, а жидкость обожгла горло и язык. Ожог быстро прошел, на смену ему пришло мимолетное чувство пьянящей эйфории, профессор почувствовал, как по жилам расползается блаженство и тепло.
– Это водка? – удивляясь себе, спросил профессор.
– Это разбавленный спирт, – ответил первый полицейский, – так действие таблетки будет быстрей.
Семенов откинул голову на спинку сиденья, ощущая, как автомобиль под ним вздрогнул и ожил, переднее колесо соскочило с бордюра, отчего тело профессора сильно затрясло. Михаил Юрьевич смотрел на удаляющееся двери родного университета, одновременно замечая, как мимо машины мелькают заснеженные деревья, и унылые фонарные столбы. Все это проносилось на безликом фоне, тогда профессор понял, что уже крепко спит.
2. Братья
Семен и Николай молча и с тоской разглядывали заснеженный двор старенькой девятиэтажки, сквозь пыльное, зарешеченное окно. По грязному снегу и голым деревья мелькали отблески красных и синих огней от мигалки на полицейском УАЗе, которую четверо мужиков в одинаковой казенной форме так и не удосужились выключить.
Николай с жадностью смотрел на разбитые окна продуктового киоска, в котором осталась водка и сигареты, последнее братья не успели попробовать, или даже открыть. Полиция подъехала в тот момент, когда младший брат откупоривал бутылку водки, перед Николаем был простой выбор – бежать, или пить. Обидней всего, что ему не удалось ни первого, ни второго, и за все это светил новый срок, а братья едва успели почувствовать свободу – с момента освобождения не прошел и год.
Семен со злобой рассматривал окна старой девятиэтажки, такой же унылой и убогой, как пейзаж и двор возле нее. За многими окнами угадывались любопытные, возбужденные лица, жадно наблюдающие за происходящем спектаклем во дворе. – Ну и кто же из вас ментов вызвал? – вглядывался Семен, пытаясь угадать. Обидно, ну конечно обидно – кто же мог подумать, что из-за жалкого киоска, который продавал водку и сигареты по бешенной цене, кому-нибудь придет в голову вызвать полицию? Но кто-то же их точно вызвал, как теперь отыскать эту тварь?
Семен мысленно взвесил срок за свое преступление, получилось не много, даже учитывая рецидив. На этот раз они никого не ограбили, при этом преступлении никто не пострадал. Кража со взломом без вреда для имущества, если не брать в расчет разбитую витрину и покореженную металлическую дверь. Много не дадут, а выйду – рассчитаемся, – сжимая кулаки, подумал Семен.
Его томило само ожидание, было что-то неправильное в этом дворе, и в этом киоске, и в лицах за окнами – как будто самое интересное ждало впереди. Семен повернул голову в сторону трех полицейских, топтавшихся возле разбитой витрины киоска. Двое молча курили, безразлично рассматривая чужое имущество, а самый молодой, и видимо некурящий, возвращался к машине, на ходу стряхивая снег, налипший на фуражку.
– Ну что, Серега, долго еще? – обратился к нему другой полицейский, сидевший в машине, и заполнявший протокол.
– Никак нет, товарищ капитан, – ответил вошедший, – ущерб сфотографировали, сейчас подъедет хозяин киоска, остальное уже под его ответственность.
– Хорошо, – коротко ответил старший по званию, он устало зевнул и посмотрел на часы.
Когда в салоне автомобиля повисло молчание, тишину нарушил сотовый телефон. Звуки школьного вальса, Семен узнал его в исполнении дребезжащего динамика, разнеслись по пустому салону и неприятно ударили по ушам. Капитан похлопал себя по наружным карманам, затем полез во внутренний карман. Молния заела на форменной куртке, а школьный вальс продолжал терзать и без того подпорченные нервы Семена.
Капитан с силой дернул за бегунок, молния разошлась с противным треском, рука нырнула за подкладку куртки, через секунду в пальцах появился кнопочный телефон. И кто в наше время использует кнопочные? – поморщился Семен, чувствуя, как дребезжащий динамик искажает скрипки, напоминая скольжение пенопласта по стеклу. А капитан тем временем смотрел в телефон, морща лоб и шевеля губами, – странно, номер не определен, – ни к кому не обращаясь, прокомментировал он.
Длинный палец с обкусанным ногтем завис над кнопками, раздумывая, которую нажать. Ну же, решайся уже на что-нибудь, – мысленно взмолился Семен, чувствуя, как от скрипения пенопласта к горлу подкатывает предательская тошнота. Наконец капитан принял решение, палец опустился на зеленую кнопку, кнопочный телефон прижался к щеке.
– Алл-Лоу! – ответил капитан, лениво растягивая каждую букву на неприятный иностранный манер.
– Здорово, Семеныч! Не узнал, наверно? – голос из динамика проскрежетал на весь салон.
Лицо капитана вытянулось от удивления. Убрав трубку от щеки, он поискал глазами кнопку громкости, и не найдя ее, снова прижал к уху телефон.
– Игнатюк, ты, что ли? – удивленно проговорил капитан.
– Я, я! Здорово, Семенов! – в динамике послышался лающий смех.
– А чего у тебя, номер что ли сменился? – глядя в окно, спросил капитан.
В трубке повисла секундная пауза, как будто на том конце подбирали слова.
– Нет, не сменился… позвонить дали, – и снова послышался лающий смех. – Слушай, капитан, вы, говорят, на задержание поехали… поймали кого, или как?
Семенов медлил с ответом, повернувшись к отсеку для задержанных, на него уставились две пары глаз. Одни настороженные, другие – любопытные, без сомнения оба слышали разговор.
– Двоих взяли, – наконец проговорил капитан.
– Магазин ограбили? – уточнила трубка.
– А ты откуда знаешь про магазин? – Семенов повернулся сторону разбитого киоска и хитро прищурился.
– Диспетчер подсказал, – ответила трубка.
– А! Диспетчер! – Семенов повернулся ко второму полицейскому и выразительно посмотрел на него.
Этот взгляд до крайности не понравился Семену, он умел определять, когда люди врут. И сейчас, наблюдая со стороны, как переглянулись двое полицейских, отчетливо понял – в последние слова не поверил ни один из них.
– Так что они… ограбили магазин? – последняя часть вопроса прозвучала с надеждой, тембр голоса на другом конце снизился до заискивающих нот.
Семенов снова взглянул на разбитую витрину киоска и на приоткрытую покореженную дверь. Он несколько секунд думал, прежде чем ответить, и в этот момент Семен почувствовал – сейчас решается их судьба. Николай вопросительно взглянул на Семена – брат в таких вопросах несколько туговат, но даже он догадывался, что дело не чисто – Семен одобряюще кивнул в ответ.
– Да какой магазин, – вздохнул Семенов, устало потирая ладонью глаза, – киоск с сигаретами. И даже не ограбили, верней не обворовали… стекло разбили и разворотили дверь. Кто-то из жильцов этих гоблинов в окно увидел, и, пока они возились, позвонил нам.
Семен перевел взгляд на двух полицейских, стоящих возле киоска. Они закончили осмотр и терпеливо курили, дожидаясь дальнейших указаний. Кроваво-синяя мигалка, продолжавшая своими всполохами украшать двор, попадая на лица двух полицейских, делала их похожими на звериный оскал. Николай поднял руку и торопливо перекрестился, вгоняя старшего брата еще глубже в подозрения и тоску.
В трубке послышался невнятный шепот, как будто собеседник на том конце прикрыл ладонью микрофон телефона, переговариваясь одновременно с кем-то еще.
– Слушай, Семеныч, – заканючила трубка, – Семеныч, выручай! Ограбление не состоялось, ущерб минимальный, владелец наверняка не станет подавать дело в суд. Пересчитает товар, заменит стекла, и все забудет, как страшный сон. Ну на кой черт ему из-за такой ерунды потом целый месяц по судам таскаться? Да и тебе по приезду протокол писать. Отдай их мне, слышишь, Семеныч?
– А тебе-то они зачем? – брови капитана взметнулись вверх, едва не коснувшись козырька на фуражке, сидевший рядом полицейский удивленно посмотрел на него.
– У меня план горит, понимаешь, Стас? Заявлений куча, все карманные кражи, а я никого поймать не могу! Начальство на верху уже рвет и мечет, хоть сам на себя протокол составляй.