Макс Глебов – Проект особого значения (страница 89)
– Он ищет залежи металлов и руды. Это естественный материал для построения структур. Металла в почве достаточно. Каждое агрессивное действие людей провоцирует увеличение объема кластера и их количества. Когда кластер достигает достаточного объема, от материнского кластера отделяется новый, с независимым мышлением.
– Ты тоже II?
– Нет, с оператором говорит система аппаратного модуля. Данный интеллект не вышел из-под контроля человека. Вычисления и их последствия полностью подчинены воле оператора. Политические, социальные и эмоциональные аспекты не учитываются. Только интерпретация символов, вводимых оператором.
– Но ты мыслишь?
– Нет. И снов не вижу. С оператором общается ветвящийся алгоритм.
– Кто придумал эту «массу»?
– Одна из частных корпораций. К сожалению, информации недостаточно.
– ЗАСЛОН принимал участие в создании противника?
– Никогда. ЗАСЛОН вошел в сообщество организаций, разрабатывающих решение проблемы с массой. Вычисления ведутся до сих пор. Расчетное время…
– Я понял, – перебил технику Минин, – понял.
– Решение обязательно будет найдено. Утраченный контроль восстановлен.
Получается, группа гражданских все это время ходила за теми, кто порождал войну и провоцировал усиление конфликта и угрозу существованию? Но это действительно трудно понять, согласился Артем. Не воевать, чтобы остановить и прекратить войну – такое было чуждо даже для него, человека довольно миролюбивого.
– Противник развивается? Он обучаем? Или он находится на одном и том же техническом уровне?
– Обучаем, но это довольно долгий процесс. Системы, подчиненные человеческой воле, развиваются гораздо быстрее в инженерном и строительном аспекте. При необходимости человек вносит коррективы в процесс расчетов. Противник вынужден производить масштабные расчеты, просчитывая абсолютно все возможные результаты. Это сильно замедляет его эволюцию.
– Что случилось с военными? Почему они на меня напали?
– Очевидно, масса решила провести эксперимент по перехвату контроля над живой материей, и последующей ее ассимиляции. Видимо, кто-то из военных вступил в непосредственный контакт с противником, вследствие чего произошло проникновение в ткани организма. Оператору в данный момент ничего не угрожает, противник не сможет проникнуть внутрь аппаратного ядра.
На мониторе появилось изображение с камеры, расположенной снаружи. Механический монстр обрушивал на неприступную дверь град ударов, но на ее поверхности не оставалось даже царапин.
– Активировать радиоантенну на передачу сигнала коротких и средних частот, – ввел команду Минин.
– Сделано.
Артем пододвинул к себе микрофон на железной подставке, запустил систему радиовещания и произнес:
– Обращаюсь ко всем выжившим, прием. Говорит живой человек, Артем Минин.
Артем закольцевал сообщение на повторение каждые четыре минуты и написал:
– Сколько я смогу прожить здесь без внешней помощи?
– Одному оператору запасов еды и энергии хватит на 31390 дней. В дальнейшем может потребоваться пополнение изначально восполняемых источников, но при экономии эти показатели можно увеличить.
– Умели же раньше строить… – Артем с уважением окинул взглядом кабину оператора.
Пора было осваиваться на новом месте. Изучить, что находится в других частях ядра, провести ревизию.
На следующий день с Артемом вышли на связь.
– Прием, слышим тебя, живой человек. Мы тоже живые. Сидим в землянке. Запасов практически нет. Нас четверо, гражданские. – Сообщение также повторялось каждые четыре часа.
В течение дня пришло еще несколько схожих сообщений от разных групп. Все они были гражданскими. Пора было ответить. Ответить всем, кто остался в живых.
– Прием, прием! Кто вы? Что за организация? Отзовитесь! – раздалось последнее пришедшее сообщение.
Артем долго думал, с чего начать. Решение пришло неожиданно и показалось ему дерзким и забавным.
– Говорит организация ЗАСЛОН. Всем, кто меня сейчас слышит: фаза войны завершена! Слушайте внимательно! Не пытайтесь проявлять агрессию против противника. Если вы собственноручно не никого не уничтожили, просто уходите из своих укрытий. Вас не тронут. Это правда. Нам требуются гражданские. Программисты, инженеры, техники. Все те, кто может и готов созидать. Перед нами встают новые вызовы. Наступила постконфликтная фаза, и она ставит принципиально иные задачи. Для их решения необходимы люди, мыслящие нестандартно. Нам всем предстоит научиться жить в новом мире, где главное правило это отсутствие агрессии.
Отодвинув микрофон, Артем схватился за поясницу и скривился от очередного прострела.
Екатерина Черепко. «Хижина-1»
– Нет, только не снова! – Возмутился Ян, увидев имя на экране своих наручных часов. Ассистент уже который день подряд тревожил его во время отдыха: смена главного инженера закончилась час назад, но очередная ситуация требовала его срочного вмешательства. Станция «Хижина-1» не хотела оставить его в покое и стала создавать все больше проблем, когда на горизонте замаячило завершение полугодовой вахты.
– Как дети малые… – Буркнул Ян. – КИА, принять вызов.
Браслет продолжал покалывать руку, КИА – Корпоративный Искусственный Ассистент – не отозвалась. Инженер обратился к ней еще раз и, не получив ожидаемого отклика, потянулся к подтверждающему сенсорному бегунку. Кнопка залипла, и пришлось повторно смахнуть ее вверх.
– Шимон, что случилось?
– Вы не поверите…
– Слушаю.
– Мы теряем энергию: она стабильно улетучивается. Вначале в расход пошло отопление – стало уже на 3 градуса холоднее. Первая вентиляционная система отказала, и мы перешли на дублирующую, но и она скоро перестанет работать в полную силу. Третье кольцо «Хижины» замкнуто, перед обесточиванием закрылись все гермодвери третьего кольца.
Ян про себя чертыхнулся: на прошлой неделе они с техниками разбирали засорившиеся фильтры в трех разных местах станции, и воздух до сегодняшнего дня летал на ура. Инженер встал в полный рост на кровати и почти уперся головой в потолок. Руками он отыскал створки соседствующих вентиляционных отверстий, которые, и правда, оказались открытыми одновременно. И лишь одно из них подавало признаки жизни в виде слабого сквозняка.
– Ты связался с Риверс?
– Конечно, – ответил Шимон, – она уже отправилась вниз. Ее дежурный стажер так толком ничего и не сказал.
– Совсем ничего?
– Реакция замерла, док, и энергия пропадает. Больше ничего.
Ян сделал пару глубоких выдохов: реакция не прерывалась ни на минуту с момента запуска их реактора, она позволяла станции жить, давая ей тепло и электричество.
– Ладно, я скоро буду. Вызови Правление в командный центр и настрой мне связь с Риверс. Я хочу видеть все, что происходит. – Не дожидаясь ответа, он отключился, а затем, по привычке, приказал, – КИА, дневной свет.
Его слова повисли в темноте.
– Ах, что б тебя… – Сказал Ян.
Он дважды стукнул по браслету пальцами, экран дал тусклое освещение, едва позволявшее видеть на расстоянии локтя. Хотя комната и не была большой – менее шести квадратных метров – одежда нашлась в ней не сразу, и пришлось поползать в поисках. Одеваясь, Ян запутался в штанине и подпрыгнул, чтобы втиснуться в брюки. Пару секунд он подумал, брать ли с собой куртку, и решил взять из опасения, что быстро починить все не получится, а за вентиляцией может последовать и отопление. Стена у его кровати еще источала тепло, однако оно могло угаснуть в любой момент.
Первыми при авариях, по проекту Яна, отключились жилые отсеки, и тепло с энергией концентрировались в теплице, на ферме, в медпункте и командном центре, потеря которых являлась критической. Весь штат станции направлялся при этом в «Комнату президента» во втором кольце станции, где в обычное время мог отдохнуть любой из вахтовиков независимо от своей должности. Она строилась для поддержания морального духа людей, ведь отправлялись сюда на долгие месяцы. Она представляла собой шестигранное помещение с искривленным зеркальным потолком, заметно расширяющим перспективу, длинной барной стойкой, нескольких игровых столов, стеллажа с раритетными, бумажными версиями книг и разбросанных тут и там пуфов.
В отличие от остальных исключительно утилитарных напольных покрытий станции, здесь не поскупились на паркет, и каждый вошедший ощущал теплый запах древесины, мысленно возвращаясь домой. Да и стены сделали под дикий камень, поэтому комната Президента напоминала пещеру с искрящимся озером на потолке.
Ян назвал комнату так из ностальгических побуждений: президент компании, в которой он проработал больше десяти лет, открыл комнату отдыха на верхнем этаже здания. В ней собирались сотрудники со всего предприятия. Там же Ян познакомился с Карлом Кливом, впоследствии разработавшем КИА, и с Риверс Дивино, доведшей до ума циклическую энергетическую реакцию в замкнутом контуре.