Макс Глебов – Проект особого значения (страница 22)

– Конечно, – окончательно заинтересовался Михаил.

– Так вот, есть один юный, но достаточно радивый ум, додумался делать их не из титаново-танталового сплава с блоком перигравитации в точке развертки, а из ферромагнитных квантовых сплавов с добавлением лютеция. А я вспомнил про электротонический принцип работы синапсов.

– Металлы кагомэ. Интересно… И что получилось? – кибернетик кивнул, и в целом уже выглядел достаточно заинтригованным, чего Лекс и добивался.

– А вот что. – Хитрый Лекс достал смарт и запустил проекцию. На ролике крохотная, но преисполненная решимости и надежд компания белых халатов проводила испытание прототипа защитного купола на малой площади. Несмотря на небольшой размер и не очень хорошее качество проекции, Михаилу одна из фигурок на ней показалась смутно знакомой. – Так можно будет защитить будущую колонию. Да, эта разработка дороже, но намного эффективнее, чем просто построить забор, как пока предполагается сделать. Вопрос, как разместить и стабилизировать в нанитах нуклеиновую кислоту в количестве, достаточном для хранения и передачи нужной информации, мы пока решаем. Наверное, воспользуемся композитным решением – сделаем только оболочку ядра нанита из ферромагнитных квантовых сплавов, а остальную часть как обычно, а то так можно все пять колоний ради новой по миру пустить. Современная нанокибернетическая цитоинженерия, можно сказать. Сможем и себестоимость нанитов снизить, и сберечь ДНК, и стабилизировать ее свойства за счет электронной сингулярности металлов кагомэ, по крайней мере, мне так штатный гений объяснил. Я-то, вы же знаете, эпигенетик, мое дело с ДНК работать. Вот только программу для защитного купола писать некому…

Лекс почти с неподдельной грустью вздохнул. Михаил недоверчиво и немного ошалело глядел на него молча с пару минут, потом все-таки собрался с мыслями и высказался:

– Я не знаю, почему вы пришли именно ко мне, но меня не надо ни спрашивать, ни уговаривать. Да я отсюда хоть прямо сейчас и бесплатно пойду. – Он порывисто сдернул кепку с логотипом гипермаркета, задумчиво повертел в руках, словно собираясь кинуть на пол и растоптать, но справился с порывом и бережно положил на ближайшую полку. И спохватился. – Надеюсь, без Ветрова и компании из Межпланетки обойдется?

– Не далее как пару месяцев назад с Ветровым имел беседу, – Санников задорно ухмыльнулся, – он меня швалью назвал и пообещал со мной разобраться. Я у него научного сотрудника отобрал и вроде как теплое место в обход занял. Я так и не понял, ни почему он такой жадный, что младшего научного сотрудника ему жалко, все равно ничем полезным специалист не занят, ни зачем Ветрову пост зама научного отдела Программы. Что, на кафедре власти и подхалимов не хватает?

– Подхалимов много не бывает, власть – заразная штука, и требует их со временем все больше. Минус Ветров – это хорошо, – с задумчивостью проговорил кибернетик. – Вы сказали, Программа… И что за штатный гений?

Лекс чуть не подпрыгнул. Удалось!

– Пойдемте к вашему начальству. Напишете быстренько по собственному без отработки, а пока к нам доедем, я вам все детально расскажу.

– Есть одно условие.

Лекс, было устремившийся к выходу, притормозил. А на что он рассчитывал, чтобы человека ломали-ломали, почти доломали, и он вот так за три минуты обратно морально воскрес? Конечно, у него условия будут.

– Какое?

– Сашку пристройте. А то никуда не пойду.

Глядя на загрубевшее лицо Михаила, Санников постарался как можно мягче уточнить:

– А Сашка у нас…

– Биомиметрик. Работа над бионическими проектами создания на основе кремнийорганических полимеров световых сверхпроводников, – глядя на недоумевающее лицо Лекса, кибернетик сжалился и объяснил: – Это почти то же самое, что вы хотите сделать, только там носитель информации не ДНК, а свет. Проект заморозили, потому что стоп-среды для света создать сложно, она и свои навыки в квантовой биологии не успела в ход пустить, хотя собиралась.

– О, – обрадовался Лекс, – вот и проблема Ветрова решается сама собой! Квантовый биолог у меня есть, но биомиметрик мне нужен ничуть не меньше, чем нанокибернетик! Пусть приезжает на собеседование.

– Договорились, – серьезно кивнул Михаил. Потерянным и скорбным он уже совершенно не выглядел.

– Стоп. Она? Александра? Морозова? – Получив утвердительный кивок, Лекс хлопнул себя рукой по лбу, связывая два и два: Сашка-то не раз про пропавшего друга Мишку говорила. Вот коза! И про навыки биомиметрики молчала! И он начал кибернетика активно стыдить: – Вы и представить себе не можете, как она за вас волнуется! Вы почему на звонки не отвечаете, а? Подумаешь, место работы непрестижное, я полгода оператором обслуживания установки распределения транспорта работал, потому что выживать надо было, и о гордости как-то забываешь в такой момент!

– Но откуда… – Михаил смешался.

– Мир тесен, мой будущий, смею надеяться, коллега. А научный мир тесен кубически в академическом вакууме. Неужели вы думали, что я пропущу такой талант? Впрочем, откуда вам было знать, – Лекс с укоризной покачал головой и от отчаяния забыл про вежливость. – Не говорить друзьям, где ты, что с тобой, почему не звонишь, не приходишь – чистой воды свинство!

– Вы думаете, оно мне надо? Чтобы она волновалась, давала дурацкие советы, чтобы я не знал, куда себя девать, пока она меня жалеет? И без того на душе хреново, чтоб меня дружеской заботой сверху придушивали. Нет уж, сам разберусь, – отрезал Михаил.

Но Санников не отставал.

– Когда же человек поймет, что если он не пойдет к другу и не уткнется ему в плечо, то друг и не узнает, что нужна помощь. Плохо тебе, больно, страшно – позволь ты себе помочь, авось не растворишься от стыда. И тем более когда хреново, худшее дело – обливаться слезами в одиночку и всех вокруг профилактически распугивать. Поехали, будем вас мирить.

Михаил было хотел разругаться с Санниковым в пух и перья, но дурацкая надежда на лучшее уже запустила цепкие коготки в его эмоции и подсознание и никак не желала отпускать. И он согласился, пусть и не без некоторой опаски.

3

Спустя неделю Михаил оттаял окончательно, как и Сашка, которая сначала повисла у него на шее и действительно чуть не задушила, а потом закатила ему грандиозный скандал и только через два дня перестала плеваться ядом. Кибернетик подобно древесной осе вгрызся в разработки научного отдела Программы и быстро переработал трухлявую древесину в тончайшее кружево полезной бумаги.

Спустя еще неделю он, попривыкший к коллективу и к Лексу, уже почти без всякой робости и стеснения затормозил проносящегося мимо по делам на субсветовых скоростях Санникова и спросил:

– Почему вы сказали «флешка»? По сути, мы разрабатываем микропроцессор, только вместо мемристоров на лютециевых пленках вы хотите использовать нуклеиновую кислоту. Но это как-то нелогично, ДНК скорее работает как модули памяти или накопитель информации… Хотя…

Глядя на задумчивого Михаила, Лекс улыбнулся, дернул плечом и ответил:

– А если бы я вас сразу напугал сложностью задачи? Я хотел вас заинтересовать, разбудить исследовательский интерес, а не топить с ходу в болоте этой квантовой алхимии, алфизики и албиологии.

Михаил хмыкнул:

– Ничего, не превращать же свинец в золото вы меня заставляете. Впрочем, от Тайвина я бы и такой постановке вопроса не удивился, причем со сроками «было нужно позавчера».

Лекс кинул к Михаилу на стол планшет, бумажки от рыжих аналитиков и объявил на всю лабораторию:

– Александра, позовите Нила и Кевина, пожалуйста. Будем мозговой штурм устраивать. А это все пока подождет.

Через пару минут вся пятерка сидела над проекцией нанита в разрезе и усиленно думала вслух. Металлы кагомэ хоть и обладают потрясающей сверхпроводимостью, но и стоят потрясающе дорого. Как при сохранении сверхпроводимости сделать их дешевле, ученые уже придумали. Но как заставить крохотный механизм быть универсальным хранителем и проводником информации? Нет, даже не так, каждый нанит должен стать не вместилищем данных, не кибернетически-биологической флешкой, а полноценной клеткой. Кодирующей и декодирующей информацию. Аналоговым биологическим устройством хранения, анализа, обработки и воспроизводства цифровых данных, как в свое время компьютеры начинались с громадных бобин перфолент, а пришли к искусственному интеллекту на носителе величиной с ту же клетку и весом в несколько десятков пикограммов. Только это чересчур много для нанита.

ДНК обладает удивительным свойством – быть одновременно и устройством оперативной памяти, и процессором, и хранилищем данных, и сложнейшей программой производства и воспроизводства жизни, что регулирует самое себя. Так почему бы не пойти в обратную сторону? Не пытаться искусственно воссоздать природу, делая из машины человека, а позволить природе человеку помочь? Вот только чем заменить ферменты… Хеликаза и топоизомераза, полимераза и лигаза – что поставить на их место? Как распределить метки метилирования по цепочке ДНК так, чтобы CRISPR-ассоциированный белок резал и сшивал нуклеотиды в нужной последовательности, если будет надо, как программист режет и переписывает код?

А если и удастся им решить эти сложнейшие задачи, то каким образом связать между собой мириады нанитов, чтобы их взаимосвязь в тончайшем единстве защитного купола под руководством единой программы, что должна передаваться по всей сети нанитов как импульс по сети нейронов в мозгу человека, спасла в перспективе тысячи жизней?