Макс Глебов – Проект особого значения (страница 109)

– Соображаешь, композитор. Это хорошо. Ну так что, я пойду?

– Ладно… Эй, погоди, а почему ты меня «композитором» назвал?

– Ну ты же вслух сочинял что-то музыкальное. Пока работал. Я давно тебя услышал, все ждал пока ты закончишь в электрических ящиках копаться и дальше пойдешь.

– А как ты понял, что я именно сочиняю, а не чужое пою?

– Я сам в прошлом, музыкант. Могу отличить посещение музы от чужих перепевов.

– Да ладно? Действительно музыкант? – недоверчиво переспросил Марк, вглядываясь в лицо собеседника.

Бродяга молча подтянул рукав пальто и продемонстрировал грязное запястье. На нем угадывалась татуировка: помещенный в контур рыцарского щита скрипичный ключ. Под ним вьющаяся лента и фраза на мертвом языке – Trahit sua quemque voluptas – «Каждого влечет его страсть». Девиз легендарного цеха Артистов.

«Неужели он один из них?» – восхитился Смолин.

– Ох, какое у меня было прошлое! Как мы играли! Слава, деньги, поклонники. А потом я пристрастился к запретным веществам и все под откос.

– Сочувствую.

– Чему? – удивился бродяга. – Я лишь сказал, что та, прошлая жизнь закончилась. Теперь у меня есть другая. Не без лишений, верно. Но зато – свобода!

– Без крыши над головой? Без нормального питания и медицинской страховки? Без пенсии в старости? Ты словно мышь прячешься в этих узких каменных лабиринтах и упрямо называешь это свободой?

– Глупец ты, парень, – вдруг беззлобно рассмеялся Баюн. – Все, что ты перечислил: пенсия, социальное жилье, страховка, это и есть стены темницы. Она не вокруг тела, а внутри головы. Вся твоя жизнь продумана другими заранее! Усердно работай, чтобы не лишиться жилья и еды. Не вздумай слишком активно высказывать собственное мнение, если оно есть. И будь доволен тем пособием, которое насчитают к старости. А вот у нас воля самая настоящая.

– Ладно, шагай спорщик, – махнул рукой Смолин. – Нам друг друга не убедить. Если что, мы не виделись и не встречались. Уговор?

– Само собой! – бродяга помялся, не решаясь уйти. – Это, слышишь. У тебя случайно нет ничего поесть? Веришь, второй день крошки в животе не было.

Марк вздохнул, снял ранец. Покопался там и отдал бездомному паек с ужином. При виде еды, глаза Баюна вспыхнули. Он быстро спрятал пищевой контейнер в недра пальто, распихал по карманам две полученные бутылки с водой.

– Спасибо тебе, друг. Знаешь, вот, держи на память, – бродяга бережно снял с грязной шеи небольшой продолговатый чехол и протянул Марку. – Сувенир из прошлого.

Поколебавшись, инженер взял подарок. Вынул тускло-блеснувший на свету предмет.

– Камертон! – ахнул Смолин. – Какой старый, откуда такой раритет?

– А, былое. Владей композитор, пусть он служит тебе верой и правдой.

Когда бродяга ушел, Марк тихонько стукнул вилкой камертона по запястью, вслушиваясь в длинный вибрирующий звук. На какое-то время он забыл об электрических цепях, прозвонах, тоннеле, да и вообще зачем он здесь. Определенно, «каждого влечет его страсть».

Последний электрощит был проверен и опломбирован. Марк собрался сунуть инструмент в сумку, как вдруг висевший на груди прибор громко пискнул. Инженер бегло мазнул взглядом по экрану и замер. На дисплее горела не виденная им ранее пиктограмма: странная бабочка с зубастой головой. Пиксельное изображение имело простенькую двухкадровую анимацию в виде взмаха крыльев. Это было очень необычно. Из любопытства Смолин нажал на иконку, и та немедленно развернулась в карту. «Что за чертовщина? Эгей, да это же навигация! Вот наш туннель, вот ответвления, вот я в центре, а это что?» Прибор указывал на некую область метрах в пятидесяти от Марка, из центра которой пульсировали концентрические круги. В углу экрана бежал отсчет времени.

Марк надел ранец и сверяясь с прибором двинулся к источнику сигнала. В тоннеле была небольшая ниша с уходящей вниз лестницей. Спустившись, Смолин оказался в проходе густо увешанным старыми кабелями. В ряде мест даже пришлось протискиваться боком. Путь закончился просторной комнатой, «техничкой», но совершенно без освещения. Не сработали ни датчики движения, ни ручной выключатель. Света не было. Пришлось доставать фонарь. Под ногами что-то звякнуло. Яркий луч выхватил фрагмент проржавевшей цепи. Смолин пробежал по ней фонарем и увидел, что ржавые звенья заканчиваются вбитым в стену кольцом. Рядом, в скобе висел самый настоящий факел. Тогда Марк медленно обвел светом все помещение. Он обнаружил две крупные деревянные бочки с затхлой водой, грубо сколоченную скамью и в углу замысловатый топорик на длинном древке. Из детской книжки Смолин помнил, что в древности такое оружие носило смешное название «Бердыш». Все это было настолько нелепо и неуместно здесь, в техническом помещении «ГорКоллектора», что Марк растерялся.

«Что за театральный реквизит? Это же не может быть настоящим?» Инженер потрогал топор рукой. Тот оказался мокрым, холодным и отчетливо пах железом. «Кто и зачем это сюда принес?» Комната заканчивалась обитой железными полосами дверью. Ни обозначений, ни электронного замка, ни доводчика на ней не было. Она была настолько же архаичной и несовременной, как и все прочие предметы этого места.

Прибор разлился очередным писком и на экране появился красный восклицательный знак. Смолин ощутил неясную тревогу. Он подобрал бердыш и решительно распахнул протяжно скрипнувшую петлями дверь.

Марк сразу понял, что фонарь ему больше не нужен. Коридор утопал в мягком фиолетовом свечении. Оно разливалось из плавно изгибавшегося коридора и таинственно скрывалось за углом. Марк осторожно, крадучись как кот, прошел вперед.

В тупике, прямо в воздухе висело темное зеркало. Отполированный сгусток черноты с чуть вздрагивающими краями. Именно отсюда шло то самое удивительное сияние сменявших друг друга оттенков: темно-синего, пурпура и бесконечного многообразия лиловых.

Смолин медленно подошел ближе, любуясь фантастическим зрелищем. Ничего подобного молодой инженер никогда не видел. Сколько прошло времени Марк не знал. Встрепенулся он лишь когда позади снова скрипнула дверь. Кто-то еще решил посетить это интересное место.

Нахмурившись и взяв топор наизготовку, Смолин двинулся навстречу гостю. Но еще до того, как изгиб коридора свел их вместе, Марк понял, кто это. Такой запах трудно было спутать с другим.

– Ты чего вернулся?

– Да вот, – Баюн протянул уже пустой пищевой контейнер. – Решил вернуть. Нам чужого не надо. Еще раз спасибо за харчи, кстати. А чего это там? – с любопытством спросил он, стараясь из-за плеча Смолина рассмотреть источник свечения.

– Да так… Не знаю в общем, – не стал скрывать своего неведения, Марк. – Что-то странное.

– Дай посмотреть, а? – взмолился вдруг бродяга. – Ну хоть одним глазком? Прямо чувствую, что помру, если не увижу.

– Да пес с тобой, иди смотри, – разрешил Смолин и двинулся вслед за Баюном.

Они вместе вглядывались в антрацитовую темноту и казалось, что взор их пронзая зеркало, простирается в невообразимую даль. В ту часть вселенной, где кружили мириады холодных звезд. Где в ледяной пустоте летели каменные осколки далеких миров. Туда, откуда на них взирала вечность.

Прибор издал требовательный писк, и Смолин вернулся в настоящее. На экране горело напоминание об очередном сеансе связи с товарищами. Инженер покосился на замершего в созерцании неведомого чуда Баюна и отошел в сторону.

– Гаврила? Рафик? Вы меня слышите?

По зеркалу пробежала легкая рябь.

Ему пришлось несколько раз повторить вызов, прежде чем в наушнике щелкнуло: «Ты куда пропал, студент? Мы так и до конца смены не закончим!»

– Я свой тоннель отработал. Слушайте, мужики, а вы когда-нибудь сталкивались с таким… – Марк понял, что не знает, как сформулировать свою мысль. «А действительно, что он хочет им сказать? Что в тоннеле завелась какая-то магия? Да его на смех поднимут».

– Студент? Чего замолчал?

– Слушайте, вы только не примите меня за сумасшедшего, но… – молодой инженер посмотрел на чуть колышущееся зеркало.

– С тобой все в порядке? – начали проявлять нетерпение напарники.

– Да, все нормально. Просто тут экран прибора демонстрирует иконку, – решил начать издалека, Марк, – которой я раньше никогда не видел. Такая смешная фиолетовая штука, похожая на бабочку со крупной головой. Ну я и подумал, может…

– Давно на экране эта пиктограмма? – быстро перебил его Гаврила.

– Минут десять. Или двадцать? Честно говоря, я немного потерял счет времени. Тут еще навигационный модуль активизировался, и я прошел по предложенному маршруту. Ну просто чтобы посмотреть.

– Мы поняли. Он привел тебя к порталу? Ты сейчас там? Он уже открылся – посыпались вопросы Гавриила.

– Какого портала? А, это портал? Так. Стоп! А вы что, в курсе того, что происходит? Откуда?

– Слушай меня очень внимательно, студент. Встань метрах в двадцати от портала. Достань из аварийной сумки буйки замыкающего контура. Выглядят как серые цилиндры с кольцом. Выстави их от стены и до стены, цепью, через небольшие промежутки. Активируй каждый вытягиванием кольца до щелчка. Что бы не происходило, буйки должны стоять линией и отделять тебя от портала. Только не паникуй и все будет хорошо, мы видим твои координаты и скоро будем рядом. Держись!

«Чего это они?» – Смолин обескураженно огляделся, не замечая ничего, что могло бы являться источником опасности. Только он, инженер Марк Смолин, светящаяся штука и Баюн. Про Баюна техники ничего не знали, значит им можно пренебречь. Остается вот это живое зеркало, названное в разговоре «порталом». Почему они вообще решили, что Марк может запаниковать? От чего? То, что видел перед собой Смолин, можно было бы назвать «необычным, загадочным, красивым». Но опасным? И что там еще было про буйки?