Макс Ганин – Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих. Россия. Наши дни III (страница 5)

– Да уж! Понарассказывали… – весело ответил Григорий.

– Ну, а теперь я тебе все из первоисточника расскажу, если интересно.

– Конечно, интересно! Тем более что у меня к тебе много вопросов.

– Мы с тобой в лагере находимся, поэтому, ты уж меня извини, но я буду тебя поправлять, чтобы ты в следующий раз в жир ногами не влетел со своей неправильно поставленной лексикой. Вопросов у тебя ко мне быть не может, потому как ты еще не дорос по тюремной иерархии мне вопросы задавать! Интересоваться можешь, а спрашивать – нет!

– Понятно. Но я думал, что мы с тобой на красной стороне и здесь законы блатного мира не действуют.

– Это так, но приучай себя к тому, что ты можешь оказаться там, за забором, где за такой разговор тебя могут подтянуть и нагрузить. Ты же не профессиональный переводчик, который отдает себе отчет, на каком языке и где надо разговаривать.

– Согласен.

– Так вот, работал я в Москве у одной известной певички помощником и заодно – охранником. Организовывал ей концерты, проверял безопасность залов и сцен – в общем, был на виду рядом с ней. И вот одна из ее фанаток прилипла ко мне, как банный лист, с просьбой устроить ее к ней на подтанцовку. Даже переспала со мной несколько раз – вот аж как хотела. Посмотрела ее моя певица и отказала, пояснив, что девушка полновата и низковата. Барышня обиделась и решила мне отомстить. Написала заяву на меня в полицию, что я ее снасильничал. Меня посадили. Я, естественно, вины не признал. В камере ко мне пристали трое, хотели наказать за статью. Ну, я их и отметелил. Меня в карцер на сорок пять суток, а потом – на воровской продол. Там я с ворами и скорешился, подсел на их понятия и законы. Сам подумай – у меня жизнь в один момент рухнула: меня предали, оболгали, жить не хотелось, а тут воры мне все растолковали, всю мою жизнь по полочкам разложили и в красивой упаковке мое будущее преподнесли. Естественно, я в свои двадцать восемь лет на это все подсел. Короче, дали мне четыре года и привезли в этот лагерек калошный – черный снаружи и красный внутри. Я, естественно, как порядочный арестант, прямо с карантина на кичу, а с кичи – в СУС. Сижу, в ус не дую, положуху навожу, а тут как тут Хозяйка – Шеин – ко мне подкатывает. Сперва в барак ко мне приходил, разговоры разговаривал, потом к себе в кабинет на вахту приглашал не раз, а под конец уже по лагерю со мной гулял. И так у него убедительно получалось зачесывать про порядок в лагере, про смотрящего за красной стороной, про жизнь после колонии! Весомым аргументом с его стороны была надзорка после освобождения. Если тебя из СУСа освобождают, то тебе автоматом еще несколько лет надзора дают, а это практически девяносто девять и девять процента обратный билет в тюрьму, что совсем не входило в мои планы. В общем, уговорил. Я, конечно же, все перетер с Ферузом и братвой, а также вышел на воров и получил от них одобрение. Шеин, со своей стороны, все обговорил в управе и на свой страх и риск выпустил меня в лагерь. Я довольно быстро навел порядок на красной стороне. Крысятничество и поборы прекратил после нескольких показательных рукоприкладств. Наладил быт восьмого отряда, сделал ремонт. Договорился с братвой, чтобы всех фуфлыжников, которые на черной стороне проигрались и не могут вернуть бабло, переводили в тринадцатый отряд, где их после легких перевоспитательных действий добровольно-принудительно отправляли работать на промку – выполнять план и расплачиваться за долги деньгами и услугами. Одного я только не учел: что таких фуфлогонов будет много. На сегодняшний день в тринадцатом отряде сто шестьдесят человек проживает. К примеру, в восьмом – показательном – или в десятом – баландерском – всего по восемьдесят человек, а жилка у них ненамного меньше тринадцатого. Представляешь, какая там давка стоит? А в умывальнике или сортире с утра? Жуть! Не протолкнуться.

– А почему ты десятый отряд назвал баландерским?

– Да потому, что в нем живут те, кто в столовой работает.

– Извини, что перебил.

– Ничего, я почти что все рассказал, что хотел на сегодня. А потом привезли Пудальцова. Шеин почему-то испугался меня оставлять завхозом восьмого… Или в управе ему указание такое дали. В общем, меня приказом перевели в завхозы медсанчасти, но обязанности смотрящего за красными не сняли. Но я не расстраиваюсь. У меня там тишина⠀ и спокойствие, ⠀никаких ⠀шмонов, ⠀лопата5 весь день на руках. Хочешь – лежи и спи, хочешь – фильмы по телефону смотри, хочешь – картошку с мясом на сковородке жарь, а хочешь – на промку иди, якобы по делам санчасти, и там туси с народом. В общем, лафа! Куча плюсов и никакой ответственности. Иногда положат какого-нибудь передозника или чесоточного, но сейчас никого нет уже недели три.

– Хорошо тебе! – позавидовал Гриша, услышав про заветную мечту держать телефон с интернетом весь день в доступе.

– А приходите ко мне с Женей Соболевым сегодня вечером на ужин в медсанчасть? Сам все и увидишь!

– А можно?

– Ко мне можно, я договорюсь! Я Соболеву скажу, и он тебя в семь часов приведет. Договорились?

Во внутреннем закрытом дворе санчасти, граничащем правой стеной забора с карантином, было по-летнему жарко, несмотря на вечернее время. Большая береза, растущая напротив выхода из здания, давала немного тени, а вот яблоневые и грушевые деревья в левой части дворика были сильно отяжелены плодами, и под ними можно было отлично укрыться – как от палящего днем солнца, так и от всевидящего ока камеры, расположенной на вышке посередине зоны. Давно не стриженная трава скрывала кусты душистой лесной земляники и парочку еще маленьких белых грибов, которые Космос рьяно охранял от любых поползновений извне. На большой кухне был накрыт шикарный стол на троих: окрошка на настоящем квасе с запрещенным зеленым луком и сметаной, свежеприготовленные на гриле стейки из свинины и жареная картошка с луком на сале, помидоры, огурцы, зелень и две бутылки местного самогона в бутылках из-под виски «Джек Дэниэлс».

– Прошу к столу! – радостно пригласил гостей Космос. – Угощайтесь, чем Бог послал.

– Окрошка!.. – мечтательно произнес Гриша. – С начала лета мечтал о ней! Думал, теперь только, в лучшем случае, через год попробую.

– О чем еще мечтаешь из еды? – провоцируеще спросил Коля.

– Об арбузе! – восторженно произнес Григорий, боясь спугнуть призрачную удачу.

– Будет тебе арбуз! Скоро астраханские пойдут – и закажем. Обязательно поедим!

Тополев был как в сказочной пещере Алладина посреди жутких гор и пустыни. Здесь, в Колином мире, как будто не работали законы зоны: не было злых фсиновцев и жестоких блатных, можно было расслабиться и наконец-то забыться. К десяти часам они так натрескались и напились, что чуть не пропустили отбой. Хорошо, что Соболев услышал заигравший в динамиках со стороны карантина гимн. Они быстренько подорвались, но Космос успокоил их, предложив проводить до отряда. С ним их не тронут! Так и получилось. Спокойно дошли до барака и вместо того, чтобы идти в жилку и ложиться по шконкам, прошли в беседку и решили продолжить этот прекрасный вечер.

В 22:15 в локалку вошел Алеся – так кликали дежурного помощника начальника исправительной колонии Алексея. Дойдя до входа в здание, он услышал голоса в дальнем углу и направился туда. Подойдя поближе, включил фонарь и осветил сидящих.

– Привет, Алеся! – поздоровался Космос.

– Коля, ты что ли? – уточнил дежурный.

– Я, конечно! Кто еще может быть?

– А кто еще с тобой?

– Тополев и Соболев, – спокойно, как будто ничего особенного не происходит, ответил Космос.

– Завхоз, пойдем-ка со мной твоих считать! – скомандовал Алеся, и они ушли в барак.

– Я не верю, что это все сейчас со мной происходит, – вдруг произнес обалдевший от происходящего Гриша.

– Держись меня, и все у тебя в этом лагере будет нормально, – успокаивающе сказал Коля и достал из кармана початую бутылку самогона. – Сейчас он уйдет – и продолжим.

Ближе к часу ночи гуляки разошлись и направились каждый в свой барак – спать. Гриша уже совсем расслабился и решил ответить Коле благодарностью за прекрасно проведенный вечер встречным приглашением на обед.

– С удовольствием, – ответил Космос. – В пекарне на промке делают вкуснющую пиццу, а у Баженова мы пожарим чудные шашлыки. Я могу у барыги в третьем отряде купить кока-колу и кетчуп, так что пикник будет замечательный!

– Супер! Тогда с меня деньги, а с тебя – вся эта прелесть, – предложил Григорий, имеющий на киви-кошельке еще восемь тысяч рублей, оставшихся после покупки телефона от трансфера Наташи с Богданом.

– Десятку тогда переводи мне на кошелек – этого точно хватит.

– У меня только восемь осталось, – расстроено ответил Гриша.

– Ну, восемь так восемь! Поторгуюсь в столовой, если что, – сказал Николай и достал свой телефон. – На, переводи!

***

Около часа дня Космос пришел в отряд за Гришей и повел его на вахту. Дежуривший в это время капитан ФСИН по кличке Патрон без досмотра пропустил их на промку. Гриша в первый раз оказался в промышленной части зоны и с открытым ртом рассматривал полуразрушенные здания. Он подумал, что, наверное, именно так выглядят заводы после бомбежки с воздуха. Эта территория была, наверное, такой же по размеру, как и жилая часть колонии – точно не меньше.