Макс Ганин – Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих. Россия. Наши дни III (страница 10)

– Ну-ка покажи! – почти выпалил Космос и вскочил со шконки.

Гриша со знанием дела провел ряд манипуляций в телефоне, и вскоре на экране уже бегали и менялись заветные циферки финансовых инструментов. Он снова показал Коле свой излюбленный и уже не раз выручавший его в СИЗО фокус с демо-счетом, когда за несколько минут зарабатывается пара тысяч долларов. Коля был в восторге и даже приобнял Тополева за плечи и слегка потряс в экстазе. Гриша объяснил ему, что это всего лишь демонстрационный счет и выигранные сейчас деньги – только виртуальные, но если перевести на брокерский реальные рубли или валюту, то он сможет зарабатывать от десяти до ста процентов в месяц в зависимости от времени нахождения телефона с данной программой у него на руках.

– Так давай, начинай! – обрадованно предложил Коля. – Телефон в твоем распоряжении.

– Не все так просто. Я не могу открыть брокерский счет на свое имя, так как по решению суда на меня повесили определенные финансовые обязательства перед потерпевшим: судебные приставы могут этот счет арестовать. Я работал довольно активно, если это можно так назвать, в общей камере на Бутырке через счета сокамерников, но перед отъездом все позиции закрыл и разделил прибыль с хозяевами торговых счетов. Поэтому сейчас надо снова открывать счет и заводить туда деньги.

– Понял! Что от меня нужно? – очень серьезно спросил Космос.

– У тебя есть доверенное лицо на свободе, на которое ты с уверенностью можешь положиться?

– У меня есть! Девушка моя. А у тебя нет, что ли? – с недоверием переспросил Николай.

– К сожалению, нет. Если бы кто-то был, я бы никого не просил и ни с кем не делился прибылью!

– А жена, родители?

– Жена бросила, как только меня посадили. С первой женой у меня очень натянутые отношения: она мне даже с детьми не разрешает из тюрьмы общаться. Родителей у меня уже нет: мама четыре года назад умерла от рака, а тетка с отчимом не станут этим заниматься.

– Понятно… – задумчиво произнес Николай. – Так что ей надо сделать, чтобы мы могли начать зарабатывать?

– Мне нужна копия ее паспорта, чтобы открыть брокерский счет через приложение, а ей надо поехать в любое отделение Альфа-Банка, открыть расчетный счет и получить пластиковую карту, на которую мы будем выводить прибыль. Она нам с тобой перешлет нужную сумму на киви-кошелек.

– И все? – радостно переспросил Космос. – Так просто?

– Самое главное – это наполнить брокерский счет деньгами. И сумма должна быть хотя бы несколько сотен тысяч рублей, чтобы уменьшить риск проигрыша.

– То есть потерять деньги тоже можно? – немного поостыв от восторга, спросил Коля.

– Конечно, можно! Это же не банковский депозит, а рискованное вложение средств. Но при умелом управлении риски можно минимизировать, а прибыль – увеличить. Еще раз повторюсь: все зависит от количества времени, когда я смогу торговать.

– Это я тебе устрою! Будешь здесь у меня сидеть в медсанчасти, как у Христа за пазухой, и ни в чем отказа не знать. Торгуй, сколько захочешь! Главное – зарабатывай.

– Это здорово, конечно! Но главный вопрос – где мы деньги возьмем.

– А у тебя что, нет, что ли? – удивленно переспросил Николай.

– Мне сразу такую сумму родственники не дадут – они просто испугаются, что у меня тут вымогают деньги, и вообще перестанут спонсировать. Я, конечно, попытаюсь пообщаться с друзьями и знакомыми и попрошу у них в долг, но и ты тоже подумай, где взять. К примеру, я сто тысяч положу – и ты такую же сумму тоже.

– Я подумаю, – с хитрой улыбкой ответил Косенко и лег обратно на кровать. – Давай-ка телефон! Я Ирине позвоню. Дам задание про Альфу и паспорт. Нужно же с чего-то начинать, правильно?

– Я вот тут подумал… Может быть, у блатных денег попросить в долг под проценты? Только если просить, то минимум пол-лимона, – вышел с предложением Гриша.

– Выкинь этот бред из башки и больше даже не думай об этом! – очень серьезно, с металлом в голосе произнес Коля.

– Что, не дадут? – переспросил Тополев.

– Еще как дадут! И даже сами просить будут, чтобы ты сумму займа увеличил. У них тут только от игры миллионов шесть-восемь в месяц прилетает на общак. Это при том, что они только двадцать процентов от выигрыша требуют с победившего. А еще приходы от барыг, добровольные поступления от мужиков на общак и отжатые у лохов бабосы… Лимонов десять в месяц точно поступает, так что твоя половинка им даже не интересна будет.

– Так в чем тогда проблема?

– А проблема в том, что если, не дай Бог, с тобой или с этими деньгами что-то случится, мало никому не покажется: ни мне, ни тебе, ни нашим с тобой близким на свободе. Они свое всегда заберут, чего бы им это ни стоило. А тебя просто прирежут… Так что забудь навсегда!

Коля забрал смартфон и набрал гражданской жене. Поворковав пару минут, он дал ей четкие инструкции, и уже через пятнадцать минут Григорий открывал брокерский счет, имея в мессенджере фотографии нужных страниц ее паспорта и остальные персональные данные.

Из многочисленных рассказов Космоса и обиженного Сережи, а также из разговоров соотрядников у Григория в голове сложилась четкая структура ИК-3, причем как административной ее части, так и контингентной. Самым главным, естественно, был начальник колонии – Шеин Алексей Валерьевич, или, как его называли сидельцы, Хозяйка. У него было четыре заместителя. Первый – с аллегоричной аббревиатурой вместо клички, явно намекающей на поборы и взятки: зам по БОР, или заместитель по безопасности и оперативной работе, – Карташов Александр Николаевич. Ему подчинялись оперативная часть и отдел безопасности. Второй – заместитель по воспитательной работе, или, как это звучало по старинке, «замполит», по фамилии Пузин Юрий Владимирович, которая его полностью характеризовала и описывала: у него, единственного из всех старших офицеров, было большое брюхо, на котором еле застегивались молния и пуговицы кителя. Все отрядники зоны были в его полном подчинении, также он курировал клуб и культурно-массовую работу. Третьим был заместитель по производству – Бойко Владимир Евгеньевич, и тоже с говорящей фамилией. Под ним была промка, все заказы и вся реализация готовой продукции. Наконец, четвертым заместителем по тылу был Баранов Александр Александрович, отвечающий за снабжение колонии, в том числе продовольствие и одежду. Эти пять человек пилили между собой бюджет и всю доходную часть. Без их согласия ни одно решение в исправительной колонии не принималось.

Основной структурой, контролирующей порядок в ИК и одновременно выполняющей репрессивную функцию, была дежурная смена с ДПНК – дежурным помощником начальника колонии. Они заступали на работу по очереди: дежурили с утренней проверки до вечерней, а затем, через несколько дней, – с вечерней до утренней. ДПНК было четверо. Патрон – высокий, худой, с лицом кабацкого забулдыги. По фамилии его никто не называл, даже сами сотрудники. Это прозвище он заслужил на тренировочном полигоне, когда по пути к стрельбищу растерял все патроны для автомата, кроме одного. Кравинец – самый взрослый и самый опытный из всех четверых. Пользовался большим авторитетом: с одной стороны, за счет своей безжалостности и любви к рукоприкладству, с другой – за тяготение к справедливости и анархизму. Но при этом не признавал никаких авторитетов. Еще один персонаж – Алеся, – молодой и довольно симпатичный парень – был так прозван контингентом за безумную любовь к своей жене. Он был самым спокойным и уравновешенным из этой четверки. Надо было очень постараться, чтобы в его дежурство получить выговор или замечание. И, наконец, Кавалерист – невысокий кряжистый мужичонка с короткими соломенными волосами, круглым лицом и круглыми короткими ногами. Он практически катился по дорожкам зоны. Характер у него был вздорный и взрывной, но за счет молодости пока еще сдержанный.

Блатной мир зоны тоже отличался пестротой и своеобразием. На вершине «пищевой цепи» находился положенец по имени Феруз – так в криминальной иерархии называется человек, которого ставит вор в законе. Он имел право принимать решения от имени воров, выполнял роль третейского судьи в спорах между арестантами. От имени сидельцев он выступал при переговорах с администрацией. Он же назначал смотрящих в бараках и камерах.

Ферузу напрямую подчинялся Поэт – смотрящий за лагерем. Ему, соответственно, – смотрящие за общим зоны, за столовой, баней, карантином, больничкой, СУСом, ШИЗО и за каждым черным отрядом. В функции смотрящего входила проверка новоприбывших заключенных и неукоснительный контроль за исполнением арестантами обязанностей в колонии. Смотрящий отвечал за присвоение осужденному той или иной масти, за разрешение ссор и конфликтов, решение бытовых проблем. В его ведении находился общак, из которого он обязан был финансировать бедолаг и нуждающихся. Смотрящие за карантином, кичей и бараком специальных условий содержания должны были постоянно контролировать наличие у находящихся там узников насущки: чая, кофе, сушек, конфет, сигарет, воды. Естественно, у смотрящего была группа приближенных лиц: «свои». Сюда относились боевики, которые держали на плаву авторитетность смотрящего, ассистент – управляющий общаком, следящий за осужденными. Кроме того, мог быть даже эксперт по понятиям – воровским правилам. Смотрящий также вел переговоры с администрацией учреждения, имел влияние на все происходящее на вверенной ему территории и четко следовал правилам жизни по понятиям. Функции такой «должности» находились в прямой зависимости от положения, которое он занимал в местной иерархии.