Макс Ганин – Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть (страница 17)

– Ну, это еще ничего не значит, – махнул рукой на Беляева Гриша. – В газетах сейчас и не такое понапишут! Честного человека оболгать можно только так!

– А теперь я тебе расскажу, что я лично сам слышал у Вахи в офисе, когда к нему Давидович приезжал. Сам Фабзон объясняет это тем, что на него тогда настучали американцам наши спецслужбы – расписали, мол, какой он крутой бандит и наркоторговец. Похоже, что так оно и было… Конкретно Фабзон погорел на том, что в январе 1995 года ездил в Пуэрто-Рико, где у него состоялась деловая встреча с некоторыми авторитетными бизнесменами, проживающими в США. Это бы еще ничего, но агенты ФБР нашли потом в мусорном ведре гостиницы спичечный коробок, на котором рукой Фабзона был записан телефонный номер Япончика – Вячеслава Иванькова. Все – улика есть! Для суда этого мало, но теперь заграница для Фабзона закрыта… Разве только в Белоруссию захочет поехать! Можешь представить себе переживания Иосифа Давидовича, когда он узнал конкретную причину своего несчастья – спичечный коробок! «Ну да, приехал я с семьей на несколько дней в Пуэрто-Рико, чтобы отдохнуть. Увидел, что там прекрасная погода – позвонил своим друзьям в Америку, пригласил и их. Кто-то приехал, а Слава Иваньков не смог – был занят. В чем тут криминал?» Действительно, каждый имеет право отдохнуть с друзьями… Обрати внимание, что Фабзону вдруг захотелось отдохнуть на американском острове в январе 1995 года. Напомню, что тогда были в разгаре кровопролитные бои за город Грозный. Я считаю, что это не случайное совпадение…

– А при чем тут Грозный и война в Чечне? – совсем потеряв логическую нить в рассказе Беляева, спросил Гриша.

– Дело в том, что «великий героиновый путь» из Афганистана в Европу до 1994 года проходил так: из Афганистана доставляли опиум-сырец на военный аэродром в Таджикистане и грузили на наш транспортный самолет. Именно опиум, поскольку в Афганистане тогда еще не было налажено массовое производство героина – народ там отсталый, а технология очистки довольно сложная… Зато «московский клан» сумел организовать настоящий героиновый завод у себя в «независимой» Чечне – туда и доставляли с помощью российской военной авиации опиум на переработку. Потом наши военные летчики забирали готовую продукцию и летели в Германию, где без всякого таможенного контроля выгружали тонны героина на аэродромах Западной группы войск. Но в 1994 году эта замечательная транспортная цепочка оборвалась, причем сразу в двух местах: наши войска в августе вышли из Германии и из Прибалтики, а в декабре по приказу Ельцина началось вторжение в Чечню. Героиновый завод под Шали тогда разбомбили с воздуха сами московские, чтобы уничтожить все следы. При этом две тонны героина куда-то исчезли, а полевой командир Усман Имаев, который отвечал за этот завод, вскоре погиб… В довершение ко всему, почти весь Афганистан тогда захватили талибы19.

– И все это ты слышал у Вагаева? – не веря своим ушам, переспросил Гриша.

– Ну конечно! Не придумал же я? Они много о чем говорили. Что мог, я запомнил.

– А чего еще запомнил?

– Вернемся теперь к Фабзону. Пока для него не закрыли все границы, он очень часто посещал Южную Америку, так как помимо героина из Афганистана наши с тобой боссы не гнушались и торговлей кокаином. Прикрытие для таких поездок было весьма солидное: АО «Москоубит», которое возглавляет Фабзон, приняло активное участие в инвестировании боливийской экономики в составе Российско-Боливийской финансово-промышленной группы. Видимо, принять активное участие в инвестировании колумбийской экономики наши «Москоубиты» все же постеснялись. Впрочем, Колумбия там близко. И в боливийских джунглях тоже растет кока – мелкий такой кустарник. Есть там и лаборатории по производству кокаина, оборудование там первоклассное – технологию разработали еще в шестидесятые годы специалисты из ГДР, по свидетельству самого Иосифа Давидовича…

– А ты случайно не знаешь, это парик у него или свои волосы? – вдруг перевел тему разговора Гриша, вспомнив шутливую просьбу Олега Сырникова.

– В среде криминальных авторитетов Фабзона называют «Паричок» – погоняло такое типа. Да, кстати, и Шамиля Басаева он тоже лично очень хорошо знает и не раз с ним встречался.

– Ну, после услышанного от тебя я теперь мало чему удивлюсь…

– Вот к вам в дилинг по ночам ребятишки приходили с ножичками. Ты думаешь, они простые чеченские парни? Ан нет! Большинство из них – это полевые командиры из ичкерийских лесов. Замечал у них порезы на лице?

– Да… – задумчиво ответил Григорий, вспоминая внешность неудачливых торговцев иностранной валютой.

– Это они в поезде бороды свои сбривают, чтобы их узнать было труднее. Вагоны раскачиваются – и они режутся. Я и Басаева тоже без бороды в офисе встречал – как у Фабзона, так и у Вахи. И других известных чеченских террористов. Все они в Москву ездят проветриться после землянок в лесу или пещер в горах. Кому война, а кому мать родна! Постреляют по нашим солдатикам, порежут горло пленным – и в Москву отдыхать, тратить заработанное бабло в казино и на шлюх.

– А что же наши спецслужбы их не ловят? – гневно спросил Гриша. – Что, не знают обо всех их передвижениях?

– Уверен, что знают! Только команды сверху нет. Пока такие люди, как наши учредители, прикрывают этих террористов, их никто не тронет. У Фабзона, помимо широкого круга криминальных связей, есть еще и свои люди на самом верху – в правоохранительных органах и ФСБ. Не зря же он на всех их концертах поет? – весело произнес последнюю фразу Андрей, и они оба засмеялись.

–Ладно, я все это выслушал… И теперь главный вопрос. Мне-то это все зачем знать? – поинтересовался у друга Гриша.

– А затем, чтобы ты представлял, на каких людей ты трудишься. Твоя работа связана с сильно рискованными операциями – торговля валютами, межбанковское кредитование… Поэтому если, не дай бог, ты залетишь и проиграешь существенную сумму денег, то я за твою жизнь и гроша ломаного не дам! Исчезнешь просто, как до этого пропал заместитель нашего Левина – начальника отдела ценных бумаг.

– А что с ним случилось? – настороженно поинтересовался Григорий.

– После того как их отдел потерял все деньги Вагаева, он пропал. На работу не вышел. Кто говорит, что он сбежал и скрывается где-то за границей, но я уверен, что его бородатые вывезли в Чечню – и там он в зиндане отрабатывает.

– Наговоришь ты ужасов, Андрюха! Потом ночью спать будет страшно… Да ну тебя! Пойдем лучше купаться, а то наши девчонки уже заскучали без нас…

Беляев как будто сглазил. По возвращении из отпуска форекс-дилер Константин Резников с порога огорошил своего начальника тревожной новостью:

– У меня открыта большая позиция в фунте стерлингов, и на сегодняшний день она приносит почти миллион долларов убытка…

Конечно же, Гриша был в шоке от такого известия, но довольно быстро взял себя в руки. Вместо бичевания и разборок перешел сразу к изучению сути проблемы.

– Показывай график фунта, – приказал он своему подчиненному. – Где точки входа в позицию?

Константин, взволнованный и слегка потерянный, сумел собраться и приступил к объяснениям своего решения не закрывать убыточную позицию.

– Пойми, Гриш, график выглядел очень заманчиво, – тыкая в экран карандашом, рассказывал Резников. – Я закупался здесь, а потом усреднял позицию в этой и в этой точках. А когда он рухнул сюда, то добавил позицию до максимума, ожидая, что курс отскочит, а я окажусь в плюсах… Но фунт продолжил валиться все дальше и дальше…

– И дальше ты вышел за лимит разрешенного проигрыша и решил «будь что будет», так? – строго и раздраженно спросил Григорий.

– Я подумал: раз я все равно нарушил твое указание и лимиты, то буду держать эту позицию до победного… – виновато ответил Костя, не смея смотреть на своего руководителя. – Я надеялся, что до твоего возвращения закроюсь в плюс, но этот проклятый фунт все падает и падает!

– Это не фунт проклятый, а ты дурной! Кому-нибудь из руководства докладывал об убытках?

– Нет…

– Почему?

– Решил тебя дождаться… Тем более что основная просадка по балансу случилась в пятницу вечером. Вот я и подумал подождать до понедельника – до твоего возвращения из отпуска.

– Ладно, с этим вопросом разберемся позднее. Сейчас надо принять решение, что делать с позицией, – по-деловому и очень рассудительно принялся решать проблему Гриша. – Ты с кем-то из других банков советовался? Что другие дилеры думают по фунту?

– Мнения разделились. Кто говорит «вверх», кто думает, что еще ниже пойдем, – ответил перенявший спокойствие шефа Костя.

– Ладно… Дай мне пару минут на изучение технического анализа по этой валютной паре, чтобы я мог сформировать свое собственное мнение перед тем, как идти на доклад выше, – произнес Тополев и сконцентрировался на экране, изучая графики.

В десять утра ему позвонила секретарша президента банка и сообщила, что Литовченко прибыл на работу. Грише пришлось огорчить банкира сразу – без прелюдий и подготовительных фраз.

– Здравствуйте, Григорий Иванович! У нас убыток почти в миллион долларов. Надо принимать решение – резать позицию или держать до победного. Сами понимаете, у меня полномочий на такое нет…

– Это шутка такая? Розыгрыш? – улыбаясь, переспросил Литовченко, не веря даже в возможность такого события.