Макс Фриш – Триптих (страница 58)

Г-жа Гофмайер. Все, что он говорит, — правда…

Жандарм. Там разберемся.

Г-жа Гофмайер. Его помиловали! Точно! Говорю вам…

Жандарм. Я лишь исполняю свой долг.

Убийца надел ботинки. Жандарм уводит его, держа автомат наготове. Г-жа Гофмайер неподвижно стоит. Сквозь открытую дверь вдруг доносится топот ног по лестнице.

Голос жандарма. Стой! Стрелять буду! Стой!

Стой!

Г-жа Гофмайер. Вольфганг!

Раздается короткий выстрел, после которого воцаряется молчание.

Заключение

Обстановка такая же, как в начале пьесы: кабинет в особняке прокурора. Ночь. На письменном столе горит настольная лампа. Прокурор неподвижно сидит. Он один в комнате. Единственное отличие от первой картины: на нем резиновые сапоги, как и в канализации.

Бой часов.

Прокурор. Знаю наперед, что ты скажешь. Так что молчи! Что мне нужно к врачу, я болен; мне нужно взять отпуск; я не молод уже, завтра снова буду как заводной; мне нужно взять отпуск, принять снотворное; и что дальше так продолжаться не может; все мои друзья такого же мнения, не так ли, дорогой Ган? (Смеется.) Не так ли, дорогой Ган? (Молчание.) Что до конфискаций и арестов: нужно два-три дня, чтобы восстановить порядок. Совершенно случайно мои люди опечатали именно эту виллу, эта ошибка мне неприятна. (Замечает и берет в руки собственную фотографию.) Не выношу фотографий, с вашего позволения, мадам… (Бросает фотографию в камин.) Реляции относительно конфискации, которые должны быть подписаны минимум двумя лицами, имеющими безупречную репутацию, следует направлять в соответствующие инстанции. (Молчание.) Еще что-нибудь? Весьма сожалею, дорогой Ган, что сегодняшнюю ночь вам не удастся провести с моей женой, потому что я принимаю главу нашего государства… (Кричит.) Стража! (Садится к письменному столу.) Арестовать эту даму и этого господина. Не хочу больше их видеть. Вы отвечаете за человеческое обхождение с ними! Они невиновны. Просто нам нечего сказать друг другу. (Молчание.) Проснуться! Теперь — быстро — проснуться… проснуться…

Входит Хильда, босиком, молча, с дровами под мышкой.

Да здравствует граф! Вы хотите свести меня с ума. Да здравствует граф, да здравствует граф!

Хильда роняет полено.

Кто здесь?

Хильда. Это я, Хильда.

Прокурор. Хильда!

Xильда. Я напугала господина прокурора.

Прокурор. Слава Богу…

Хильда. Господин прокурор позвонили… Может быть, развести огонь? Господин прокурор простят, что я не причесана, я прямо с постели.

Прокурор смеется.

Почему господин прокурор так смеются?

Прокурор молчит.

Я разведу огонь.

Прокурор. Слава Богу, слава Богу…

Хильда. Почему господин прокурор так на меня смотрят?

Прокурор. Ты жива — слава Богу!

Хильда садится на корточки у камина.

Кто-нибудь был в этой комнате?

Хильда. Не знаю.

Прокурор. А моя жена? (Встает, подходит к двери, выглядывает из нее.)То был сон. (Стоит, оглядываясь кругом.) И ведь у меня все время было такое чувство, что я вижу сон, все время… (Вновь садится к письменному столу, словно возвращаясь к обычному распорядку дня. Что-то ищет.) Огонь в камине опять разгорелся. Сколько сейчас времени? Ничего не понимаю. Ты не знаешь, Хильда, куда я подевал все мои бумаги?

Хильда поворачивается и смотрит на него.

Снег все еще идет? (Продолжает поиски, не выказывая особого волнения.) Не понимаю. (Задумывается.) Я закричал, по-моему, и проснулся, я вдруг что-то закричал…

Хильда. Вот, разгорелся…

Прокурор. Что я кричал?

Хильда. «Стража!»

Прокурор смеется.

Господин прокурор, почему в городе всю ночь стреляют?

Прокурор. Стреляют?

Хильда. Всю ночь.

Вспыхивает пламя в камине.

Разгорелся!

Прокурор. Как у угольщиков в лесу, когда пришел твой граф Эдерланд. Эх, пуститься бы в пляс! На всю ночь. Да здравствует граф! (Смеется.) Да здравствует граф! А когда угольщики испугались, потому что загорелись их собственные избушки, их деревни и города, то фея сказала…

Хильда. Господин прокурор смеются надо мной…

Прокурор. Что сказала фея?

Хильда встает.

Постой!

Короткие выстрелы вдали.

Один раз ты уже разводила огонь этой ночью. Это последнее, что я помню. Я страшно устал, а ты, дитя, рассказывала какую-то историю, такую путаную историю… (Находит коробку из-под сигар.) Кто курил мои сигары? Ты не знаешь, Хильда, кто выкурил все мои сигары?

Хильда. Господин доктор Ган, я думаю.

Прокурор. Но когда он успел?

Хильда. Постепенно, одну за другой.

Прокурор. Гм… (Бросает пустую коробку в камин.) А я думал, что тут еще половина коробки.

Молчание.

Скажи что-нибудь!

Короткие выстрелы вдали.

Скажи что-нибудь!

Хильда. Мне страшно.

Прокурор. Тебе это тоже снилось?

Короткие выстрелы вдали.

Это был ужасно. (Смотрит на нее.) Твои волосы были в красном сиянье. Как теперь. А потом была тьма и грязь. А твоя рука холодной. А твои губы — холодными и твердыми, как камень. И синими. Я оставил тебя глубоко внизу, я хотел выбраться, я хотел жить…

Хильда. Не понимаю, о чем это говорит господин прокурор?

Прокурор. Я тебя видел, детка… во сне. (Смеется.) Тебя и твоего графа! (Смеется.) Я сам был твоим графом. Я не знал препятствий, и никто не мог меня удержать, я был графом Эдерландом, с топором в руке; услышав мое имя, все смолкали, остолбенев, кровь застывала у них в жилах, я шел сквозь их стены, как сквозь туман; и куда бы я ни приходил, везде их порядок рушился, словно карточный домик, — а я был свободен… свободен…