Макс Фриш – Триптих (страница 25)
Карл. Ни за что!
Учитель. Прежде чем тебя увидят люди, Карл! Ты скажешь, что ты заблудился, потерял дорогу, что ты…
Карл. Замолчи.
Учитель. Я заклинаю тебя, Карл, я тебя умоляю, я, твой отец, слышишь? Ты потерял голову, сынок, возьми себя в руки; это единственное, что может тебя спасти, тебя и нас — Марию и твоего отца, — ты должен сейчас же вернуться!
Карл молча смотрит на него.
Ты меня слышишь?
Карл. Ты стрелял когда-нибудь в женщин и детей?
Учитель. Ты должен сейчас же вернуться!
Карл. Это очень просто: они как бы подламываются — даже как-то медленно — и падают набок, чаще всего, а некоторые падают вперед. Что дальше? Ты стрелял когда-нибудь в женщин и детей, чтобы они в это время пели? Пели!
Учитель. Тебя услышат! Если кто-нибудь войдет и увидит тебя, мы пропали!
Карл. Я знаю.
Учитель. Ты пришел, чтобы всех нас погубить?
Карл. Мы пропали, отец, даже если нас никто не увидит. Будь уверен.
Учитель. Карл, послушай…
Карл. Это единственное, в чем мы можем быть уверены.
Учитель. Я понимаю тебя…
Карл. Это невозможно, ты этого не делал!
Учитель. Карл, ты делал это по приказу! Слышишь: мы в этом не виноваты…
Карл. Ты все еще в это веришь?
Учитель. Карл! Карл!
Карл. Только, пожалуйста, без пафоса.
Учитель. Две минуты, Карл! Соберись с мыслями и выслушай меня, а там поступай как знаешь…
Карл. Я знаю наперед все, что ты можешь мне сказать.
Учитель. Мне тоже, Карл, мне тоже приказывали делать вещи, которые я по собственной воле никогда бы не сделал, которые я никогда не взял бы на свою совесть; началось все с мелочей, с второстепенных вещей, ты же знаешь. А почему я это делал?
Карл. Где не хватает мужества, причин всегда хватит.
Учитель. Я делал это ради вас — ради твоей матери, ради тебя! Я стоял тогда перед выбором: стать учителем или нищим — лишиться хлеба, работы, средств. Тебе смешно!
Карл. Мне не смешно…
Учитель. Это же был кошмар — тогда, — страшный кошмар, но кое-что было в этом и хорошего, и я сказал: да, ради вас, ради твоей матери…
Карл. Маму засыпало…
Учитель…ради тебя, Карл! Я не хотел, чтобы ты потом за все расплачивался, я не хотел губить твою молодость…
Карл. Она уже погублена.
Учитель. Я сказал: да. А позже речь шла уже не о работе и хлебе, а о том, есть ли у человека родина на земле или нет, и я еще раз сказал: да, потому что не хотел лишать тебя родины. Ты понимаешь?
Карл. Продолжай.
Учитель. Я всегда — раз уж так случилось, — я всегда только хотел как лучше, Карл…
Карл. Скажем: как удобнее.
Учитель. Я думал о вас. Ведь ты теперь тоже знаешь, что это значит — иметь жену, ребенка…
Карл. Продолжай.
Учитель. Потом уже речь шла не о родине или чужбине, понимаешь? Потом уже надо было просто спасать свою голову, и я сказал: да, Карл! Это тоже дело совести: нельзя губить свою жену ради личных убеждений — жену, ребенка…
Карл. Да, уж лучше губить других!
Учитель. Я тебе уже сказал: ты делал это по приказу!
Карл. А кто приказывал?
Учитель. Это не твоя вина, Карл. Что бы нам ни приказывали, это не наша вина…
Карл. В этом-то все и дело!
Учитель. Ты опять смеешься?
Карл. Каждое твое слово — это обвинение нам. Нельзя, нельзя оправдывать себя повиновением, — даже если оно остается последней нашей добродетелью, оно не освобождает нас от ответственности. В этом-то все и дело! Ничто, ничто не освобождает нас от ответственности, она возложена на нас, на каждого из нас — каждому свое. Нельзя передать свою ответственность на сохранение другому. Ни на кого нельзя переложить бремя личной свободы — а именно так мы и пытались сделать, и именно в этом наша вина.
Тишина.
Пути назад нет, отец, поверь мне.
Слышен отдаленный вой сирен.
Учитель. Это тревога!
Карл. Опять тревога.
Учитель. Вот сейчас придут люди… Карл… Неужели я все это брал на себя для того, чтобы в конце концов все оказалось напрасным?
Карл. Я не вижу выхода, отец, для всех нас; это — наша вина.
Учитель. Вернись назад… Каждую секунду сюда могут прийти люди… и Мария не должна тебя видеть, она тебя не отпустит, и мы все погибнем.
Карл. Мария!
Учитель. Карл, я прошу тебя — речь идет о нашей жизни.
Карл. Вот она спускается по лестнице… Мария… сынишка, которого я еще не видел… вот они спускаются по лестнице.
Подвал наполняется людьми.
Лизель. Да вот он… Мария, учитель уже здесь. Иди же.
Женщина. Это уже в третий раз сегодня, в третий раз.
Привратник. Да замолчите же!
Женщина. Нет, я просто так сказала: это в третий раз.
Привратник. Мы и без вас это знаем.
Женщина. Господи, каждую ночь и чуть ли не каждый день сидишь в подвале, и даже слова сказать нельзя; чего вы собственно, хотите, и кто вы такой вообще?
Привратник. Я отвечаю за противовоздушную оборону.
Женщина. Я тоже человек…