Макс Фриш – Триптих (страница 111)
Барблин. Нет.
Патер. У него грязные глаза.
Кто хочет пашей ржи, тот должен жать ее серпом, должен нагибаться на каждом шагу. Андорра — красивая страна, но бедная страна. Мирная страна, слабая страна… благочестивая страна, если мы боимся Бога, а мы боимся его, дитя мое.
Барблин белит стену.
Не правда ли?
Барблин. А если они все-таки придут?
Звонят к вечерне, отрывисто и монотонно.
Патер. Завтра увидимся, Барблин. Скажи отцу, что Святому Георгию не хочется видеть его пьяным.
Патер бесшумно уезжает.
Барблин. А если они все-таки придут, ваше преподобие?
На авансцене справа, возле оркестриона, появляется Некто, за ним Андри в одежде поваренка.
Некто. Где моя шляпа?
Андри. Вот она, сударь.
Некто. Душный вечер. По-моему, воздух пахнет грозой.
Андри подает шляпу и получает на чай, он бросает монетку в оркестрион, но еще не нажимает кнопку, а только насвистывает и выбирает пластинку. Тем временем Некто прохаживается спереди по сцене и останавливается перед Барблин, которая продолжает трудиться, не заметив, что Патер уехал.
Барблин. Это правда, ваше преподобие, что говорят люди? Они говорят: если придут черные, то каждого, кто еврей, схватят на месте. Его, говорят, привяжут к столбу и выстрелят в затылок. Это правда или это слух? И если у него есть невеста, то ее, говорят, остригут, как шелудивую собаку.
Некто. Что это ты болтаешь?
Барблин оборачивается и пугается.
Добрый вечер.
Барблин. Добрый вечер.
Некто. Прекрасный сегодня вечер.
Барблин
Некто. Что-то такое в воздухе.
Барблин. Что вы имеете в виду?
Некто. Грозу. Все так и ждет ветра, и листва, и занавески, и пыль. А в небе ни облачка. Но это чувствуется. Такая жаркая тишина. Комары это тоже чувствуют. Такая сухая и ленивая тишина. Мне кажется, в воздухе пахнет грозой, земле это на пользу…
Барблин уходит в дом, Некто продолжает прохаживаться. Андри включает оркестрион, ту же пластинку, что прежде, и, вытирая тарелку, исчезает. Видна андоррская площадь. Столяр и учитель сидят перед кабачком. Музыка умолкла.
Учитель. Речь-то идет о моем сыне.
Столяр. Я сказал: пятьдесят фунтов.
Учитель…то есть о моем приемном сыне.
Столяр. Я сказал: пятьдесят фунтов.
Учитель. Откуда взялся этот столб?
Столяр. Не знаю, что вы имеете в виду.
Учитель. Вон там!
Столяр. Да вы побледнели.
Учитель. Я говорю о столбе!
Столяр. Я не вижу никакого столба.
Учитель. Вот он!
Столяр оборачивается.
Это столб или не столб?
Столяр. Почему здесь не быть столбу?
Учитель. Вчера его еще не было.
Столяр смеется.
Тут не до смеха, Прадер. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.
Столяр. Вам что-то мерещится.
Учитель. Зачем этот столб?
Столяр стучит монеткой по столу.
Я не пьян. Я вижу то, что есть, и я говорю то, что вижу, и вы все тоже видите это…
Столяр. Мне пора.
Учитель. Это ваше последнее слово?
Столяр. Моя фамилия Прадер.
Учитель. Пятьдесят фунтов?
Столяр. Я не торгуюсь.
Учитель. Вы человек тонкий, я знаю… Прадер, это грабеж, пятьдесят фунтов за обучение столярному делу, это грабеж. Вы смеетесь, Прадер, вы же это отлично знаете. Я учитель, я получаю скромное жалованье, у меня нет состояния, как у мастера-столяра… у меня нет пятидесяти фунтов, просто-напросто нет!
Столяр. Нет так нет.
Учитель. Прадер…
Столяр. Я сказал: пятьдесят фунтов.
Столяр уходит.
Учитель. Они поразятся, если я скажу правду. Я заставлю этот парод взглянуть на себя в зеркало, и смех застынет у них на губах.
Появляется Трактирщик.
Трактирщик. Что у вас тут было?
Учитель. Мне рюмку водки.
Трактирщик. Неприятности?
Учитель. Пятьдесят фунтов за обучение!
Трактирщик. Я слышал.
Учитель. Я их добуду.