Макс Фрай – Желтый (страница 84)

Кражу трамвая может и выдумал, но отлично к ней подготовился, вызубрил наизусть старую учебную брошюру, которая каким-то чудом отыскалась в библиотеке – той, которая на улице Лисьих Лап, буквально здесь за углом… нет, стоп, за каким углом? Какая может быть улица Лисьих Лап? Нет улиц с похожим названием ни в одном из знакомых мне городов.

Ладно, положим, улица просто приснилась, и библиотека приснилась, и пожелтевшие страницы пособия, но сон был такой подробный, что я с тех пор умею водить трамвай. По крайней мере, эти кнопки и рычаги не вызывают растерянности, сразу понятно, зачем они нужны. Ну хоть что-то мне наконец-то понятно. Например, как эту бандуру у светофора остановить.

Остановил, открыл дверь и вышел, шатаясь от напряжения, так неудачно схватился за поручень, что ободрал ладонь и сперва этому даже обрадовался: от боли в голове должно проясниться. Но хрен там. Не помогло.

Стоял на мостовой, вымощенной зеркальными булыжниками, от которых улица делается похожа на поверхность бегущей реки, смотрел то на блестящие в свете факелов рельсы, то на изогнувшийся волной купол храма Примирений вдалеке, за деревьями и домами, то на трамвай, в котором приехал, то на свою ободранную ладонь, то на людей, зачем-то бежавших к нему. Ничего об этом не думал, о чем тут думать, сойти с ума я всегда успею, с этим спешить не надо, сначала спокойно покурю, а потом сойду, – говорил он себе, нашаривая в кармане любимый портсигар, купленный еще в Элливале, когда оказался там в первый раз, сразу после выпускного, добирались туда на попутках… так, стоп, погоди, какие попутки, какие каникулы, какой, к чертям, Элливаль? Мы же договорились, как взрослые люди, – сначала курим, а уже потом сходим с ума, – думал Эдо, безуспешно чиркая зажигалкой. – Потом, я сказал.

– Погоди, сейчас дам свою, – сказал высокий человек с очень светлыми волосами; интересно, откуда он взялся? Ай, ну да, я же видел, что сюда бегут какие-то люди. И этот быстрее всех добежал.

Смотрел на этого длинного, чиркающего зажигалкой так же безуспешно, как он сам; наконец честно сказал:

– Прикинь, не могу вспомнить, кто ты. Но помню, что очень соскучился. И до сих пор хочу дать тебе в глаз.