Макс Фрай – Желтый (страница 68)

– Спасибо, – вежливо ответил Эдо. Сам не понимая зачем, достал телефон. Сказал: – Я сейчас вас тоже порадую, – и прочитал: – В городе Вильнюсе живут дурацкие сны. Снятся кому попало, дразнят, хамят, и всегда обрываются на самом интересном месте, чтобы не успеть получить в глаз, – добавил: – Получилось что-то вроде ваших штанов; я имею в виду, примерно так же нелепо. Зато посвящается вам.

– История всей моей жизни! – обрадовался незнакомец. Особенно насчет «обрываются на самом интересном месте». Только потому и жив до сих пор.

Не дожидаясь приглашения, уселся рядом, жестом подозвал бармена, а когда тот подошел, ловко перегнувшись через стойку, щелкнул того по лбу. Бармен исчез, зато к потолку взлетел пестрый воздушный змей в форме рыбы, а из сиротливо оставшегося на стойке шейкера повалил какой-то дурацкий разноцветный дым.

– Я специально так сделал, – сказал незнакомец. – Чтобы вы сразу оценили, насколько влипли. Этот бар – тоже мой сон. Как вы ухитрились в него войти наяву, отдельный вопрос. Впрочем, ответ простой: в этом городе еще и не такое случается, когда я набегавшись и замерзнув, выпью пару стаканов глинтвейна на голодный желудок и усну до полуночи. Страшная штука – мои вечерние сны.

– Хренассе, – выдохнул Эдо. И помолчав, добавил: – Значит, кофе я все-таки не купил. Обидно. Вот вы смеетесь, а я только сегодня приехал. И в съемной квартире шаром покати.

– Да нормально все с вашим кофе, – отмахнулся незнакомец. – Никуда он не денется. Это же я сплю, а не вы. Вы просто забрели в мой сон. Вы очень везучий; вам сейчас так не кажется, понимаю. Но я говорю серьезно. Я вообще всегда говорю серьезно, даже если выгляжу при этом, как шут гороховый. Особенно когда выгляжу! Это на самом деле из чистого милосердия. Как легкий наркоз.

Эдо не знал, как на все это реагировать. Ну правда, не драться же. Хотя этот незнакомец все-таки ужасно его раздражал. Может быть, потому, что на самом деле нравился, да так сильно, что думал невольно, как в детстве, глядя на старшеклассников-хулиганов: «Тоже хочу быть таким». Когда тебе кто-то настолько нравится вопреки здравому смыслу, это обычно ужасно бесит, как всякая утрата контроля. Но это мои проблемы. Он-то ни при чем.

От растерянности взял стакан с ярко-оранжевым коктейлем «Зомби», отхлебнул и ехидно сказал:

– Какой-то вы чересчур экономный. Какого черта вам снится бар, где в коктейли недоливают ром?

– Что, правда недоливают? – всерьез всполошился тот. Отобрал у Эдо стакан, попробовал. Укоризненно покачал головой: – Придираетесь. Не надо здесь больше рома. По рецепту все. Но если хотите, это можно исправить. В смысле выдать вам просто нормальный ром, без всяких добавок. И проснуться прежде, чем этот красавец, – он махнул рукой в сторону воздушного змея, – снова в достаточной степени очеловечится, чтобы выписать счет. Всегда так делаю. Еще чего не хватало – в собственных снах деньги тратить! Я не жадный, но праведливость превыше всего.

– По-моему, вы даже не сон, а типичный бред, отягощенный галлюцинациями, – заметил Эдо. – Для обычного сновидения темперамент не тот.

– Насчет темперамента в точку, – кивнул незнакомец. – Но все-таки я не бред. И тем более, не галлюцинация. Кстати, у меня же теперь есть имя! Совершенно отвык от возможности нормально со всеми знакомиться. Я – Иоганн-Георг.

– Надо же, какой я, оказывается, высококультурный человек! – усмехнулся Эдо. – Даже бред с литературными аллюзиями. Видимо гуманитарное образование не пропьешь.

– Это факт, – согласилась литературная аллюзия. – Сам сколько лет стараюсь, а оно, зараза такая, не пропивается. Но кстати цитата получается некорректная. В данном случае Фауст скорее вы. А я – Мефистофель. И заодно Маргарита. В смысле вот до такой степени не дам вам заскучать.

Эдо пожал плечами:

– Да как угодно. Я не придирчив к бреду. Какой выдали, в таком и мечусь.

– Вы бы уже забили на эту скучную версию, – нетерпеливо поморщился тот. – Самому же будет гораздо интересней, если в меня поверите. Не о себе пекусь. Впрочем, ладно, верьте во что хотите. Главное – пейте. Я совершенно серьезно, коктейль сейчас – самое важное. Это же не обычное бытовое пьянство, а научный алхимический эксперимент. Черт его знает, как на вас подействуют напитки, которые мне приснились. Это, собственно, самое интересное! Но хоть какая-то польза наверняка выйдет. От меня непременно случается польза, хочу я того или нет.

Не то чтобы Эдо поверил в гипотетическую пользу, скорее наоборот, заподозрил неладное, но коктейль допил практически залпом. Собственно, поэтому и допил. Самое главное – вовремя напоминать себе: я ни черта не боюсь. И тут же доказывать делом. Испугался сдуру, что в стакане отрава – вот и пей.

Ничего особенного, кстати, не почувствовал. Только предсказуемо слегка захмелел.

– Пошли прогуляемся, – предложил самозваный Фауст или как там его. – Чего сидеть на одном месте, когда вокруг сейчас творится мой сон.

И, не дожидаясь ответа, увлек Эдо к выходу, сердито бормоча под нос: «Тихо! Если меня сейчас какая-нибудь зараза разбудит, всем трындец!»

Эдо попытался его отпихнуть, потому что нелепая болтовня еще туда-сюда, но силком куда-то тащить – перебор, такое со мной не пройдет. И окончательно убедился, что явью тут даже не пахнет. Отпихивать оказалось нечего. Но при этом пресловутое «ничего» волокло его за собой, или даже несло, как ветер. Не хочешь перебирать ногами, не надо, сам справлюсь. Сопротивление бесполезно, на то и кошмарный сон.

С другой стороны, по сравнению с тем, что иногда мне снится, это еще вполне ничего.

– Сопротивление бесполезно! – подтвердил его спутник, распахивая перед Эдо дверь бара и переступая им через порог.

Натурально переставил, как шахматную фигуру. И, в общем, правильно сделал, потому что там, за порогом, вместо позднего ноябрьского вечера, обильно разбавленного адовым снегодождем, была летняя ночь, теплая и такая душистая, что голова закружилась. Скорее всего, августовская – судя по количеству звезд на бескомпромиссно, по-южному черном небе. Выдохнул:

– Боже мой.

Иоганн-Георг сказал примирительно:

– Ну видите, а вы не хотели выходить. Хотя понимаю, конечно. Мне бы самому не понравилось, если бы кто-то меня неизвестно куда – да хоть в рай! – поволок, не спрашивая разрешения. И я бы даже в рыло ему заехать не мог. Это довольно обидно. Я бы и сам хотел обходиться с вами повежливей, да не умею. Ничего не попишешь, я – часть той силы, что вечно хочет блага, но всякий раз устраивает скандал. В лучшем случае, просто «цыганочку» с выходом. Сейчас у нас по моей шкале примерно она.

Эдо посмотрел на него, страшно довольного, растрепанного, в распахнутом пальто и дурацких пижамных штанах, сияющего – то есть, он и правда слегка светился, как будто рождественскую гирлянду проглотил – и окончательно перестал сердиться. Глупо портить себе удовольствие. Отличный же на самом деле сон, – подумал Эдо, снимая куртку. Потянул было свитер за ворот, намереваясь остаться в футболке, как и положено летней ночью, но Иоганн-Георг не дал. Сказал:

– Вы не очень-то раздевайтесь. Это же только мне снится, что сейчас лето. А на самом деле без двух дней зима.

Почему-то послушался, не стал снимать свитер. Впрочем, жарко особо и не было. Просто очень тепло.

Шел по ночному городу или даже летел через город, увлекаемый спутником, как кленовый лист ветром. И думал, как глупый лист: отлично летим, какой же я молодец, что так вовремя упал! Жадно глазел по сторонам, стараясь увидеть и запомнить побольше, ничего не пропустить, каждой случайной детали обрадоваться: во сне, наяву ли, а путешествие есть путешествие. Оно – для этого. Больше ни для чего.

– Круто, что теперь вы знаете, как у нас здесь бывает летом, – говорил Иоганн-Георг, вернее, трещал с энтузиазмом и скоростью малолетней девчонки-школьницы, никому больше такой темп не по зубам. – Я знаю, что вам и в ноябре понравилось, что кстати само по себе поразительно, никому здесь не нравится в ноябре, а вам почему-то да, и это бесценно, нет ничего дороже бессмысленной и безнадежной ноябрьской любви. Но лето есть лето, август есть август. Выдумать невозможно прекрасней его черных, душных звездных ночей; ну разве только июньские, когда небо делается зеленым, потому что в нем отражаются травы, и акации так яростно пахнут, что можно сказать, орут. Однако на июнь поглядите когда-нибудь позже. Сегодня мне снится август, а не июнь.

– Так безлюдно, – наконец сказал Эдо. – Даже поздно вечером в ноябре на улицах были люди. А в августе никого в городе нет?

– Да есть, конечно. По бульварам толпами бегают, кафе даже в полночь забиты битком, как будто завтра никому на работу не надо, – улыбнулся его проводник. – Просто не забывайте, этот август еще не пришел, он мне снится. Мало кому удается пролезть в мой сон. Вот вам удалось, и это отлично. Я люблю хорошую компанию. А вы – настолько отличная компания, что обязательно надо будет познакомиться наяву.

Смешная идея. Вот бы все так знакомились. Подходили бы друг к другу на улице: «Неужели не узнаете? Я же ваш позавчерашний сон!»

– Пошли к реке, – вдруг скомандовал Иоганн-Георг. – Вы турист, вам все интересно. А я хочу посмотреть, какой она мне приснится на этот раз. Согласны?