Макс Фрай – Зеленый. Том 3 (страница 57)

И теперь сразу понял, почему не мог вспомнить. Не о чем было ему вспоминать. Потому что граница холода пролегает скорее в сознании, чем в физическом мире. Едешь, следишь за дорогой, и вдруг осознаёшь, что дрожишь всем телом, пальцы едва сгибаются, и почти не чувствуешь ног. Включаешь печку в машине, но это не особенно помогает: ты на Чёрном Севере, детка, здесь всем положено мёрзнуть, и ты будешь, как миленький, даже если костёр за пазухой разведёшь.

Кроме холода, то ли с непривычки пробирающего до самых костей, то ли всё-таки действительно внутреннего, ощущаемого субъективно, но не властного, например, над растениями – здесь росли теплолюбивые платаны, повторно зацветали акации, и всюду на стенах синел виноград – в Марбурге ничего необычного не было. Ну, то есть, ясно, что необычным тут было примерно всё, как в любом незнакомом городе. Но из ряда вон выходящего – ничего. В смысле, ритуальные костры на площадях не горели, стены не были исписаны проклятиями на старом жреческом, никто не выкрикивал во тьме древние заклинания, и в полутёмных кофейнях сидели не какие-нибудь лучезарные стоглазые ведьмы, а обычные люди, разве что непривычно смуглые, с чёткими, как графические рисунки лицами, распространённый на Чёрном Севере тип.

У него не было внятного плана дальнейших действий; невнятного, впрочем, не было тоже. Какой может быть план. Когда приезжаешь на Чёрный Север не просто из любопытства, вообще не по собственной воле, а потому что позвали – ПОЗВАЛИ, ПОЗВАЛИ! – естественно, ожидаешь, что тебя встретят, или подбросят записку, или хотя бы приснятся, скажут адрес, куда приходить, карабкаться, закапываться и нырять.

А пока не встречали, не снились, писем не слали, даже не звучали смутными голосами в привычной уже к такому обращению голове, Эдо считал себя вправе как следует оторваться. Ну, то есть, гулять по улицам Марбурга, пока ноги держат, а когда уже больше не держат, оседать в кабаке.

Провёл там девять прекрасных дней, счастливых и бестолковых, заполненных хаотическими перемещениями по городу Марбургу и больше ничем. Холодно было всё время, даже в натопленном гостиничном номере, но Эдо как-то быстро, легко привык. Глядя на почти нарочито расслабленных местных, научился быть как они. Для этого только и надо – перестать сопротивляться холоду, согласиться с ним, впустить его в себя. Тогда оказывается, что холод – не враг, а помощник, он удивительным образом притупляет одни чувства и обостряет другие, создаёт постоянное напряжение между полным покоем и предельным возбуждением; короче, словами толком не объяснишь, но это похоже на постоянный внутренний танец, причём, по ощущению, отбиваешь какую-то бешеную чечётку под тягучий медленный менуэт.

Незаметно оброс кучей новых знакомств; не то чтобы он к ним стремился, само получалось: зашёл куда-то с мороза, выпил рюмку местной сливовой водки, и ну говорить – с барменом, женщинами у стойки, стариками за соседним столом, и вот тебя уже угощают, тащат куда-нибудь в гости, или предлагают провести на концерт. Один из новых приятелей оказался ректором местного гуманитарного университета и так настойчиво его вербовал, что Эдо по старой привычке хвататься за любую предложенную работу, чуть было не согласился, буквально в последний момент опомнился: я же не за этим приехал! У меня уже есть работа, дома студенты ждут. Вот было бы смеху, если бы в экстатическом анабиозе подписал рабочий контракт.

Он бы ещё долго так жил в Марбурге в своё удовольствие, если бы не чёртов Сайрус. Ну или не чёртов; ясно же, что с Сайрусом ему повезло. Лучший в мире почти вымышленный попутчик, всем неизменно довольный, даже царящим в Марбурге холодом. То есть, в первую очередь им. Шапку надень, счастливчик! – смеялся Сайрус. – Хотел бы я вместе с тобой замёрзнуть! Впрочем, ладно, я по твоей милости уже и так почти взаправду замёрз.

Но на десятый день Сайрус внезапно разбушевался: эй, погоди, а когда будут тайны? Ты же на Чёрный Север за тайнами ехал, а не болтаться по улицам и лясы за рюмкой точить. Сколько можно сидеть на месте? Видишь, в этом городе нет никаких жрецов! С чего ты вообще взял, что они здесь живут? Это же Чёрный Север! Здесь всё самое интересное происходит не в городах. Ну откуда я знаю, где? В горах, наверное. В этих их страшных не-хаотических тёмных лесах. Был бы я здешним жрецом, там бы и окопался, точно тебе говорю. Давай, поехали дальше! Пусть уже хоть какие-то тайны откроются – тебе, и за компанию мне.

Очень странно себя ощущаешь, когда сидишь в кофейне за завтраком, как нормальный беспечный турист, а у тебя в организме скандалит так называемый мёртвый, на всю голову двинутый жрец. Причём твои разумные мысленные ответы ему до лампочки, внимательно слушать не так интересно, как самому говорить. Самое сложное тут – не начать прилюдно с ним вслух препираться. Хотя можно и вслух, но только сперва для маскировки достав телефон из кармана и с умным видом прижав его к уху. В этом смысле, беспредельно полезная вещь – телефон.

– Что, по-твоему, я должен делать? – говорил в трубку Эдо и практически видел перед собой Сайруса, весёлого, злющего, совершенно живого, в белоснежном пальто. – Меня позвали, я тут же всё бросил, приехал, но никто меня тут почему-то не встретил – ни с оркестром, ни без. Так почему бы, если уж всё так отлично… неудачно сложилось, не погулять по Марбургу, который офигеть как хорош? Ладно, согласен, Марбург – только один из двенадцати больших городов Чёрного Севера, а есть ещё несколько десятков помельче и без счёта посёлков и хуторов. Все и за год не объедешь… Всё, не ори, ты прав. Действительно, почему не попробовать. Не самый плохой будет год.

Собрался мгновенно, то есть, просто стащил в машину охапку одежды и одеял, которые в первые дни скупал истерически, как будто чем больше денег потратишь на тёплые вещи, тем быстрее согреешься; потом понял, что это так не работает, и перестал. Сменил ботинки на короткие валенки: выглядят крайне нелепо, но только в них здесь и можно нормально водить, ступни не коченеют. Купил в ближайшей лавке воду, изюм, шоколад, орехи, твёрдый копчёный сыр. И поехал, не глядя на карту, потому что плана у него по-прежнему не было, только счастливое предвкушение долгой дороги и жгучее любопытство: куда, в итоге, меня судьба приведёт?

Мотался примерно неделю, забирая всё дальше на юго-восток, в самое сердце Чёрного Севера, где нет больших городов, только крошечные селения на обочинах узких горных дорог. К счастью, автозаправки находились даже в глуши, ему всегда удавалось вовремя заполнить бак, зарядить телефон, выпить горячего кофе, сладкого чёрного густого вина из местного винограда и переночевать на кушетке в подсобке – по сравнению с задним сидением автомобиля, невиданный, граничащий с развратом комфорт. Этим – то есть, наличием автозаправок в совершенно безлюдных местах – хвалёная мистика Чёрного Севера и ограничивалась. Но Эдо вполне устраивал такой расклад.

Сайрус натурально в голос орал от восторга: «Это куда же тебя занесло!» Его присутствие теперь ощущалось почти постоянно и так остро, словно Сайрус и правда ехал на заднем сидении, вертелся, подпрыгивал, как дошкольник и постоянно по пояс высовывался в окно. Эй, – смеялся Эдо, – а как же твои дела? Ты что, всё забросил? – и Сайрус неизменно отвечал: ну естественно! Что я, совсем дурак, упускать удовольствие ради каких-то абсурдных мертвецких дел? Смотреть, как ты бестолково мечешься по Чёрному Северу, гораздо интересней, чем любые чужие сны.

Эдо уже приготовился звонить в прокатную контору и продлевать аренду автомобиля. Когда уезжал, казалось, что месяц – огромный срок, а теперь уже ясно, что месяца мало. Всем остальным заинтересованным лицам эту неприятную новость должен был, по его замыслу, сообщить Тони Куртейн, о чьём крутом нраве в городе до сих пор ходят легенды, то есть, за дурные вести его, скорее всего, даже в университете не поколотят, а только горько вздохнут.

На самом деле Эдо очень не любил подводить и опаздывать, но не ехать же обратно домой, так и не выяснив, зачем его сюда звали. Или на самом деле не звали? Мало ли что среди ночи подкинулся, как укушенный. Вдруг это был не зов Чёрного Севера, а просто порождённый тревожным подсознанием сон?

Не то чтобы он всерьёз сомневался, просто вполне допускал такую возможность. И другую: что он слишком неторопливо ехал, поэтому северные колдуны осерчали и передумали с ним говорить. И третью: что они всё это время зовут, а он их не слышит. Просто на каких-то других волнах внутренний приёмник работает – ну, например.

В любом случае, он ни о чём не жалел. Отличная получилась поездка, чем бы она ни закончилась. Даже если ничем.

Вечером восьмого дня, сразу после заката, в такое время, когда начинаешь задаваться вопросом, удастся ли сегодня найти условно нормальный ночлег, Эдо увидел на обочине указатель с надписью «Haj-Nehaj 7 km», рассмеялся – ну и название[21]! – и, не раздумывая, свернул. Ехал, гадая, город так удивительно называется, село, или, к примеру, отель для любителей леденящего одиночества, принимающий в среднем одного гостя в пятнадцать лет.

Дорога была грунтовая; впрочем, в неплохом состоянии, видно, что за ней следят. Шесть километров проехал мгновенно, а потом машина заглохла. Эдо сперва решил, что-то сломалось; неприятно, но ничего страшного. Знаний и навыков, необходимых для ремонта автомобиля, у него не было, но приборы обычно сами оживали в его руках. Однако внимательно посмотрев на датчики, обнаружил, что просто закончилось топливо. И вот этого быть никак не могло: он ночевал на заправке и перед отъездом залил полный бак – запас дня на два, как минимум. К тому же, на последних литрах всегда включается специальная сигнальная лампочка, истерит, мигает, страшно действует на нервы, такой концерт он пропустить точно не мог.