Макс Фрай – Зеленый. Том 2 (страница 67)

Это, конечно, решило дело: испугался выходить из волшебного дома, значит, хочешь не хочешь, а придется идти гулять. В этом смысле он всегда был сам себе суровый учитель, хуже любых древних жрецов. Поэтому всем своим видом изобразил энтузиазм и спросил:

– Слушай, а где у вас деньги Другой Стороны меняют на местные? Чтобы от таксиста проходными дворами не убегать.

После того как прошел буквально пару кварталов по узким улицам старого Элливаля, ему стало все равно, чем закончится эта прогулка. Что бы со мной ни случилось, оно того стоит, – думал Эдо. – Растаю, не растаю, плевать. Главное, я в Элливале! Наяву по Элливалю иду. Еще неделю назад это было из области самого невозможного. Несбыточная мечта, о которой думаешь: «Ну, может, когда-нибудь», – и сам понимаешь, что тешишь себя иллюзиями. Я, собственно, даже особо не тешил. И все равно я тут.

Шел, с каждым шагом вспоминая все новые эпизоды прежней жизни, которая казалась утраченной навсегда. В том кафе, под вывеской с рыбой и грушей, мы с Тони попробовали смешной фиолетовый лимонад, оказавшийся местной фиалковой брагой – пока пьешь, не чувствуешь крепости, а потом пытаешься встать из-за стола. А вокруг этого красного дома Тони полчаса восторженно бегал, бессвязно выкрикивая какие-то архитектурные термины; ни хрена из его объяснений не понял, но дом запомнил. Зачетный дом. А здесь я уже годом позже без Тони гулял, когда разругались вусмерть, и я укатил без него в Элливаль, считая это актом жестокой мести; потом оказалось, он то же самое сделал, и ровно с тем же намерением, разминулись буквально на полтора дня. Дураки были страшные, но все равно хорошо получилось, потому что это два совершенно разных города – Элливаль, разделенный с ближайшим другом, и Элливаль, где ты один.

Проходил мимо сквера, где лавки были расставлены, как в летнем театре, только без сцены, и люди сидели, словно ждали начала спектакля, дружно уставившись на старый, явно давно не работающий фонтан; сперва удивился, но почти сразу вспомнил, что это за место, зачем здесь столько скамеек, почему все устроено так.

Свернул туда, сел с краю в заднем ряду, чтобы никому не мешать, и сразу увидел – так близко, словно сам там стоял на углу – одну из улочек Барселонеты[13], почти безлюдную, только смуглая девочка с розовым рюкзаком бежала вприпрыжку, а возле одного из подъездов на складном стуле сидел закутанный в шарф старик. Вспомнил, как они с Тони охренели, когда впервые увидели Барселону, хотя теоретически знали – это все знают! – что в Элливале есть такие места, откуда можно наблюдать за жизнью Другой Стороны. Горожане ходят туда, как в кинотеатры, многие часами сидят, оторваться не могут, хотя ничего интересного в обозримом пространстве обычно не происходит, уж точно не триллер, просто повседневная жизнь. Но «просто» – для того, кто сам недавно гулял по улицам Барселоны и вообще живет на Другой Стороне. А для тех, кто там никогда не бывал, зрелище удивительное. Сам когда-то на обзорных площадках, как их здесь называют, подолгу сидел.

И даже сейчас не мог заставить себя подняться и пойти дальше. Смотрел, как по пустынной улице идет пожилая женщина с таксой на поводке, вихляет мальчишка на самокате, медленно проезжает такси. Думал: в этот приезд не успел добраться до Барселонеты, хоть так на нее посмотрю. Вспоминал: где-то здесь рядом, в центре, должна быть площадка с видом на Кафедральный собор. А на одном из пляжей, буквально напротив знаменитого клуба «Вчерашний дождь», куда ходят и живые, и мертвые, есть площадка, с которой Фонд Миро видно; ну, правда, только вход. Удивлялся: какая смешная все-таки жизнь. Сижу в Элливале, смотрю на недосягаемый город, где у меня, между прочим, остался рюкзак, а в нем – запасные штаны. И документы, и ключи от квартиры; но ключи-то как раз не проблема, есть дубликат. А вот документы на Другой Стороне восстанавливать тот еще геморрой, в этом деле мне вряд ли поможет древняя магия и дыхание-клей. Если вернусь домой… – так, стоп, хватит ныть, «когда вернусь», а не «если» – надо будет сочинить убедительную легенду для хозяев квартиры, куда я без вещей подорвался, а то еще заявят в полицию, что у них постоялец пропал. И заодно попросить отправить мне документы и все остальное по почте. Оплачу им курьерскую пересылку, чтобы дошло побыстрее. Вряд ли они откажутся. Нормальный вполне вариант.

Мысли о грядущих хлопотах, выяснениях и расходах оказались неожиданно благотворными. Прикинув, сколько ненужной возни ему теперь предстоит, Эдо как-то сразу перестал опасаться, что тело вот-вот растает. Окончательно понял, что все уже получилось, он завтра поедет домой, где его поджидает, в лучшем случае, напряженная переписка, а в худшем – беготня по инстанциям, ох. Поверить в неизбежные неприятности оказалось гораздо легче, чем в чудо, собственноручно сотворенное под руководством древнего мертвеца.

Все это так его окрылило, что вскочил и не пошел, побежал. Не орал, чего не было, того не было, но руками махал, как крыльями, словно был юным аистом и учился с разбегу взлетать.

В заколдованный дом на пляже вернулся не просто затемно, дело уже шло к полуночи. Страшно голодный, хотя дважды обедал в городе, но не ощутил даже подобия насыщения, словно стал черной дырой. Трезвый, хотя выпил столько, что в обычных обстоятельствах уже давно под столом бы валялся. А сейчас – ну, просто наконец успокоился. Дыхание перевел. Снова ходил, а не бегал, и воздух только слегка поблескивал, почти не дрожал.

Шел из центра пешком, километров десять вдоль пляжей, но совсем не устал. Впрочем, это как раз нормально: в путешествиях он становился неутомимым, и за это дополнительно их любил. Иногда, взбудораженный впечатлениями, по двое суток кряду не спал, носился с вытаращенными глазами; впрочем, случалось и так, что бродил в полусне, буквально на ходу отрубался и потом не мог различить, что пригрезилось, а что случилось наяву. Хотя в моем положении, – весело думал Эдо, – давным-давно пора забить на попытки отличить одно от другого. Только и разницы, что сны обычно логичней так называемой яви. Когда происходящее перестает казаться полным абсурдом, скорее всего, я сплю.

На веранде сидели двое, Марина и кто-то мертвый; сперва подумал, что Сайрус, но потом разглядел, что нет. Не Сайрус, а женщина; правда, черт его разберет, вдруг он может выглядеть, кем захочет? Но когда подошел совсем близко, понял: точно не Сайрус. Присутствие мертвых не ощущается, но оказалось, можно совершенно по-разному не-ощущать.

Женщина привстала ему навстречу, так что лицо оказалось под лампой, сказала:

– Я Зоэ. Это я вчера на пирс приходила. Хотела с тобой познакомиться. Но не сложилось. Сайрус нарочно испортил начало дурацкими шутками. Он до смешного ревнив.

Этот эпизод Эдо помнил смутно. Что-то такое было, кто-то, да, приходил, Сайрус еще сказал: «Посмотри, какая девчонка», – но она слишком быстро ушла. Зато теперь он ее разглядел. Невероятно красивая женщина. Длинная шея, тонкие руки, точеные скулы, синие глаза на темном лице.

Под его взглядом Зоэ неуклюже, как пьяная, осела на стул. Закрыла лицо руками. Вздохнула:

– Теперь понимаю, почему Сайрус в тебя так вцепился. У тебя и правда воскрешающий взгляд. Мне на миг показалось, я настолько живая, что вот-вот заплачу. Странное ощущение, когда хочется плакать. Ни на что не похоже. При жизни-то ревой я не была.

– Выпьешь с нами? – спросила его Марина.

Хотел сказать: «Лучше я с вами кого-нибудь съем», – но не успел. Марина встала, стремительно вышла, тут же вернулась, поставила перед ним бокал. Налила вина, он взял, сделал глоток, почти не почувствовал вкуса, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Не то чтобы красота Зоэ его подкосила, да и смотрел он на нее просто так, без каких-то специальных усилий, как разглядывал бы любого незнакомого человека, но внезапно понял, как сильно устал.

– По справедливости, ты должен с нами остаться, – сказала Зоэ. – Многим здесь очень нужен твой воскрешающий взгляд.

– По справедливости, может, и должен, – с удивившим его самого равнодушием согласился Эдо. – Но справедливости в мире нет.

– Это просто концепция новомодная, – отмахнулась Зоэ. – В наше время считалось, что есть. Оставайся, не пожалеешь! Это будет жест несравненного великодушия с твоей стороны, а мы умеем быть благодарными. Устроим тебе роскошную жизнь. Деньги, дом у моря, шикарные вещи и что еще людям обычно надо для счастья? Сам придумай, наверняка это у нас тоже есть.

Эдо даже засомневался – а может, и правда остаться? Такого выгодного контракта ему до сих пор еще никто не предлагал. Но заранее знал, что откажется. И даже не потому, что дома ждут незаконченные дела и все чудеса мира сразу, включая настойки Тониного двойника. Просто роскошная жизнь в Элливале – хорошая, кто бы спорил, но чья-то чужая судьба.

Зоэ явно заметила его колебания, но истолковала их как-то иначе. Сказала:

– Не хочешь роскошной жизни, не надо. Может, и правда плохая была идея тебя подкупить. Тогда просто подумай, как много ты сможешь сделать для тех, кто тоскует по утраченной жизни. Сердце-то у тебя есть. Бросать нас сейчас, как минимум, просто нечестно. Из-за тебя мы лишились Маркизы Мертвых. Сайрус увел ее из этого дома, чтобы для тебя тут место освободить.