Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 392)

– Ничего особенного, – растерянно сказал я Хэхэльфу.

Теперь, когда страх прошел, мне стало немного обидно: в кои-то веки решился на эксперимент, и на тебе – ничего!

– Ну, я же говорил, что и так бывает, – невозмутимо сказал он. – А может быть, ты – Мараха? На них вон тоже не действует… Ну и ладно, нет так нет.

Он еще немного посидел рядом со мной, надеясь, что кумафэга все-таки возьмет свое и я сейчас начну «чудить», потом окончательно утратил интерес к нашему неудавшемуся эксперименту и отправился строить своих матросов. А я остался сидеть на корме, поскольку не видел никакой альтернативы этому блаженному безделью.

Ничего особенного не происходило: я просто смотрел на темно-зеленую гладь воды и улыбался, подставляя лицо теплым голубоватым лучам одного из солнышек. Потом я заметил, что за кораблем следует целая стайка круглых полосатых рыбок. Я узнал их: в те дни, когда я нашел приют на рее страмослябского корабля, эти очаровательные «арбузики» время от времени радовали меня своим пением. Но сейчас они молчали и только внимательно смотрели на меня маленькими черными глазками.

– Спели бы, что ли, – приветливо сказал я рыбкам.

– Сначала покорми, – ответствовал нестройный хор.

Я совершенно не удивился, когда рыбки заговорили со мной. Во-первых, я уже слышал их пение. Правда, все песни были без слов, но по крайней мере я знал, что голос у этих существ есть. И потом, я был новичком в этом Мире и понятия не имел, как тут все устроено. Вполне могло статься, что говорящие рыбы – это абсолютно нормальное явление.

– А что вы едите? – спросил я.

– То же, что и люди, – ответили мои новые приятели. – Но если у тебя есть фафуда, это было бы лучше всего.

– Сейчас выясним. – Я поднялся и отправился туда, где мелькала жизнерадостная макушка моего приятеля Хэхэльфа.

– А у нас есть фафуда? – деловито спросил я его.

– Есть, – кивнул он. – Я со своего огорода прихватил, и еще кое-кто из ребят…

– Можно я возьму немного?

– Проголодался? – заботливо спросил Хэхэльф. – Возьми, конечно. Но учти, обед уже почти готов.

– Нет, не проголодался. Просто за нами плывут такие симпатичные полосатые рыбки. Они меня попросили.

– Рыбки? Попросили?! Тебя? – Брови Хэхэльфа поползли вверх. – Вот это да! Что, так и сказали: «Дай нам фафуды»?

– Так и сказали, – невозмутимо подтвердил я. – Вернее, они сказали, что готовы съесть все, что им дадут, но вежливо намекнули, что фафуда – это венец их желаний.

– Да, рыбки бэплэ обожают фафуду, – растерянно согласился Хэхэльф. Потом он понимающе покивал и торжественно заявил: – Нет, Ронхул, ты у нас не Мараха, это точно! Теперь я за тебя спокоен.

– Я и сам знаю, что никакой я не Мараха и уж тем более не хурмангара, – с достоинством сказал я. – Но почему ты…

– Я хочу сказать, что кумафэга на тебя очень даже действует, – объяснил Хэхэльф. – Только очень необычным образом. Может быть, ты не в курсе, Ронхул, но рыбки бэплэ не разговаривают. Поют иногда, это правда. Но человеческих языков они не знают, ни одного. Рыбы, видишь ли, вообще не умеют говорить – для тебя это новость?

– Ну, я же не знаю, как тут у вас все устроено. Я подумал, что если уж они петь умеют… Ладно, все равно дай мне кусочек фафуды. Умеют они там говорить или нет, а покормить их надо. Я же обещал.

– Корми на здоровье, – согласился Хэхэльф. И восхищенно добавил: – Ишь, чего творится!

В результате переговоров я стал обладателем здоровенного овоща, такого же полосатого, как спинки проголодавшихся рыбок, да еще и покрытого разноцветными круглыми наростами, красными, розовыми и желтыми, и отправился на корму. Рыбки восторженно заверещали и начали толкаться.

– Тише, тише, – строго сказал я. – Всем хватит.

Я взял нож и отрезал несколько маленьких кусочков полосатого овоща.

– Сначала плодики! – потребовали рыбки.

– Ладно, – миролюбиво согласился я и бросил им один из круглых наростов. – Между прочим, мой друг утверждает, что вы не умеете говорить.

– Это кто еще не умеет! – с набитым ртом пробурчала одна из рыбок.

– Просто вы не умеете слушать, – добавила другая.

– Люди вообще очень глупые создания, – ядовито заметил третья и поспешно добавила: – Но ты не такой. Ты все понимаешь, и ты добрый. Дай еще кусочек!

– Подлизываешься! – вздохнул я, бросая им очередной плодик, красный, как помидор.

– Подлизываюсь, – согласилась рыбка. – К человеку с фафудой в руках кто хочешь будет подлизываться.

После того как рыбки съели все плодики и почти половину полосатого ствола, они вежливо сказали мне «спасибо».

– А песенку споете? – с надеждой спросил я.

– Ладно, – снисходительно согласились рыбки. И потребовали: – Ты фафуду-то прибереги до вечера. Нам же еще и ужинать надо!

– Вот обжоры! – ворчливо сказал кусок овоща, который я держал в руках.

Вот тут я перепугался по-настоящему и уронил полосатое лакомство в море.

– Было бы чего пугаться, – укоризненно сказал овощ, покачиваясь на волнах.

– Какой ты неловкий! – наперебой защебетали рыбки. – Это получается, сейчас мы должны давиться, чтобы добро не пропало, а вечером ничего не будет?!

– Вечером он вам еще чего-нибудь найдет, не переживайте, – раздался рассудительный негромкий бас. – Уж я-то знаю, у них там еще много запасов.

Только минуту спустя я понял, что это говорит моя собственная дорожная сумка. Я запаниковал и бросился искать Хэхэльфа.

– Теперь со мной все разговаривают! – пожаловался я ему. – Пока говорили только рыбки, это было очень даже мило. Но когда к беседе присоединились недоеденная фафуда и моя сумка…

– Ну и чего ты переполошился? – удивился Хэхэльф. – Они ведь ничего плохого не делают, только разговаривают. Это же так интересно! Когда еще ты узнаешь, что думает о тебе твоя дорожная сумка? Впрочем, я уверен, она тебя совершенно не уважает.

– Почему это? – обиделся я.

– Она знает, что ты пренебрег моими советами и взял с собой слишком мало теплых вещей, всего одну пару обуви и ни одного одеяла, кроме своей нежно любимой серой тряпочки, которую тебе всучили эти пройдохи Урги, – объяснил Хэхэльф.

Он говорил в точности как заботливая бабушка, снаряжающая любимого внука в туристический поход.

– Слушай, смех смехом, но так и рехнуться можно! – пожаловался я. – Сейчас со мной еще твой корабль начнет разговаривать.

– Очень надо! О чем с тобой можно разговаривать? – тут же насмешливо сказал хрипловатый мальчишеский тенорок.

Я поежился.

– Не бери в голову, Ронхул, – посоветовал Хэхэльф. – Это просто новое развлечение. К тому же это не будет продолжаться вечно… Извини, дружище, у меня столько дел!

– Ладно, тогда пойду пообщаюсь с рыбами, – вздохнул я. – Кстати, ты знаешь, что у твоего «Чинки» голос, как у подростка?

– Это нормально, он у меня довольно новый, – согласился Хэхэльф. – Его построили всего-то лет пять назад.

Я вернулся на корму и до вечера слушал пение полосатых рыбок. Впрочем, мои ботинки сварливо говорили, что им неинтересно слушать песни без слов, да и волшебное одеяло Ургов то и дело отвлекало меня от концерта: оно вдруг начало рассказывать анекдоты – все как один бородатые и не смешные, к моему величайшему сожалению.

Труднее всего оказалось заснуть. Попробуйте подманить Морфея, когда ваша подушка спорит с одеялом о смысле жизни, штаны ворчливо кидают в них цитаты из Екклезиаста, а корабельная мачта растерянно переспрашивает всех: «Что вы сказали?» Впрочем, на рассвете я все-таки уснул, донельзя утомленный всеобщей говорливостью.

А утром все было как прежде, если не считать того факта, что стайка полосатых рыбок по-прежнему следовала за нашим кораблем. Они молчали, но я совершенно точно знал, что рыбки рассчитывают на продолжение вчерашней кормежки.

Хэхэльф с удовольствием пожертвовал на кормление рыбок всю взятую из дома фафуду. Мои новые приятели честно отработали еду: их тоненькие голоса выводили мелодию за мелодией, и каждая новая была лучше прежних. Команда Хэхэльфа бродила по кораблю с блаженными физиономиями. От них я узнал, что рыбки бэплэ очень редко радуют мореходов своим сладкозвучным пением. Еще реже они собираются в большие стайки и поют хором, поэтому такое событие издавна считается добрейшей из примет.

Что ж, сейчас мне как раз позарез требовались хорошие приметы, чем больше, тем лучше.

Глава 9

Хойские бунаба

Путешествие оказалось неожиданно коротким. Когда я спрашивал Хэхэльфа, сколько времени отнимет плавание от Халндойна до Хоя, он неопределенно ответил: «Ну, это смотря как плыть…» Я сделал свои выводы – как оказалось, совершенно безосновательные – и приготовился провести на борту корабля дней десять, а то и больше.

На практике же выяснилось, что Хэхэльф просто не мог решить, доберемся мы на Хой за сутки или все-таки нам понадобятся целых два дня.

На закате Хэхэльф позвал меня на нос корабля и молча указал на приближающуюся землю.

– Ты так и не научился подолгу сохранять серьезное выражение лица, Ронхул, а мы уже приехали. И что я теперь скажу ндана-акусе Анабану?

– Это Хой? – изумился я. – Так быстро?

– Не так быстро, как иногда бывает, но ведь мы не на пожар спешили, правда? – Хэхэльф пожал плечами. – Этот берег называется Вару-Чару, здесь я вырос. Хорошее местечко!