Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 307)
Все как всегда.
Потом мне все-таки пришлось заняться делами. Я вернулся на импровизированный «оборонный завод» – как раз вовремя. Плод совместных усилий лучших авиаторов всех времен и моего Джинна, красивая крылатая тварь из сверкающего черного металла горделиво стояла на песке. Господа летчики взирали на нее с немым восхищением. Обо мне и говорить нечего.
– Шайзе! – проникновенно сказал я. Прочие человеческие слова временно вылетели из моей непутевой головы.
– Нравится, да? – улыбнулся кто-то рядом со мной. Кажется, это был герр фон Рихтхоффен, Красный барон – если моя память на лица хоть чего-то стоит.
– Еще бы! А вы уже испытывали это чудо? Летать-то оно умеет?
– Мы как раз собираемся бросить жребий. Всем хочется сесть за штурвал.
– Мне уже тоже хочется. Но я предпочитаю уступить эту честь профессионалам. Пойду еще погуляю. Удачного вам испытания.
Я обернулся к Джинну и спросил его, повинуясь какому-то внезапному порыву:
– Ты не мог бы перенести меня туда, где вообще никого нет? Ни моей армии, ни наших противников, ни мертвых, ни живых, ни людей, ни богов – вообще никого. Думаю, на этой земле теперь найдется немало безлюдных мест. Безлюдных и «безбожных» – последнее особенно важно.
– Таких мест немало, – подтвердил Джинн. – Но почему ты хочешь остаться в полном одиночестве? Это опасно, Владыка.
– Опасно? Для меня? Не говори ерунду! Подозреваю, что я – единственное существо, которому не грозят вообще никакие опасности. Выполни мою просьбу, ладно? Я устал, дружище. На меня все время кто-то смотрит, даже когда я сплю, и с этим ничего нельзя поделать. Никогда не думал, что человеческий взгляд осязаем, но в последнее время я это чувствую. Я уже начинаю сутулиться. Оказывается, взгляды могут быть чертовски тяжелыми.
– Я сделаю так, как ты хочешь, ибо обязан выполнять все твои желания, Владыка, – неохотно согласился Джинн. – Но может быть, ты позволишь мне сопровождать тебя? Мой взгляд ничего не весит, можешь поверить. К тому же я могу стать невидимым и не издавать никаких звуков. Мое присутствие будет необременительным, обещаю.
– Ладно, – улыбнулся я. – Если так, пошли.
Мне не пришлось повторять приглашение – поток теплого воздуха тут же подхватил меня и почти растворил. Я испытал сладковатую дурноту головокружения, но через несколько секунд все закончилось. Мои ноги снова стояли на твердой земле.
Здесь было темно. Я было удивился – в пустыне, недавно миновал полдень, неужели Джинну взбрело в голову отволочь меня в другое полушарие? Но потом вспомнил, что на всей земле воцарилась вечная ночь и только мой путь почему-то по-прежнему освещается солнцем, что, к слову, плохо увязывается с моим зловещим имиджем.
Я огляделся и понял, что нахожусь в лесу. Об этом свидетельствовали мощные стволы окруживших меня деревьев, бархатно-черные в темноте, и головокружительный аромат хвои. Здесь было удивительно тихо, даже ветер не пересчитывал листья на ветвях. Джинн, судя по всему, находился где-то рядом, но честно держал слово и ничем не выдавал свое присутствие. Я уселся на толстый слой мха и опавшей хвои и вопросительно улыбнулся сам себе. Вот ты и остался один – что теперь?
Я не мог толком сформулировать ответ на этот вопрос, но он был мне известен. Что-то вроде: «просто немного побуду старым добрым Максом, а не каким-то там “Владыкой”, и все».
Ага, размечтался.
Мало того, что я так и не обнаружил этого самого «старого доброго Макса» ни в одном из закоулков своей идиотской души. Два часа блаженного одиночества только ухудшили дело. Я окончательно перестал узнавать себя в типе, который был способен неподвижно сидеть на земле, не беспокоясь ни о чем и даже не давая себе труда подумать о собственном будущем. Никакого будущего больше не было, да и прошлое у меня не очень-то было, если разобраться. Даже мое драгоценное «здесь и сейчас» казалось хрупким, как весенняя льдинка, к нему не следовало прикасаться, чтобы оно не растаяло.
Я и не прикасался. Просто сидел на земле и с наслаждением вдыхал упоительно сладкий воздух – вот уж не предполагал, что способен свести свою бурную деятельность исключительно к вдохам и выдохам и не заскучать через пятнадцать секунд.
Разумеется, рано или поздно это должно было закончиться, поскольку в соответствии со сценарием вечное блаженство мне пока не светило. Правда, я наивно полагал, что прекращу свою незапланированную медитацию добровольно и совершенно самостоятельно. Но вышло иначе.
Я услышал, что где-то рядом играет музыка. Через несколько секунд я узнал мелодию и негромкий бесполый голос, который пел что-то простое и обворожительное на полузнакомом языке. Мои губы невольно расползлись в улыбку. Черт, еще немного, и я вполне мог бы пустить самую настоящую слезу, мокрую и соленую.
Дальше я почему-то никогда не мог разобрать, хотя пытался не раз. Когда-то давным-давно, несколько лет и целую вечность назад, эти бесхитростные строчки нежно выворачивали меня наизнанку.
В ту пору старинная подружка подарила мне кассету, на которую записала кучу каких-то неизвестных мне песенок. Она любила дарить друзьям этакие музыкальные винегреты, причудливую смесь супер-хитов и никому не известных мелодий. Эти сборники обычно были чудо как хороши, хотя я никак не мог постичь логику, которой она руководствовалась при их составлении.
Я смутно подозревал, что это был ее личный способ получить власть над людьми, которые ей дороги: заставить нас слушать выбранные ею мелодии в установленном ею порядке даже тогда, когда ее нет рядом. И мы действительно слушали, поскольку ее выбор всегда был безупречен.
А одна из выбранных ею для меня песенок[16] оказалась тем самым единственным и неповторимым набором звуков, который почему-то был способен вытрясти из меня душу, а потом вернуть ее на место, чистенькую и посвежевшую, как старое пальто, побывавшее в американской химчистке. У меня довольно богатый словарный запас, но внятно объяснить, что именно делала со мной эта простенькая песенка, я никогда не смогу. Наверное, ни в одном из человеческих языков нет подходящих слов.
Несколько недель я не вынимал кассету из плеера, почти не вслушиваясь в остальные песенки, которые тоже были вполне хороши. 57 минут я существовал в режиме ожидания, потом следовали три минуты – ровно столько звучала МОЯ песенка – кайфа, и все начиналось сначала.
А потом все внезапно закончилось. Я был изгнан из неожиданно обретенного рая. С кассетой было в полном порядке, и даже плеер я не сломал, просто магическая мелодия вдруг перестала меня трогать. Словно она была апельсином, из которого я выцедил весь сок. Моя нетерпеливая жадность все испортила. Остались только пересохшие ошметки истерзанной мякоти и сморщенная оранжевая кожура. Какое-то время я, как ни смешно это звучит, чувствовал себя по-настоящему несчастным.
Но сейчас мое сердце вздрогнуло так сладко, словно я слышал свою чудесную песенку в самый первый раз. Можно было подумать, что я все-таки оказался в раю и сладкоголосый ангел встречает меня на пороге.
Пару минут я наслаждался простым, но совершенно сокрушительным чудом, которое почему-то вдруг решило со мной случиться. Потом ухмыльнулся от удовольствия и наконец огляделся по сторонам. Только тогда я понял, что уже давно не один, и мое сердце внезапно сжалось от ужасающего предчувствия. Оно уже знало, что незнакомцы, чьи причудливые силуэты я едва мог различить в темноте, пришли сюда за моей жизнью и у них хватит могущества и упорства получить то, что они хотят.
– Не надо, – растерянно сказал я.
Сам не знаю, кого я надеялся уговорить.
– Ты лишил нас хорошей добычи, но это не беда. Ты сам – наилучшая добыча, – возразил мне свистящий шепот. – У тебя много жизней, есть что взять.
Этого, в принципе, следовало ждать. За моей головой явились грозные индейские боги – дружно, всем коллективом. Им не было никакого дела до нашего дурацкого «конца света» и моего – более чем высокого – статуса в созданной по этому случаю структуры. Эти хищники сошли со страниц совсем иных историй, и у них были свои представления о том, как следует поступать, когда земля начинает дрожать под ногами.
Они были гораздо старше и в каком-то смысле гораздо мудрее всех нас, как бабочка бывает мудрее философа – пока он размышляет о метаморфозах материи, бабочка переживает их на собственном опыте. Они оказались настолько
Мне хватило одной тошнотворно длинной секунды, чтобы понять – эти красавчики пришли сюда с твердым намерением убить меня. И они это сделают, поскольку я никогда не был бессмертным. Только счастливым обладателем довольно большого, но все же конечного количества жизней.
– Забери меня отсюда! – я позвал невидимого Джинна, но он не откликнулся.
Я с ужасом понял, что мой могущественный телохранитель вполне мог передумать, сжалиться надо мной и все-таки предоставить мне возможность побыть в полном одиночестве. Настолько несвоевременных подарков мне еще никогда не делали.
Причудливые существа обступили меня тесным кольцом. Я чувствовал их тяжелый неприятный запах, что-то среднее между ароматами дерьма и формалина. А потом я узнал его и содрогнулся. Однажды в юности я случайно зашел в ветеринарную аптеку возле городского рынка. Тамошние стены были пропитаны этим запахом. Я сразу же подумал: «боже, это запах дурной смерти!» – и спасся из омерзительного помещения бегством.